Поднятие самооценки в одиночку.

Эрик, честно говоря, никогда не думал, что кто-то мог бы счесть его крутым, умным или красивым.  Не то чтобы он был каким-то уродом или раздражал, как, скажем, Стелла. Нет, вовсе нет! Он был вполне милым, добрым и спокойным парнем. В Организации, где соседствовали самые разные расы и существа, внешность вообще редко играла решающую роль. Тем не менее, его ярко-зелёные глаза и огненно-рыжие волосы вполне могли бы привлечь внимание — в них было что-то завораживающее. Но сам Эрик никогда не смотрел на себя таким образом. Он всегда считал себя… ну, обычным. Не таким сильным, как Дорин, не таким авторитетным, как Малецки, не таким интересным, как Олли. Он был просто Эрик — золотая серединка. И его это устраивало. Это было привычно, стабильно, правильно. Он считал это нормой. И вот сейчас он стоит перед Лололошкой. Тем самым Лололошкой. Парнем, который ещё до вступления в Организацию успел произвести фурор, нарушить кучу устоявшихся правил и стать исключением, о котором судачили и спорили. О нём шептались, строили догадки, кто-то откровенно не верил в слухи, кто-то, наоборот, зачитывался каждым упоминанием.  В любом случае, Лололошка стал чем-то вроде живой легенды в Синклите — такое не часто происходит даже здесь, в среде тех, кто пережил всё. Эрик не лез в эти разговоры, лишь молча наблюдал за происходящим, отслеживал новости и удивлялся: истории с участием этого парня становились всё невероятнее и невероятнее! Один факт того, что у них с Организацией временный контракт… казался уже почти чем-то невозможным. Конечно, он не спешил судить, тем более когда лично с ним не встречался. И всё же, в голове почему-то формировался образ: какой-то самоуверенный, умный и хладнокровный тип, раз уж Аса так сильно вспыхивала каждый раз при его упоминании. Теперь Эрику было стыдно за эти ожидания. Перед ним стоял совершенно обычный парень. Мироходец — уже редкость для Организации, — с растрёпанными каштановыми волосами, из которых выбивалась белоснежная прядь, и чёрными, глубокими глазами, будто бы сияющими изнутри. И для Эрика он был… таким теплым, светлым, очаровательным, если можно так сказать. Настолько, что у него внутри что-то дрогнуло, как будто кто-то коснулся струны, о существовании которой он и не подозревал. Эрик не знал, что это за чувство. Странное, густое, как мёд, медленно разливалось по телу, заставляя сердце трепетать. Он не привык так себя ощущать.  В который раз Эрик отметил про себя: у Кацпера отменный вкус на людей. Хотя раньше он в этом и не сомневался, но теперь — словно получил тому живое подтверждение. Лололошка оказался не просто приятным собеседником. Он был красив, с открытым взглядом, тёплой, искренней улыбкой, удивительно мягкой дикцией и голосом, от которого по спине бежали легкие мурашки. В нём было всё, что почему-то казалось Эрику… идеальным. Зелёноглазый никогда раньше не испытывал подобного волнения рядом с почти незнакомым коллегой. Как бы он ни был добродушен по натуре, это чувство — это внутреннее волнение — было чем-то совершенно новым. Новым, и таким дурманящим.  И вот снова: сердце предательски бьётся в груди, дыхание сбивается. Особенно когда Ло смотрит на него своими бездонными глазами  и Эрику хочется утонуть в этом взгляде. — Но ты и сам, вообще-то, очень крут! — говорит Ло с такой искренностью, от которой у Эрика перехватило дыхание. — Я как ни зайду в тренировочный вагон — ты всегда здесь. Любой бы уже сдался и забил, а ты всё продолжаешь! Эрик чувствует, как по щекам поднимается тёплый, чуть розоватый румянец. Едва уловимый, но всё же заметный. Он не привык слышать подобные комплименты. Особенно произнесённые с такой искренней, живой верой, как будто Ло действительно видел в нём силу, как будто верил в него. И эти простые, почти случайные слова вмиг перевернули всё внутри. В животе скрутило что-то горячее, ноги чуть подогнулись, в голове зазвенело. Он моргнул, ошеломлённый, не в силах отвести взгляда. Улыбка сама появилась на лице, застенчивая, растерянная, но такая настоящая. Неловко.  В следующий миг он чуть не покачнулся — слишком резко подкосились ноги. И тогда Ло, быстро среагировав, аккуратно подхватил его, придерживая за плечо. — Всё в порядке? — спросил он мягко, с лёгкой тревогой в голосе. Брови чуть нахмурились. — Да-да, — торопливо ответил Эрик, слегка кашлянув. — Просто… н-ничего страшного! Я… Он попытался отшутиться, скрыть свои чувства, но голос выдал его смущение. Ло улыбнулся, как и всегда: тепло, ободряюще, немного лукаво. Пальцы на мгновение коснулись волос Эрика, поправляя выбившуюся прядку, затем легко скользнули по плечу. От этого прикосновения по спине пробежал холодок. Эрик замер, как будто дыхание остановилось. И тогда он заметил — на ладонях и пальцах Ло были шрамы.  Ох, шрамы. Они все были такими разными, заполняя все части руки. Кривые, рваные, прямые, изогнутые, словно истории, запечатлённые в коже. Немногие были еще свежими, некоторые — уже старыми, но всех их объединяло то, какой интерес они вызвали у Эрика к Ло. Такие красивые и даже не страшные, словно особая изюминка мироходца. Ло мягко отстранился, словно ничего не произошло, вернул руки к себе и снова заговорил с кем-то рядом. А Эрик остался стоять, не двигаясь, как вкопанный. Где-то глубоко в груди всё бурлило — не от смущения даже, а от чего-то… более тёплого, густого. Что-то, что он не мог назвать, но оно заполняло его изнутри, добираясь до самых кончиков пальцев. И даже продолжив свою очередную тренировку, Эрик не мог перестать думать о теплоте чужих рук, о шрамах, о комплименте… О Лололошке.