Полноценный партнёр

Тигнари с самого начала знал, что пытаться со Скарамуччей встречаться будет… довольно сложно. Характер у него паршивый, репутация так себе, а все романтические навыки вообще отказали ещё при рождении, там никакие современные операции не помогут. Тигнари сразу знал, что будет тяжело: находить общий язык, пробиваться через скарино упрямство, выстраивать по кирпичику отношения и стараться при этом не сойти с ума. Но Тигнари стабильностью своей психики почти готов гордиться, поэтому переносит всё спокойно. Неуместную ревность задушил злым шипением, но постарался сделать так, чтобы поводов ревновать вовсе не было. Через молчаливость пробивался открытием собственной души, строя осторожно мостик доверия. На едкость отвечал едкостью, но если издёвка со стороны Скары вырывалась действительно обидная, то не молчал, высказывал недовольство и со временем все его больные точки начали обходить стороной. Да, отношения сложные, колючие местами, но со временем и тонной вложенного терпения удалось прийти к комфорту и взаимопониманию. И всё равно остаётся один нюанс, с которым Тигнари совладать не сможет ну вообще никак. Скарамучча – человекоподобная кукла, которой до плотского нет почти никакого дела. А у Тигнари дело порой возникает. Обычно ему нормально без всего этого, нет каких-то диких желаний, нет неудобств из-за отсутствия интимной жизни, но иногда хочется простого человеческого – и не человеческого тоже, наверное – потрахаться. К счастью, Скарамучча идёт на уступки, не возражает против сделок и согласен на компромиссы. Надо всего лишь играть по его правилам. – Господин, Хозяин… – на выдохе шепчет Тигнари, сидя на бёдрах у полулежащего в ворохе подушек Скары. – А верёвки точно не лишние? Компромиссы со Скарамуччей – это что-то вот такое странное. Раболепное подчинение, чтобы потешить его зашкаливающее эго, связанные за спиной руки и попытки притворяться смиренным нуждающимся мальчиком, которому жизненно необходимо утолить свои низменные греховные потребности. С одной стороны, это унизительно. С другой стороны, Скар сейчас Тигнари трахнет так, что эмоций хватит на несколько месяцев и человеческое-нечеловеческое желание потрахаться надолго отступит. А Тигнари надо, чтобы отступило, не мешало работе и исследованиям, ему комфортнее без плотского. Ему нравятся их со Скарой практически асексуальные отношения, но вот порой приходится разбираться с желаниями своего тела. И ради покоя на душе можно в течении пары часов построить из себя хрен пойми что. – Нет, не лишние, – у Скарамуччи настолько сухой и ровный тон, что даже как-то обидно. Тигнари к этому вроде привык, а вроде и хотелось бы в такие моменты побольше участия и чувств. – В прошлый раз ты так разошёлся, что едва меня не трахнул. – Я случайно, – лепечет Тигнари, укладывая голову щекой Скаре на плечо и делая максимально невинный вид. – Вас всё равно некуда трахать, Господин, – с откровенной издёвкой, но, пока дело не дошло до главного, а находится на стадии подготовки, можно себе позволить побыть стервозной скотиной. Возможно, удастся Скарамуччу распалить посильнее, чтобы разошёлся на грубость. А то совсем без чувств как-то грустно будет. Скар недовольно цокает языком, щипая Тигнари за ягодицу до лёгкой боли, и та проходится по нервам, конвертируясь в щекотное удовольствие. Что-то слегка острое, но приятное. Тигнари в принципе нравится, когда слегка грубовато – он сам такой же. Поэтому, наверное, Скарамуччей прельстился несколько лет назад, утянув его в отношения. Вот и сейчас от щипка издаёт довольный мурлычащий звук, настраиваясь на нужный лад и откидывая собственную колкость. Голова подбородком удобно устроена на хрупком скарамуччевском плече, ухо согревает его шумный выдох – при том, что дышать Скаре вообще не обязательно, – а голые бёдра и ягодицы широко оглаживают изящные кукольные руки. Всегда поражало, как при своей отрешённости от секса Скарамучча так хорошо знает, где надавить и погладить, чтобы стало хорошо. Тигнари становится хорошо, великолепно и прекрасно, когда на его вход надавливают кукольные пальцы, продавливая мышцы пару раз, прежде чем медленно скользнуть внутрь. Другой рукой Скар придерживает хвост за основание, чтобы не мешался, и Тигнари пытается лицом зарыться глубже в его плечо из-за невыносимых ощущений. Вроде всё только началось, не должно быть настолько хорошо, но Тигнари заведён до предела тем, как всё утро и день думал о близости. Кое-как отсидел рабочие часы, а потом сорвался домой, раскошелился на такси и сидел пыхтел там на заднем сидении, беспокойно мотая хвостом. Таксист от такого пассажира явно напрягся. – Глубже, пожалуйста, – мольбы и просьбы были бы чем-то унизительным, если бы Тигнари не знал, для чего они нужны. Скарамучче такое нравится. Скарамучча сам в каком-то смысле унижен тем, какие требования выставил, поэтому Тигнари не кажется постыдным тешить его гордость. – Больше. – Не торопись, – практически мягко осаживает его Скар, водя вверх и вниз по основанию гибкого хвоста, отчего Тигнари становится хуже и лучше одновременно. – Всё успеем, времени много. – Но я так… – Тигнари всё же отрывает покрасневшее лицо от скариного плеча, ощущая, как жаром пылают щёки. Правда договорить ему не дают, отпуская хвост на секунду, чтобы отвесить хлёсткий шлепок по ягодице, вынуждающий напряжённо вздрогнуть. – Понял. Молчу, Господин. Скарамучча роняет ехидный ядовитый смешок, вовсю наслаждаясь происходящим. Его пальцы продолжают толкаться в и так уже слегка раскрытый вход, и Тигнари с чистой душой позволяет себе по Скарамучче растечься, отдаваясь ощущениям. Слышит рядом с ухом ворчание о том, что то лезет прямо в лицо, слышит редкие звонкие хлюпающие звуки снизу, слышит шум города за окном, и чувствует нарастающее возбуждение, смешанное с предвкушением долгожданного изматывающего секса. Такого, который оставит его без сил, заставит пару часов просто лежать затраханной тушкой и смотреть в потолок. Вот так Тигнари сейчас нужно. Чтобы до тупого изнеможения, бесконтрольно закатывающихся глаз, пускания слюны и залитых спермой поверхностей под собой. Ему лучше раз в несколько месяцев, но так обстоятельно, чтобы ещё неделю потом было трудно ходить. А противный Скар его дразнит лёгкими толчками пары пальцев, которые проникают едва ли до средней фаланги и тут же выскальзывают наружу. – Что мне сделать, чтобы вы ускорились? – Тигнари не выдерживает. Слишком мало. – Быть послушным мальчиком и терпеть? – Скарамучча насмешливо вздёргивает бровь, концентрируясь на том, чтобы как можно медленнее трахать Тигнари пальцами, а то многого он, видимо, не заслужил. – Чем сильнее ты нуждаешься в большем, тем сильнее моё желание тебя мучить. – Вы так жестоки, Господин, – с долей язвительности бормочет Тигнари, роняя обречённый вздох, но тут же дёргаясь всем телом от резкого проникновения пальцев до упора, до самых костяшек. Поражённый выдох сам собой вылетает изо рта. – Ска… – Без имени, – ещё один шлепок и вернувшийся издевательски-медленный темп. – У меня уже живот мокрый от того, как ты течёшь. Не стыдно? На самую чуточку стыдно, поэтому Тигнари кивает с внезапной искренней неловкостью. Сложно сохранять гордый вид и не ощущать стыда, когда ты нуждаешься, желаешь и буквально течёшь, а партнёр сидит сухой и практически бездушный. Но даже стыд не останавливает Тигнари от того, чтобы проехаться членом по впалому скариному животу, который скрыт тканью обтягивающего тонкого боди без рукавов. Красивая вещь и ткань приятно гладкая. Но Тигнари она всё равно подбешивает, потому что хочется Скару укусить за шею, а там эта тряпка мешается высоким горлом. Скарамучча в принципе бесит тем, что не оголяется полностью и не даёт себя трогать, а Тигнари тут раскрытый и обнажённый. Хотя, с другой стороны, это вносит в происходящее толику чего-то ядовито-опасного. С ней интереснее. Главное, чтобы в откровенную токсичность не переросла, а так Тигнари не против. Промедление начинает раздражать, но Скар довольно чуткий – для куклы, опять же – и улавливает момент, когда Тигнари от нетерпения уже готов взбеситься. Правда вместо необходимого ускорения он просто достаёт пальцы, с нажимом оглаживая напоследок возбуждённо сокращающиеся мышцы. Хочется от этого взвыть в голос. – Готовился, да? – в голосе Скары становится меньше сухости и больше насмешливости. На кончике уха чувствуется краткий издевательский укус, и Тигнари всё-таки слабо воет, скулит что-то невнятное. Пытается дёрнуть ухом, но от этого становится только больше щекотной боли. Бёдра сами собой двигаются рваными поступательными движениями, чтобы создать хоть какое-то трение для перевозбуждённого члена, и Скаре это, очевидно, не нравится. Скаре в принципе мало что нравится, стоит с этого начать. – Готовился, – кратко и сбито лепечет Тигнари, замирая из-за цепко сжавшейся на ягодице ладони. Скарамучча его настолько крепко схватил, что ощущается боль от впившихся в кожу ногтей. – Простите, Господин… Тигнари каждый раз на какую-то долю разума пугает то, как он выдаёт очередное «Господин» уже без скрытой насмешки, а вполне искренне. Немного напрягает этот переломный момент между «ладно, я подыграю ему, а он меня трахнет» и «надо хорошо попросить, чтобы Господин меня наградил». Вот и сейчас Тигнари колет слабым стыдом от того, как покорно и раболепно прозвучали его слова. Ещё и уши предательски прижались к голове, сразу сдавая все эмоции, даже если лицом Тигнари старается ничего не выражать. Всегда так. Скарамучча над этим поначалу долго смеялся и сейчас с издёвкой гладит по голове. – Ну, раз ты так просишь, – возможно, у Тигнари развился кинк на унижение. Потому что от очередной грёбаной насмешки у него непроизвольно дёргается член. Скарамучча его ненадолго отстраняет от себя, чтобы нашарить что-то рядом. Либо вибратор, либо фаллоимитатор, больше они никакие игрушки не доставали, кроме одной. Но не станет же Скар его страпоном трахать рукой? Как-то нелогично. Когда к заднице прижимается что-то твёрдое и скользкое, Тигнари задерживает дыхание. Набирает полную грудь воздуха, приоткрывает рот на проникновении, но не может выдохнуть. Пальцы рук сжаты в кулаки за спиной, бёдра дрожат, и словно каждый нерв в теле натянут до предела. Тигнари сейчас взорвётся. А потом что-то рядом тихо щёлкает, по чувствительной точке внутри бьёт сильная вибрация концентрированным удовольствием, и Тигнари наконец-то снимают блок с дыхательной системы. Он снова утыкается лицом в плечо Скары, сипло и глухо воет на одной ноте, пока не заканчивается воздух в лёгких, а потом тело внезапно пытается уйти от яркой стимуляции, дёргается, мечется. Но. – Сидеть, – Скарамучча снова впивается жутко сильными руками прямо в бёдра, приказывая Тигнари сидеть, словно ручному псу. – Ты же просил больше. Что опять не так? – Много… – выдавливает Тигнари, пытаясь немного приподняться, но без рук на это нужны силы, а они из тела куда-то делись. – Послабее, пожалуйста, прошу. Ослабить вибратор без недовольного цоканья языком и закатанных глаз – Скарамучча так не умеет. Тигнари мстительно вгрызается в его ключицу, случайно прихватывая край ткани и получая за это слабый подзатыльник. Кусаться нельзя. Очень обидно, конечно. Нельзя кусаться, двигаться, тереться членом о скарин живот – очень хочется, между прочим, но ничего такого позволять себе нельзя, иначе Скар начнёт издеваться вдвое больше. Тигнари скован, заперт в клетке с нарастающим возбуждением, словно рядом с голодным зверем, и единственный, кто способен как-то ситуацию спасти – это Скар. Но Скар спасать не хочет. Ему нравится дразниться, метафорически бить палкой по прутьям клетки и наслаждаться тем, как Тигнари теряет рассудок. Очередной такой удар палкой происходит в виде грубоватой имитации вибратором толчков: Скар снова заводит руку Тигнари за задницу, обхватывает конец игрушки и вытягивает её наружу. Чувствуется, как от этого движения натянулись мышцы, как раскрылся вход и как всё сокращается, пульсирует. А потом вибратор резко вгоняют обратно до упора, заставляя Тигнари подавиться воздухом. А потом опять. Наружу и внутрь. Наружу и внутрь. Тигнари не выдерживает. – Господин, пожалуйста... – приходится снова опуститься до жалких мольб, потому что оргазм близко-близко, но Скарамучча чувствует это и нарочно замедляется, вновь просто дразня. – Я почти... пожалуйста. – Кончай, я тебе не мешаю, – флегматично бросает Скар, насмешливо хмыкая. – Или тебе чего-то не хватает? Я тут так стараюсь, а ты... – Прошу-прошу-прошу... – Тигнари срывается на какое-то постыдное хныканье, пытаясь двинуть бёдрами, чтобы поглубже насадиться на игрушку, но в виду позы это не особо удобно. – Умоляю, Господин, Хозяин. Вот снова. Кончить настолько хочется и разрядка так близко, что Тигнари молит без наигранности. Ему правда настолько нужна ещё парочка этих грубых движений, что он готов унижаться и умолять. Более того – он от этого заводится только сильнее. Поэтому, когда Скарамучча ловко пропускает руку между их слипшимися от пота и смазки животами, обхватывая изнывающий член и проводя по нему пару раз, Тигнари не выдерживает. Всё происходящее в целом можно охарактеризовать этими словами. Тигнари не выдержал раньше и не выдерживает сейчас. Не выдержал возросшего либидо, не выдержал своего воздержания, не выдержал всех этих издёвок и поддразниваний, не выдержал того, как Скар его отымел вибратором. Оргазм Тигнари тоже выдерживает плохо: снова задыхается, снова блок где-то в горле, мешающий вдохнуть. В первые секунды его просто оглушает удовольствием, в теле напрягается каждая мышца, а потом новый сильный толчок заставляет задрожать, протяжно застонать и беспомощно уткнуться Скаре лбом в ключицу. Ровно то, что нужно. Изматывающе, бурно и мощно. Настолько хорошо, что уже слишком. К счастью, Скаре хватает тактичности молча вытащить вибратор и приобнять, поглаживая по голове. Даже за ухом почёсывает, чтобы чуть успокоить. Такой он иногда хороший. – Продолжим? – но спустя полминуты Скар решает, что времени на передышку дал достаточно. Впрочем, Тигнари и сам готов продолжить, он сразу не собирался ограничиваться одним разом. Но в голову успела прийти заманчивая мысль. – Если отсосёшь... то есть, если отсосёте мне и вернёте вибратор на место, то что угодно потом сделаю, – стеснение и стыд после первого захода отошли на второй план, и о своих желаниях Тигнари говорит почти ровно. Голос только из-за частого дыхания слегка сбоит, а ещё чуть охрип после всех стонов. – Пожалуйста, Господин? – вернувшаяся насмешка едва заметно проскальзывает в тон, но по большей части он всё же соблазнительный. Скарамучча всерьёз задумывается, и Тигнари бездумно целует его в места, до которых может дотянуться: в линию челюсти, шею и открытые плечи. Парочка укусов уже наливаются цветом, показывая то, насколько тело Скары близко к человеческому. Он ведь буквально бракованная кукла, созданная по передовым технологиям для того, чтобы люди могли просто купить себе партнёра для интимных вещей. Вот только со Скарамуччей явно напортачили. Он непригоден для секса в его обычном понимании, внизу у него нет подходящих отверстий, но зато... Зато у Скары есть восхитительный рот. В совокупности с ненадобностью дышать и отсутствием рвотного рефлекса это и натолкнуло Тигнари на мысль. Не в первый раз уже, просто раньше предлагать было как-то стыдно и совестно. Спас выброшенную секс-куклу, модифицировал, подарил свободу и самосознание, а теперь вот просит себе отсосать. Но. – Будешь неделю посуду мыть, – но Скарамучча неожиданно соглашается, с лёгкостью сталкивая Тигнари с себя и заставляя упасть спиной на кровать. – А ведь мне тебя ещё страпонить. О, на это Тигнари тоже очень надеется. Потому что возбуждённый голод едва ли стих, ему всё ещё надо больше этого иссушающего и изматывающего, ему надо остаться совсем без сил. И как же хорошо, что Скар идёт на уступки и компромиссы. Как же хорошо то, как он раздвигает Тигнари ноги и вводит в него вибратор грубоватым движением, сразу выкручивая мощность на полную. И, святые боги, как же хороша его искусственная глотка. Тигнари не выдерживает, но как же ему это нравится. *** Сколько раз он кончил? Тигнари не знает, сбился со счёта, но, наверное раза четыре или пять. Сначала от пальцев и вибратора, потом от горлового минета, потом снова от игрушек, а потом Скарамучча наконец застегнул на себе страпон, перевернул Тигнари, вжал лицом в подушки и оттрахал до звёзд перед глазами. До исступления, потери возможности связно мыслить, до туповатого выражения лица, которое обычно рисуют в хентае – блаженная улыбка, слёзы в глазах и красные щёки. Тигнари доволен более чем. Но Тигнари затрахался, устал и последний заход, по традиции, не выдерживает. – Я уже не могу! – он откровенно скулит, из глаз непроизвольно текут слёзы, а подушка под щекой намокла от слюны и других жидкостей. – Я не выдержу ещё раз! – Нет уж, давай в последний раз, – Скар даже не запыхался, что не удивительно при его сущности. Секс-машина какая-то. – Ну же, Нари, ты ведь так этого хотел. На ответ не хватает сил. Просто нет возможности нормально думать и выдавать связные ответы, потому что Тигнари выжат во всех смыслах. Его только и хватает на то, чтобы вскрикнуть от сжавшейся на основании хвоста руки, которая проскальзывает по натёкшей на шерсть смазке и неловко дёргает, причиняя боль. Затёкшие руки тоже ноют, болят натёртые верёвками места, саднит от шлепков задница, всё тело ломит от неудобной позы, но больше всего боли причиняет удовольствие, которого уже непозволительно много. Ещё и соседи Тигнари явно теперь ненавидят, потому что звуки он никакие не сдерживает: скулит, стонет, вскрикивает, а в какие-то моменты просто издаёт долгое громкое мычание, которое колеблется на каждом толчке. Рациональный серьёзный парень, учёный, острый на язык, но с образцовым поведением. Сейчас его вдалбливает в кровать подобранная годы назад сломанная секс-кукла. – Ска-ар... – Тигнари беззастенчиво стонет имя этой куклы, ощущая, как закатываются глаза от нарастающего удовольствия, которое его сейчас просто разнесёт взрывом из-за того, сколько раз он уже испытал оргазм. – Я сдохну... – Не сдохнешь, это всего лишь секс, – Скарамучча покрепче обхватывает его за талию, чуть меняя угол и набирая темп до жестокого и беспощадного. Тот темп, когда кажется, что из тела вытрахивают душу. – Ну же. Всего раз. У Тигнари до предела обострена чувствительность, поэтому от прикосновения кукольной ладони к члену становится почти больно. Оргазм снова бьёт по нервам удовольствием, тело Тигнари снова не выдерживает, сам Тигнари снова глухо кричит в подушку, потому что это всё уже правда слишком. Боже, такое чувство, что он сейчас действительно сдохнет. А может и умирает немного, потому что сознание на время помутняется – то ли обморок, то ли смерть, то ли просто слишком оглушило. – Живой? – голос Скарамуччи пробивается через время сквозь пелену в голове. Руки наконец-то развязаны, грудь часто вздымается в попытке отдышаться, задница чувствуется растраханной и пустой, под грудью, животом и в принципе всем телом простыни с подушками намокли от жидкостей разного происхождения. Но в основном это пот и сперма. Ещё и бедный хвост в чём-то изгваздан, надо будет потом помыть и вычесать, когда силы вернутся. А пока что... – Не знаю, люблю я январь или всё же ненавижу, – сознаётся Тигнари хрипло, когда Скар пристраивается рядом, почёсывая его за ухом. Знает о том, как это приятно и успокаивающе. – А мне понравилось, – впервые оставляет отзыв о произошедшем. До этого Тигнари казалось, что Скарамучче идея секса претит, но помочь раз в полгода-год он не против. – Было интересно за тобой наблюдать. – Разве тебе не противно это всё? – Нет. Знаешь, меня ведь только из-за этого забраковали. Сделали, а потом решили, что славно будет делать роботов пригодными для секса, чтобы одинокие люди могли покупать себе партнёров, – немного удивляет то, как Скар разоткровенничался, но останавливать его Тигнари даже не думает. – А меня уже не переделать. Поэтому сделали новых кукол и меня выкинули. Но, посмотри, я тебя сейчас славно отымел, так что идут они на хер. – Согласен, – Тигнари тихонько подползает ближе, чтобы смазано поцеловать Скару в плечо жестом благодарности. Вот только от внезапной мысли уши прижимаются к голове в стыдливом порыве. – И прости. Я тебя, получается, использовал, а это как-то... – Слушай, учитывая, сколько ты для меня сделал, это мелочь. Тем более, мне понравилось, – Скар фыркает и переворачивается, чтобы Тигнари втянуть в крепкие объятия. Вот только при всём своём гениальном искусственном интеллекте он умудряется быть иногда каким-то глупым. Страпон ведь так и не снял, отчего он неудобно упирается Тигнари в живот. – Ой. А может ещё раз, но лицом к лицу? Как нормальные парочки. Тигнари вздыхает, прислушиваясь к ощущениям. Несколько минут назад казалось, что всё, он больше не сможет. Но сейчас время такое, когда постоянно стоит и постоянно хочется трахаться – продлится ещё пару дней, наверное. Особенности вида, что поделать. Поэтому Тигнари молча закидывает ногу Скаре на бедро, сдвигаясь чуть выше, пока его ягодицу оттягивают в сторону, пристраиваясь кончиком резинового члена ко входу и свободно проскальзывая внутрь. Знакомое ощущение проникновения крадёт дыхание. Но двигаться Скарамучча не торопится. Вместо этого помогает перевернуться на спину, придерживая за бедро, нависает сверху, склоняется ниже и целует неожиданно чувственно для того, кто не должен испытывать реальные эмоции. Вот только Тигнари уверен, что чувства у Скарамуччи вполне человеческие. Да, у него паршивый характер, который сам собой развился программами под влиянием внешних факторов, но он умеет любить, привязываться, ненавидеть. Умеет радоваться и злиться, он всё прекрасно чувствует, пускай это и является жутко сложным набором единиц и нулей. Тигнари сам в основе своей просто набор биологических материалов, работающий на химических реакциях, так чем Скар хуже? – Держись крепче, – и заботиться он тоже умеет, судя по тому, с каким трепетом шепчет совет-приказ, убирает со лба и щёк Тигнари налипшие волосы и терпеливо дожидается, пока он схватится за его плечи для опоры. А потом целует ещё раз и совершает первый толчок, заставляя подавиться воздухом. Да, со Скарамуччей сложно. Он ревнует, боится новых предательств, боится снова быть брошенным, часто замыкается в себе и молчит, не понимая своих мыслей и чувств. Но ещё он учится. Очередной кирпичик доверия заложен, отношения стали прочнее и комфортнее, поэтому Тигнари уверен. Он справится, выдержит, и им обоим в итоге будет хорошо.