19 апреля

Серые многоэтажки скрывают за собой нечто страшное и темное. Атмосфера города всегда душила. Ночи были опасные, дни скучные и однообразные. Год за годом летел так, словно это просто часы. — Илай Кларк? — Наиб задает вопрос, пряча глаза под кепкой и разглядывая что-то в листочке. Быть волонтером не так уж легко. Ладно там мусор собирать или за животными следить, но тут ему какого-то черта дали работать с человеком. По парню и не скажешь, что ему помощь нужна. Может очередной приколист, которому урок преподать надо? Этот самый парень сидел на скамье около пятиэтажного дома, от которого веяло сыростью и серостью. Ко всему прочему весна была до ужаса мрачной и грязной. Кто бы мог подумать, что в этот раз сезон будет гораздо отвратительнее, чем бывает обычно. Помимо этого стоит добавить накопившуюся за учебный год усталость, на которую влияло и волонтерство, в школе обязательно посещать хотя бы один кружок. Кто такие правила придумал, Субедар не знал. Но они лишь ухудшали положение. День был ужасным. Темно-голубые глаза окинули человека, когда он протянул сидящему руку для рукопожатия. — Да, всё верно. — С легким кивком ответил парень. Голос его был тихий, будто бы аккуратный. На протянутую руку он не реагировал, к удивлению Наиба. — Я много времени не займу, просто хотел прогуляться, а попросить сопроводить некого. Из-за своей слепоты я легко могу потеряться. Субедар неловко отвел глаза куда-то в сторону. Паренёк слепой, а ему тут руку тянут. Благо, что не в курсе. Волонтёр сам виноват, ведь забыл о чем ему напоминали. Поэтому он убирает руку в карман своей толстовки и неловко откашливается. — Понял. Хочешь в какое-то конкретное место? Или просто пройтись? — задает уточняющий вопрос, чтобы конкретно понять как пройдет этот вечер. Конечно, ему хотелось бы провести вечер после школы дома за отдыхом, но это же школьный кружок. Иначе никак. Придется с темпом улитки шляться по городу за ручку со слепышом, чтобы тот, не дай бог, не упал. Перспектива не радовала, да выбора не было, остается смириться. Были лишь надежды, что личность эта окажется не настолько раздражающей. — Я в этот город недавно переехал. Даже не знаю куда сходить можно. Да и мне, думаю, не принципиально. — Илай пожимает плечами. Действительно, слепому человеку вряд ли есть какое-то дело до места, в которое можно пойти. Как минимум, он ничего не увидит, поэтому искать нереальные пейзажи смысла нет. Наиб тихо хмыкнул и кивнул. — Хорошо. Пойдем тогда. — Кратко отвечает и поворачивается куда-то к другим домам. Ради своего спокойствия приходится сначала повернуться обратно к слепышу, взять того за запястье, а после уже пойти в намеченное место. Была в голове одна идея, пусть она и подойдёт больше туристам. В любом случае даже слепому должно понравиться. — Насекомых боишься? Вопрос для Илая был неожиданный. Животных он любил, с природой до переезда был в более тесных отношениях чем с людьми. Так что насекомых не боялся, больше просто насторожился от вопроса волонтёра, ведь Кларку не сказали, куда конкретно его ведут. — Не боюсь. — Ответ простой, но содержательный. Слепой парень осторожно шел следом за Наибом, позволяя тому вести в какие-то неизведанные дали. Дороги здесь странные, извилистые и узкие. Как будто идут по загадочным тропам прямиком в волшебный лес. Это ощущалось максимально странно. Они шли в неизвестном для Илая направлении. Слепой был с волонтером, который пока не внушал доверия. Хотя и по тону голоса нельзя было сказать, что тот задумал что-то недоброе. И всё же по голосу он не звучал также дружелюбно. И к чему тут насекомые? Странно, загадочно и даже интересно. — Отлично. Место больше для туристов, но...раз ты тут недавно, сойдёшь за него. — Голос был полон решимости. Кажется, Наибу в голову пришла какая-то идея. Но он не знал, сколько времени у них на это есть. Оставалось немного ускорить шаг, правда несильно, ведь Илай из-за определенных проблем в гонки поиграть не сможет. Субедар постоянно оглядывался на этого "подопечного", чтобы убедиться в целостности того. Сама деятельность волонтёра ему не нравилась, но, раз взялся за дело, решил отнестись с ответственностью. — Куда мы идем? — Задал вопрос Кларк, заинтересованный в месте, в которое его ведут. Вопрос Наиба о насекомых был нестандартный, от того предположить сложно. Оставалось надеяться на то, что это не что-то опасное или нелегальное. Вариантов в голове совершенно не было. Но была заинтригованность. Такой уверенностью и горящей в голове идеей Илая и привлек этот подросток, который записался "куда возьмут". Такая случайность, сделанная из равнодушия, приводит к любопытным знакомствам. Редко тебе в подопечные дают молодого парня, лишенного стольких возможностей. И редко тебе дают в помощники, сопроводители слегка грубоватого подростка, который больше на хулигана внешне смахивает. Благо Кларк этого не видит. Серые многоэтажки летели одна за другой. Деревья еще не успели насытиться зеленым светом, питаясь холодным желтым. Под ногами тошным звуком хлюпала грязь, а в воздухе витала душащая духота. Сразу вспоминаются метафоры о недосказанности в разных драматичных пабликах, где любят поговорить о сладкой или несправедливой любви. Звучало как чушь. Рой мыслей заводил не туда, наводя неприятные ощущения зуда где-то в области головы. — Мм...увидишь. — Произносит Наиб. А после останавливается. Ударяет себя ладонью по лицу. Увидишь! Да, увидишь! Прозреешь ради этого! Субедар недовольно бурчит себе под нос, тяжело вздыхает, опуская взгляд темных глаз на лужу. Увидит он, еще чего скажет? Воздух наполнился неловкой тишиной. Лягушки, квакающие где-то в далеке, заменяли сверчков, завершали неловкий оркестр. А Илай...Илай смеется тихим, но таким открытым смехом. Прикрывает рот пальцами, словно те – веер дамы, отмахивающейся от кавалеров на балу. Субедар затихает, почти не дышит, оборачиваясь на Илая. Смешно тому. Даже слышно, что дыхания не хватает, глотает воздух и дальше смеется. — Ну..не увидишь, но... Короче. Ты понял. — Он отмахивается и прячет глаза под козырьком. Ему стало неловко. А смех и вовсе добил парня, заставляя чувствовать себя идиотом. Вовсе не было желания как-то подчеркивать проблему Кларка, Наиб просто не хотел говорить о месте, в которое те идут. — Понял. — Вдоволь насмеявшись, согласно кивает Кларк. Наиб не видел, но слепой теперь был в чуть более приподнятом настроении. Для него это было комично, а не как-то стыдно. Так было даже более человечно, ведь Субедар не старался быть излишне мягким с человеком, у которого ограничены возможности. Ну, может и старался, но получалось плохо. От того и натурально, живо. Раньше с ним обращались так, будто Илай хрустальный. Нет, он не претендовал на дружбу с волонтерами, но ему просто хотелось чувствовать себя человеком, а не грузом с надписью "ХРУПКО!". Наиб внес в его жизнь приятный шлейф духов, называвшихся "простота". Другого слова и не подобрать. Никакая сырость небольшого городка не портила этот момент. Даже пачкавшиеся кроссовки обоих парней были сущим пустяком. — Ты ведь учишься, да? — Илай задает необычный вопрос. Но Субедар ничего плохого об этом не думает, мало ли что там хочет узнать. Желание поговорить было понятно. Оставалось лишь надеяться, что это не попытка сгладить неловкость. — Да. Честно говоря, я бы учился на домашнем, если б мог. — С тяжелым вздохом отвечает Наиб. Дойдя до перекрестка, приходится им остановиться, всё же машины здесь гоняют словно бешеные. Не хотелось бы еще за собой труп волочить. Илай озадаченно мычит, кажется, не может понять в полной мере причину такого желания. — Учителя не золото. И среди одноклассников много кретинов. Например, один до сих пор по слогам читает. Здоровый лоб, семнадцать лет. В этом молчании читается удивление Кларка. Возможно волонтер привел не самый удачный пример, но это было первым, что пришло в голову. Когда Субедар убедился, что можно продолжать дорогу, его рука чуть крепче обхватила чужое запястье. Здесь было особенно страшно отпустить парня. Потертая зебра жалко топталась ногами юных людей. Тихие шаги грязнили асфальт, оставляли свой след который в скором времени перекроет машина. — Мне просто стало интересно, почему ты решил стать волонтером. — Тема перетекает в не самое приятное для Субедара русло. Подросток не был фанатом помощи, ведь её он оказывал исключительно матери. На остальных даже не думал тратить время, не заслужили. —Обычно таким занимаются люди, полные любви ко всему. Но, прости, ты не похож на такого человека. Слова очень откровенные, до ужаса наглые и бестактные. Однако Наиб не обижается, не в его характере. Это просто правда, которую он сам принял еще давно. Он никогда и не делал вид, что ему такое хотя бы каплю интересно. Это ощущалось работой, а не радостным безвозмездным делом на благо общества и природы. — В школе обязательно посещение кружка. Чтоб не выгнали, приходится выполнять их поручения. — Он равнодушно жмет плечами, пока глаза бегают по немного видоизмененной серости. Дома меняются, появляется больше магазинов. Пестрые вывески лишь раздражают взгляд, создавая ощущение бельма на глазу. Однако такое ресницей не смахнешь, это надо выверять и искоренять шагами. Подошва трется об асфальт, отдаваясь в голове тихим скрипом. Он словно едет по мозгу, въедаясь в него. Оставляет след, как обувь двух парней на бедной зебре. — Разве не тяжело против желания заниматься подобным? — Илай задумчиво наклоняет голову набок. В его мире подобное проще, чем в мире Субедара. От этого так и веяло какой-то приторной святостью, а также спокойствием. Слепыш раздражения не вызывал, хотя обычно именно это к любопытным личностям подросток и испытывает. Сейчас были простая усталость и терпимость. Наиб тихо вздыхает и качает головой. А потом вспоминает, что это для Кларка не будет ответом, поэтому приходится выдавить из себя хотя бы пару слов. — Выбора нет. Да и не важно, пришли уже. — Субедар сворачивает тему достаточно быстро, когда видит нужное место через дорогу. Машин рядом не было, поэтому он повел Илая за собой прямо к нужному зданию. На деле это был массивный комплекс небольших выставок и музеев. Но Наиба интересовал только один определенный, поэтому он пошел к кассе, ведя за собой слепого. Он взял два билета и пошел к нужной двери. Она была стеклянная, демонстрировала всю красоту, скрытую в отделе. Субедар такое не ценил, открытость вызывала подозрения, презрение к голости места. — Я сам тут не был, но думаю, что будет прикольно. — Наиб поправляет кепку и оглядывается. Помещение было достаточно большое, разные растения были буквально везде, привлекая к себе внимание ярким цветом. Были конечно и более пестрые бутоны, некоторые из которых облюбовали люди. Наверное, они нашли в этом что-то привлекательное. Субедару подобное казалось крайне непривычным. Но только такое место пришло в голову, когда он задумался об организации небольшой прогулки. Это лучше, чем просто ходить по городу и дышать воздухом. — Ну-ка, встань сюда. — Парень отпускает чужое запястье, кладет руки на чужие плечи, координирует движения, чтобы парень не растерялся. Затем приходится подойти к женщине и купить нужный корм, который привлечет внимание. Пришлось всучить растерявшемуся Илаю дольку апельсина. — Так где мы в итоге? Зачем апельсин..? — В носу мешались аромат апельсина и цветов, здесь ощущалась небольшая влажность, пока голова Кларка следовала за шумом, издаваемым движениями волонтера. Ощущения непривычные, место наталкивало на разные мысли. Волонтер в свою очередь теперь занимался определенно странным делом. Он привел Кларка в...дом бабочек. И теперь хотел посадить нескольких на этого парня. Бабочки людей не боялись, но к Субедару подлетать не особо хотели. За несколько минут он смог достать лишь двух, однако оказалось, что это было даже лишним. Взгляд темно-голубых глаз падает на Кларка, которого уже во всю щекотали своими лапками бабочки. А тот довольно улыбался, поняв идею Наиба. Он смотрел на это довольное чудо, пока на его собственных пальцах сидели ярко-синие большие бабочки. Парень не был фанатом подобного, поэтому подошел к Кларку, чтобы избавить себя от ощущения множества мелких лапок на пальцах. Он поднес пальцы к чужому лицу, аккуратно высаживая бабочку на чужой висок. Кожа слепого была удивительно мягкой и даже теплой. Нет, теплота не была удивительной. Просто в голове промелькнула мысль об удивительном контрасте грубых пальцев, которые были даже шрамами и маленькими бытовыми ожогами покрыты, и нежной коже парня, который наверняка не проходил через ведение домашнего хозяйства. Хотя куда ему? — Я и не думал, что ты приведешь меня в такое место. — Было видно, что Кларк был более чем впечатлен и рад такому. Бабочки гуляли по его рукам, цеплялись к апельсину, парочка пристроилась на волосах, а одна, оставленная Наибом, поднимала и опускала крылья, сидя на виске человека. Картина была прекрасная. Можно было даже сказать, что от такого вида даже сердце на секунду замерло. Поэтому Субедар просто молча смотрел на довольного слепыша. Уже и шум города вместе со своей духотой не казались таким навязчивым. — У тебя, кстати, на удивление руки теп– Кларку договорить не дает. Субедар опускает козырек так, чтобы скрыть глаза. А рукой он касается чужих губ, не искусанных от нервов и мягких тонких губ. Движение оказалось немного резковатым и грубым, но в итоге он скрывает недосказанное слово оставленной бабочкой и удивленным лицом Илая. Но выражение лица смягчается под тихой улыбкой, без лишних слов было понятно, что Наибу неловко. Глаза смотрят из-под козырька на это лицо, так и говорящее "неужели смутился?". Но Субедар ничего на это не говорит, только достает телефон и делает несколько фотографий. Звук телефона не скрывается от ушей слепого, тот сначала удивленно вскидывает бровь, но, пока он убирал цензуру в виде бабочки, Наиб успел заговорить первым. — Твоим родителям отправлю. Ну или кто там у тебя старший... — Поясняет свои действия, чтоб не было неловкости или подозрений в какой-то маньячной личности у Субедара в качестве одного из скелетов в шкафу. — Хорошо, я продиктую потом номер. — Илай согласно кивает. Пальцы его нежно касаются кончиков крыльев насекомого. Он выглядит в этом месте так, будто тут родился, жил и вырос. Странное описание для человека, но Кларк вписался в эту кипу растений и орду бабочек как родной. — А как они выглядят? — Этот вопрос, заданный Илаем, ставит в тупик Наиба. Он теряется, не знает как объяснить Кларку. Тот вообще обрел слепоту или родился таким? Разница существенная, между прочим! — ээ....мм.. — Волонтер потерянно смотрит на бабочек и думает. А думать не о чем, в голове ни одного варианта. Задумчиво чешет затылок. Взгляд его гуляет по бабочкам, расположившимся на Илае. А Илай молча ждет ответ. Наибу говорить нечего. Не любил он о таком думать, да и не считал важным. Серьезно, описать бабочку? — Я даже не знаю как описать. — Он признается честно, смотря задумчиво на Илая. Зачем тому вообще такая информация? Тот спокойно кивает, кажется, парень даже не ожидал другой ответ. Всё же волонтер не был богат фантазией для каких-то невероятных аналогий в описании, чтобы слепому стало понятно. — У меня бабочки ассоциируются с людьми. — Он убирает палец от насекомого, позволяет спокойно передвигаться крылатым по себе. — И те, и другие хрупкие. Некоторые выглядят грозно или невыразительно, но все уникальны и по-своему интересны. Субедар отводит глаза куда-то в сторону. О бабочках в таком русле он никогда не думал, он в целом никогда раньше о бабочках не думал. Не интересно, скучно, слишком...по-девчачьи? А тут сам привел слепого парня в такое место, еще и выслушивает мысли по поводу этих насекомых. — Вот ты, например. По голосу кажешься серьезным, сам неразговорчивый, в школе похоже не особо контактируешь с людьми. Но со мной раскрылся как чуткий человек с ноткой воображения. Бабочки не могут видеть свои крылья, знал об этом? — Илай говорил это спокойно, не спеша, словно это совершенно нормально. Как будто нет ничего неловкого или странного в том, чтобы говорить такое человеку, с которым видишься впервые. Задачей Наиба было сопровождение на время прогулки, а не такие разговоры. — Кхм. Я тебя привел с бабочками играться. — Субедар решает свернуть тему, как делал и раньше. Улыбка Кларка становится чуть шире, он понимающе кивает, ведь давить на человека не особо хотелось. — Дай, кстати, номер кого-нибудь из родственников. Кларк легко диктует номер и продолжает уделять внимание бабочкам, пока Наиб с подписью "Здравствуйте, я из волонтерского клуба. Зашли в дом бабочек, сделал для Вас фото." отправлял фотографии. Он не стал ждать ответа и просто убрал телефон в карман толстовки. В этом доме они задержались на минут сорок. Кларку действительно понравилось это место, поэтому в конечном итоге пришлось водить его еще и цветы потрогать, чтобы порадовать душу слепого. Наибу жалко было вытаскивать Кларка, слишком он тут довольным был. Зато вышел радостным с приподнятым настроением. Кажется, этот день запомнится им обоим. Воздух уже не казался таким душным. Даже ощущался ненавязчивый легкий ветерок, которые с трудом шевелил кончики волос. На улице темнело, обволакивая приятным тоном окружение. Фонари уже загорелись, маня к себе крохотных существ. Многоэтажки отдавали ощущением чего-то родного и близкого, демонстрируя желтые окна. В каждом бурлит жизнь, творятся новые воспоминания, которые позже будут вспоминаться с грустью, но теплотой в сердце. Илай, боясь потеряться, неуверенно щупает в темноте воздух в поиске чужой руки. Движение еле уловимое краем глаза, но Субедар понимает, что всё же без такой связующей нити парню будет сложно. Поэтому тянет свою в ответ, берет чужую нежную в свою грубую, стараясь быть аккуратнее и обойтись без резкости, которую недавно продемонстрировал из-за собственной неготовности к словам, несущим определенный смысл. Оба выглядят умиротворенно. Илай, глядя сквозь пустоту, и Наиб, осматривающий родной город, от которого всплывали в голове маленькие приятные мелочи вроде замеченной точки, облюбованной уличными музыкантами. Вечерний воздух пьянит голову. Вынуждает идти на безрассудности, которые могут быть расценены по-разному. Но Субедара уже ничего не может остановить, поэтому он ведет за собой Кларка. А Илай слышит приближающуюся музыку, вникает, старается прислушаться и понять, к ним ли ведет волонтер. Начинается "Гроза" и Наиб, подкинув пару сотен музыкантам, увлекает Илая в импровизированный танец. Это было совершенно не в его характере, однако вечер унесет с собой эти воспоминания, похоронив внутри парней. Вероятнее всего с Кларком он видится в первый и последний раз, поэтому стыдиться уже поздно. Можно позволить себе выставить себя же дураком, не только Кларку быть излишне откровенным. Движения их неловкие, быть может от юности, а может от ослепляющей свободы на эти несколько минут. Гусеницы кажутся паразитами, но рано или поздно они запрутся в коконе и приобретут совершенно иной вид. Яркие фонари заменяли парням софиты, сопровождая их забавный танец. Они на внимание не претендовали. Они просто были глупые, равнодушные ко всему миру и к трудностям обоих. Они просто были очередной песчинкой в этом бесконечном цикле природы, который однажды заменит их на таких же дураков, а может и на более умных, которым не придется думать ни о какой контрольной по математике или о планирующейся перестановке мебели в новой еще не обжитой квартире. Заводя руку над Кларком, он позволял тому крутится, чуть не теряя равновесие. Он заменял опору, поддерживая за спину в неловкие моменты "за секунду до", но и давал ощущение надежности, безопасности, которая позволяла не думать о подсчёте шагов для запоминания неровных плиток на дороге. Музыку пыталось перебить дыхание, которое то вмешивалось в этот поток, то стихало от замирающего сердца при участии в таком неловком, но полном эмоций действии. Бабочками кружились на одном месте, держась поодаль от музыкантов. Прохожие что-то недовольно говорили, проходя мимо. Но никакого дела до них не было. Жизнь слишком коротка, чтобы позволять себе думать о каких-то людях. Наиб почувствовал себя бабочкой, раскрывшейся и понявшей вещи. Кларк, слепой паренек, открыл ему взгляд на вещи, которые раньше воспринимались иначе или не воспринимались вовсе. Но мир резко замирает, когда они, словно молчаливо заключив какой-то договор, останавливаются. Руки Илая скрещены, они держатся краями пальцев за чужие. Голова его повернута к Наибу, пусть взгляд его и не способен обратиться к человеку. Субедару хочется наклониться к чужим губам. Они так близко, что могут чувствовать дыхание друг друга. Слепой отчетливо ощущает учащенное сердцебиение волонтера. Он вовсе не против. Их мысли направлены в одно русло. И их носы даже успевают соприкоснуться, однако этот мягкий момент прерывается резкой громкой мелодией какой-то рок-группы. Это звонок. Он убивает всю сказочность момента уставших и забывшихся в танце подростков. Возвращает в реальность. Звонок бьёт по ушам, возвращает на землю. Отрывает крылья маленький счастливых существ. — Здравствуйте, кажется, вы задерживаетесь. Илай скоро будет дома? — слышится обеспокоенный незнакомый голос женщины. Кларк тихо вздыхает и отстраняется от Наиба, поворачиваясь к нему. В груди неприятно тянет от момента, который хотелось бы сохранить под семью замками и надписью "сокровенное, несвершившееся". — Да. Уже идем.. — Наиб старается скрыть в голосе небольшое недовольство от наглого вмешательства в волшебный миг вечера. — Пойдем. Он вновь берет чужую руку и ведет уже в точку, из которой изначально и ушли. Место, с которого всё началось, казалось уже не обычным домом. Оно казалось коробкой добра, продавцом которого выступил волонтерский кружок. Рассказ "Продавец добра" навязчиво влез в голову, напоминая о себе, одном из немногочисленных рассказов, которые Наиб прочитал в школе. — Надеюсь, мне попадешься ты, если в следующий раз моя семья опять обратится к волонтерам. — Такие слова отдаются удивительным спокойствием, а также теплотой в душе. Субедар чуть поднимает уголки губ. — Ну, может встретимся как-нибудь. — Наиб пожимает плечами. Не мастер он красивых слов. Тот танец был его максимум в проявлении эмоций и то сейчас осталось легкое чувство неловкости. Оставшуюся часть пути они шли молча. Оба погрузились в атмосферу вечернего города, отдаваясь последним мгновениям их прогулки. Темное небо казалось таким необъятным и безграничным, восседая над головами юных парней, которых эта бесконечность совсем не пугала. Город, несмотря на приближение ночи, был полон ярких цветов. Вывески манили взгляд, пробуждали аппетит, некоторые приглашали зайти и посмотреть разные товары. Красивые шторы в окнах жилых домой гипнотизировали, уводили мысли в комок бессвязных рассуждений обо всем и ни о чем. У подъезда поджидала мать. Она действительно выглядела встревоженной за Илая. Наибу стало даже немного тяжело от мысли, что на этом их встреча и закончится. Такой конец был неизбежен, но от того легче не становилось. — Спасибо, что помогли моему сыну прогуляться. Я рада, что он смог хорошо провести время. — Она натянула улыбку на лицо, кладя руку на плечо Кларка. Парень чуть улыбнулся, отпуская руку Субедара. На ладони еще сохранялось чувство чужой неаккуратной, шероховатой кожи. Пальцы растирали это легкое "послевкусие" прогулки, желая сохранить теплоту и аккуратность как можно дольше. — Спасибо, Наиб. — Он выглядел довольным, хотя тень грусти промелькнула на лице. Наиб кивнул. Свое имя на чужих губ звучало великолепно. Хотелось просто выжечь это в своей памяти и запомнить на веки вечные. С такой теплотой и нежностью в голове к имя его произносила только мать в его детстве. — Доброй ночи. — Последняя сказанная Наибом фраза. Двое скрылись в подъезде, А Субедар с тихим вздохом пошел в сторону своего дома неспешным шагом. День был отличный. Свежо, слегка тепло и нежно. Мимо пробегали собаки, виляющие своими потрепанными хвостами. Шли люди по своим делам. Дома хранили в себе разные истории, скрытые от чужих глаз. А небо наблюдало за всеми. Оно запоминало каждый вздох и уносило его куда-то далеко, запечатлевая моменты в звездах. И первая увиденная Наибом звезда в небе определенно то самое сбитое в танце дыхание и прерванное чудо. На душе легко. Этот день заберёт с собой тяжесть на душе, оставляя мягкое и приятное послевкусие. Субедар знал. Они больше не встретятся. Наивных надежд он и не собирался питать. Было лишь маленькое, дерзкое, наглое и утопичное желание подержать чужую руку ещё хотя бы раз. Настолько это было потрясающе.