Кто кого?

      Кевин ненавидел университет. Невыносимо скучные лекции по абсолютно бесполезным предметами выводили его из себя каждый чертов день учебы. Единственное место, где он чувствовал себя по-настоящему счастливым — спортивный стадион. Все. В этой шарашкиной конторе больше его не волновало ничего.       За победы и признание, которые Кевин выбивал своими личными успехами для сборной университета каждые полгода на национальных и международных турнирах и чемпионатах, директор был горячо благодарен студенту, поэтому просил всех преподавателей закрывать глаза на его наплевательское отношение к учебе. Каждый профессор в лицо знал спортивного героя университета и всякий раз, вздыхая, рисовал в зачетке Кевина, всегда валящегося с ног после тяжелых ночных тренировок, «удовлетворительно». Теперь же впереди — последний курс. Выпуск и смена обстановки. Квалификационная работа и ее защита перед независимой комиссией. Кевин знал, что директор прикрепит его к знающему свое дело преподавателю, чтобы тот помог спортсмену худо-бедно написать работу, поэтому совершенно не парился, отрабатывая удары на стадионе. Однако однажды вечером на корпоративную почту Кевину пришло письмо от незнакомца. Вернее, незнакомки.       От кого: Теодора Мулдани       Кому: Кевин Дэй       Тема: Выпускная квалификационная работа       Здравствуйте, Кевин. Я новый преподаватель, эксперт по ведению квалификационных работ. Директор назначил меня вашим руководителем. Жду вас завтра в 9:00 в моем кабинете (411). Прошу не опаздывать.

***

      — Мистер Ваймак, это подстава! — кипятился Кевин в кабинете директора спустя полчаса после получения злосчастного письма. — Какой новый преподаватель? Я уже по одному письму вижу, что она с меня шкуру спустит за диплом! У меня чемпионат через два месяца, какая работа?       — Дэй, угомонись. — Ваймак устало потер пальцами переносицу и стряхнул пепел от сигареты в пепельницу. При этом студенте он мог расслабиться — все, что сказано или показано Кевину, останется у Кевина. — Я помню, да, что у тебя чемпионат. Но у меня уволилось аж три преподавателя, которые должны были вести дипломников. Тея пришла как раз, когда нужно.       — Ну и пусть у нее пишут дурачки, которые трясутся за оценки. Я-то тут при чем?       — Дэй, мы не могли поступить иначе. Ты попал к Тее по списку и дисциплине, — проговорил Ваймак и показал Кевину длиннющий лист с фамилиями будущих выпускников. — Вас тут сто человек, а преподавателей пятнадцать. Усек? Скажи спасибо, что у тебя не миссис Добсон, иначе писал бы диплом по химии.       Кевин сжал кулаки в порыве бессильной злости, и напряженные после тренировки мышцы откликнулись легкой болью. Выхода не было. Дэй представлял, какая бешеная нагрузка легла на плечи оставшихся преподавателей. Хоть его и раздражала учеба, люди в этом не были виноваты. Они выполняли свою работу.       — Поэтому я тебя прошу, Кевин, сделай все, чтобы она от тебя не отказалась. Иначе я не знаю, к кому тебя пихнуть. Придется тогда брать академ и ждать следующего года. Надеюсь, к тому времени я наберу новых педагогов.       Одно слово, а сколько страха. Академический отпуск — конечно, отдых, но Кевину не терпелось оставить этот тяжкий университетский этап позади и наконец-то посвятить всю свою жизнь спорту. Скрипя зубами, Дэй встал со стула, махнул Ваймаку и аккуратно прикрыл дверь в его кабинет.        Придется учиться.

***

      — Здравствуйте, Кевин. Вы опоздали.       «Конечно, опоздал, я лег за три часа до подъема, а глаза разлепил десять минут назад», — зло подумал Кевин, закрыв за собой дверь. Теодора представлялась ему этакой мегерой в очках и с глупым пучком блондинистых волос, непременно в юбке-карандаш и строгой блузке. Эталон знаний, гений мысли, кошмар каждого нестарательного студента. Однако, переведя взгляд с пола на стол преподавателя, Дэй на пару мгновений лишился дара речи.       Не смотря на студента, Теодора Мулдани что-то писала в журнале одной из групп. Ее густые черные волосы были заплетены в две длинных косы и спускались по плечам. Смуглая кожа, оттененная белой толстовкой, казалась мягкой и одновременно каменной. На вид девушка была едва старше Кевина.       — Что стоите? Берите стул, садитесь к столу, будем обсуждать тему вашей работы, — проговорила Теодора, наконец посмотрев на Кевина. Ее карие глаза были подчеркнуты пастельными тенями, в них явно читалось недовольство.       — А, д-да, сейчас.        Какого. Мать. Его. Черта.       Кевин никогда не заикался. Он всегда был уверен в себе, особенно если это не касалось спорта, где до совершенства ему как до луны. Он никогда не засматривался на девушек, и в особенности на преподавателей. Он всей душой не любил учиться и выбирал все что угодно вместо домашки.       Так почему же сейчас им овладело дурацкое желание понравиться Теодоре?

***

      — Кевин, ну ты черт вообще, у нас чемпионат на носу, где тебя носит? — завопил Ники Хеммик, сокомандник Кевина, как только тот снял трубку.       — Ники, завали, голова трещит, — сморщился Дэй. — Сейчас, я допишу первую главу и приду. Разминайтесь без меня пока.       — Дэн сказала, что если ты не придешь прямо сейчас, то она пожалуется тренеру.       — Ложь и провокация. Дэн не будет жаловаться. У нее дипломник тоже Теодора.       — Черт с тобой, Дэй. Если мы продуем из-за вашей Теодоры, я лично ей все выскажу.       Кевин не успел даже возразить, что Теодора вообще-то не их, и ни он, ни Дэн не выбирали писать квалификационную работу именно с ней, но Хеммик сбросил вызов. Как обычно. Через пару минут остынет, а к тому времени, как Дэй добежит до стадиона, уже обо всем забудет. Дописав последнее предложение, Кевин выслал Теодоре письмо с файлом и захлопнул ноутбук. Надо поторапливаться.       Прошел уже месяц с их первой встречи. Как оказалось, Теодора должна вести историческую дисциплину, поэтому писать работу Кевину выпало именно с ней. Это был единственный предмет, который хоть как-то мог заинтересовать спортсмена, о чем директор прекрасно знал и сделал все, чтобы выбить Тею для него. Теодора же выбрала с Дэем идеальную тему и всячески старалась помочь ему советами. Ее требования вскоре стали восприниматься как справедливые, а писать работу о влиянии Гражданской войны на сознание народа оказалось очень даже увлекательно.       Через несколько дней в команде поползли слухи о близком общении Кевина с Теодорой. Неудивительно, ведь в общежитии теперь Дэй только спал и писал работу — днем и ночью тренировки, а вечера он стабильно проводил в кабинете Мулдани, вместе с ней разбирая написанное. Ребята, зная отношение Кевина к учебе, часто подшучивали, что Теодора приворожила его.       На помощь Кевину пришла Дэн, которая, однажды услышав эти разговоры, моментально пресекла их. Она по себе знала, как работает их дипломник, и была уверена, что Кевин просто пишет с ней диплом. Да, тот был несовместим с любым видом учебы, но, по мнению Дэн, Теодора могла влюбить любого в свою дисциплину.       А вот Кевин с каждым днем эту уверенность терял.

***

      — Ну все, Кевин, ты закончил. Чудесная работа вышла, я тебе выслала окончательные правки. Внеси их и можешь печатать и связываться с рецензентом, — тепло сказала Теодора и, к удивлению Дэя, потрепала его по волосам.       Как же быстро прошло время. Только недавно Кевин, злой и невыспавшийся, пришел в кабинет к Теодоре, мечтая поскорее оттуда уйти. А сейчас он свободен. За окном разгорается весна, за плечами — победа в зимнем чемпионате, работа написана, впереди лишь защита, а после — летний национальный турнир. Но почему же в груди так тоскливо?       — Кевин, все в порядке?        А что отвечать? Нет, потому что, кажется, вы мне нравитесь? Нет, потому что я впервые хочу прогулять тренировку, чтобы остаться здесь? Или нет, потому что я полюбил вашу чертову историю? Чуть больше чем за полгода невероятная Теодора Мулдани круто изменила жизнь Кевина, и теперь, видя ее в последний раз, он не знал, что делать дальше.       — Да, конечно. Спасибо за помощь, мисс Мулдани.       Трус. Трус и слабак. Зажмурившись, Кевин встал. Надо уходить. Ему ничего не светит. Где он и где Тея? Правильно, по разные стороны баррикад. Он уходит в спорт, она остается в университете. Все просто, как дважды два.       — Кевин! Постой.       Дэй замер на мгновение, но обернулся.       Теодора встала, и ее мощные длинные ноги, обтянутые черными джинсами, привлекли внимание Кевина. Он не смел поднять взгляд, чтобы посмотреть ей в глаза, и внимательно изучал царапины и потертости на ее лоферах.       — Кевин, я… Даже не знаю, что сказать.       Сейчас или никогда.       Сейчас или никогда.       Сейчас.       — Я знаю. Выпьем кофе? Тут неподалеку есть милое местечко.