Похищение жениха

Он стоял рядом, так близко, что Чжань чувствовал его тяжелое дыхание и видел искры нетерпеливого желания в глазах. Пальцы Ибо, словно опасаясь спугнуть видение, едва касались его щеки, вычерчивая невесомые узоры на коже. Чжань замер, губы его дрожали, а взгляд, полный смятения, метался между страхом и робким предвкушением. — Боишься меня? — прошептал Ибо, и его голос прозвучал подобно лезвию бритвы, рассекающему густую тишину. — Нет… — выдохнул Чжань, но этот ответ прозвучал неубедительно, словно сорвался с языка против воли. "Ты же не причинишь мне боль?" Память о веревках, стягивающих запястья, все еще жгла кожу. Ибо одарил его усмешкой, в которой не было и намека на тепло. С ловкостью фокусника он развязал узлы, освобождая запястья Чжаня, и в каждом его движении чувствовалась уверенность человека, точно знающего, чего хочет. Смокинг и бабочка, словно сброшенные оковы, упали к ногам Чжаня, оставив лишь тонкую белую рубашку, сквозь которую проступали очертания тела. Подхватив Чжаня на руки, Ибо почувствовал, как напряглись его мышцы от неожиданной тяжести. Он понес его в спальню, где воздух был пропитан дурманящим ароматом роз, смешанным с чем-то более темным, более греховным. Комната утопала в мягком свете мерцающих свечей, а на кровати, словно в ожидании их тел, алели лепестки роз. Не теряя ни секунды, Ибо опустил Чжаня на шелковые простыни, и алый вихрь взметнулся в воздух, словно рой огненных искр, прежде чем вновь осыпать его тело. Ибо склонился над ним, и их дыхание сплелось в едином порыве. — Сегодня эта ночь принадлежит только нам, — прошептал он, и в его голосе звучало одновременно обещание и угроза снимая с мужа белоснежную рубашку. Чжань закрыл глаза, чувствуя, как бешено колотится сердце, готовое вырваться из груди. Он знал, что вот-вот начнется нечто, чему он не сможет воспротивиться, что оставит неизгладимый след на его душе. Протянувшись, Ибо коснулся шеи Чжаня, и его пальцы, словно кисть художника, медленно вырисовывали контуры, запоминая каждый изгиб, каждую линию. — Скажи мне, чего ты хочешь, — прозвучал приказ, словно шепот падшего ангела. Ибо прижал Чжаня к шелковым простыням, чувствуя, как дрожит его тело под ладонями. — Ты так красив, когда боишься, — прошептал он, обжигая языком пульсирующую вену на шее мужа. — Да… — выдохнул Чжань, и это слово сорвалось с губ вопреки протестам разума. Он лежал на кровати, его запястья были связаны алыми шелковыми лентами, мягкими, но неумолимыми. Чжань чувствовал, как шелк натягивается при каждом движении, лишь усиливая его возбуждение. Дыхание стало прерывистым, грудь вздымалась и опускалась в неуправляемом ритме. Он закусил губу, пытаясь сдержать стон, но тщетно — жар, разливающийся по телу, был слишком силен, слишком навязчив. — Ты так красив, когда теряешь контроль, — прошептал Ибо, и его голос звучал низко, как раскаты далекого грома. Пальцы скользили по обнаженной коже Чжаня, вызывая мурашки и дрожь. Чжань закрыл глаза, отдаваясь на волю ощущений. Каждое прикосновение было искрой, разжигающей пламя, которое уже невозможно было потушить. Он чувствовал, как тело отвечает на каждое движение, каждый вздох, каждый шепот. — Я хочу, чтобы ты почувствовал все, — продолжал Ибо, и его губы, горячие и влажные, коснулись шеи Чжаня. Чжань больше не мог сдерживаться. Тело напряглось, и он издал низкий стон, эхом разнесшийся по комнате. Разум начал ускользать, словно его уносила волна, готовая накрыть с головой. — Пожалуйста, — прошептал он, и его голос дрожал, как осенний лист на ветру. Ибо улыбнулся, и в его глазах вспыхнул огонь, обещавший нечто большее, чем простое удовлетворение. Он наклонился ближе, их дыхание смешалось, и в этот момент мир вокруг них перестал существовать. — Расслабься… — прошептал Ибо, и его голос был густым, как мед. Чжань вскинул голову, когда второй палец вошел внутрь, и острая боль смешалась с нестерпимым желанием. — Ибо… — Громче… — потребовал Ибо, не прекращая ласк. Он склонился, впиваясь зубами в ключицу, и Чжань издал протяжный стон, выгибаясь всем телом. — Ты мой. Целиком. Мой… Смазка блестела на пальцах, когда Ибо освободился от последних ограничений. — Смотри на меня. И Чжань послушался – его темные глаза, полные страха и жажды, встретились с горящим взглядом Ибо. — Ты готов? Ответом был лишь прерывистый вздох, когда Ибо вошел в него, медленно, неумолимо, заполняя до предела. Чжань вцепился в ленты, и тело пронзила волна боли и наслаждения. — Двигайся… быстрее, — прошептал он, и Ибо усмехнулся. — Как скажешь. Ритм ускорился, и Чжань уже не мог сдерживать стоны, каждый толчок лишал его рассудка. Ибо чувствовал, как муж дрожит под ним, как его тело сжимается в предвкушении. — Кончай, — приказал он, и Чжань взорвался в его руках, крик застрял в горле. Ибо не остановился, пока и сам не погрузился в пучину, впиваясь зубами в плечо мужа, оставляя метку. Тишину нарушали лишь тяжелые вздохи. — Теперь ты точно мой, — прошептал Ибо, падая рядом с мужем и нежно целуя его. Чжань открыл рот, но слова застряли в горле. Его мысли путались, но в глубине души он знал, что уже не сможет отказаться. И они оба погрузились в блаженный сон. Чжань едва успел открыть глаза, как почувствовал, как сильные руки Ибо снова обвивают его талию, прижимая к горячему телу. — Доброе утро, муженек, — прошептал Ибо, и его губы скользнули по шее Чжаня, оставляя за собой мурашки. Чжань попытался вырваться, но Ибо только крепче прижал его, и его горячее, настойчивое дыхание обжигало кожу. — Отпусти… мне надо на работу, — пробормотал Чжань, но Ибо лишь усмехнулся, и его пальцы скользнули под простыню, касаясь чувствительной кожи. — Какая работа, милый? — Голос Ибо был низким, как гром перед бурей. — У нас медовый месяц. Сегодня улетаем на Хайнань. Я забронировал виллу с видом на море. Ты будешь моим, только моим. Чжань попытался возразить, но Ибо снова заглушил его слова поцелуем, глубоким и властным, словно хотел выпить из него всю волю. — Ты и правда ненормальный, — выдохнул Чжань, когда Ибо наконец отпустил его губы. — Ненормальный? — Ибо усмехнулся, и в его глазах сверкнул опасный блеск. — Ты еще не видел, на что я способен. Его рука скользнула ниже, и Чжань замер, чувствуя, как тело предательски откликается на прикосновения. — Ибо… — его голос дрогнул, но Ибо уже накрыл его собой, его губы снова нашли свои, а пальцы продолжали исследовать каждый изгиб тела Чжаня. Самолет мягко коснулся взлетно-посадочной полосы, и Ибо, откинувшись в кресле, почувствовал, как напряжение последних недель начало растворяться в теплом воздухе Хайнаня. Чжань, сидящий рядом, уже снял ремень безопасности и повернулся к нему, его глаза блестели, как два уголька, готовые вспыхнуть. — Ну что, — прошептал Ибо, и его голос был низким, почти вкрадчивым, — ты готов к тому, что нас ждет? Чжань улыбнулся, но в его улыбке была тень вызова. Ибо наклонился ближе, его дыхание коснулось кожи Чжаня, горячее и влажное. — Может, и знаешь, но я всегда нахожу способ удивить тебя. Они вышли из самолета, и теплый ветер с моря обнял их, словно приветствуя. Машина уже ждала, и водитель, молчаливый и профессиональный, открыл дверь. Внутри салона пахло кожей и чем-то сладким, как будто кто-то только что выпил дорогой коньяк. Машина тронулась, и Чжань закрыл глаза, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. — Ты уверен, что готов к этому? — снова спросил Ибо, и его голос был как шелест шелка, скользящего по коже. Чжань открыл глаза и посмотрел на него. — Я всегда готов. Ибо улыбнулся, и в его улыбке было что-то хищное.