Дымовые застены

Поздней ночью, распродав остатки и получив сверток купюр, я шёл пешком домой, держа руку в кармане, а в ней - крепко зажат раскладной ножик. Я всегда был умным и догадливым, схватывал все на лету, учился на отлично, играл на скрипке в музыкальной школе и закончил её на пятёрки по всем дисциплинам, мою мать это все естественно радовало, отчасти потому что средств на платное обучение в вузе не было совсем, я наблюдал, как мама упахивается на работах и приносит домой гроши, все время приговаривая, что деньги должны быть заработаны честным путем, она с таким омерзением относилась ко всяким денежным маханициям, олигархам и депутатам, когда их показывали на нашем стареньком телевизоре, во дура, поэтому мы живём с её крошечный зарплаты на зарплату, ну как можно быть таким совестным человеком? Вот она горбатилась и горбатилась, а потом слегла, сначала с лихорадкой какой-то. Тогда я и начал дурь толкать, ещё в школе, а до выпуска из музыкалки месяца два наверное оставалось, мамке сказал, что свободного времени больше стало и пошёл искать подработку, а то жрать совсем нечего станет, к кому идти я прекрасно знал, у одноклассника, который со мной сидел рот совсем не закрывался, трепло, он то мне и рассказал, как тихонько закладки оставляет и такие баснасловные деньги получает! И отправился я туда не только потому что это лёгкие огромные деньги, а ещё и потому что это был некий протест матери, которая сейчас с кровати не вставала, настолько ей плохо было, покажу ей, как можно бабло не напрягаясь получить. Через огромное количество торчков и макилов я вышел на какого-то типа их главаря, я же не бегунок какой-нибудь! Как меня тогда не зарезали не знаю, повезло наверное, так я и начал толкать из рук в руки, сначала сильно боялся и озирался постоянно, домой приходил и запирался на все замки, занавешивал шторы и лишний раз свет не включал. Почти сразу я получил деньги, тогда немного, но столько я ещё никогда в руках не держал, мне просто давали адреса каких-то захудалых районов и я шлялся по домам, долбился и высовывал из кармана краешек пакетика или джойнт. Я копил деньги отделяя от них какую-то мизерную часть, якобы с подработок и через несколько дней случилось то, чего я ожидал где-то в глубине, иначе будто быть не могло, я почти не удивился, но это и был переломный момент в моей жизни, пока я по ночам прохлождался втюхивая разную наркоту торчкам, а днем шёл в школу, на переменах делая уроки, маму забрали на скорой. Сколько у неё было поражение лёгких я и не помню уже, но критически, в больнице мне сказали, что у неё рак и тогда какой-то тумблер во мне перещелкнул, я больше не боялся ни секунды. Прочитав в кабинете у главного врача заключение о состоянии здоровья мамы и впечатав себе в голову окончательную сумму лечения рака, я поцеловал мать в висок, похлопал её по плечу и передал вещи в спортивной сумке: ночнушка, зубная щётка, мыло, её кнопочный телефон, документы и несколько книг. Заверил её, что все будет ништяк и отправился за товаром, я разделил его на две части, первую надёжно спрятал, а вторую пересыпал в крошечные пакетики, взял чехол со скрипкой и дрянь, пора на репетицию. Тогда я первый раз продал товар где-то помимо тех нищих районов, во мне будто какое-то животное проснулось и я запугал того пацана так, что тот чуть не обоссался прям в толчке музыкалки, я дёргал его за волосы в кабинке и шипел на ухо, что если он проболтается, то те, кто стоят за мной - и мокрого места от него не оставят, а потом на предков переключатся. Конечно я напиздел, всем без разницы, что со мной будет и те, кто стоят за мной мстить точно не собираются, от грамма не обеднеют и отдал им бабок уже достаточно, хотя... у них мало, кто толкал из рук в руки, ссыкуны. Любопытный пацан принёс мне родительские деньги в тетрадке по сольфеджио, а потом, зайдя в толчок он лежал, все же обоссавшись от кайфа. Вот теперь сука точно будет молчать. После занятия я зашёл домой и взял вторую половину, положил скрипку, засунул в карман складишок и пошёл, по дороге до всяких бараков и коммуналок я думал о маме, как это возможно? Рак ни с того, ни с сего, наверное это моё наказание, что я взялся за такую работу, тогда лучше бы болезнь настигла меня. Я начал продавать ещё и в школе, вроде бы все тихо и аккуратно, доходы растут, я успеваю готовиться к экзаменам и регулярно ходить к маме в больницу, молча оплачивая лечение, ей все хуже, так больно было видеть её, когда половина головы была уже почти лысая от химиотерапии. Я был очень зол. — Это не все бабки. — тот мужчина сидел на кресле, оно выглядело таким прошлым и вычурным, но не хуже чем десяток перстней на его толстых пальцах. — Ты, макля, зашкерить от меня хотел? — стук металла об дерево и я вижу ствол на столе, мои пальцы мелко задрожали и я сглотнул, кто будет платить за маму? — Это все деньги. — конечно я снова нагло вру и стараюсь подавить дрожь в голосе. — Я честен с вами, принёс столько - сколько и должен был. Мой взгляд приковался к мужику, который стоял, оперевшись о стену сбоку от него, у него были сильно опухшие руки, я видел его не первый раз, очевидно, что он плотно торчал на игле, кажется, такие хваталки при гиперемии. Я рассматривал его и вдруг он двинулся на меня, попятившись назад, я понял, что окружен. Мужики эти не церемонились и предпочли объяснять мне силой, а не словами. Первый удар пришелся по печени, второй по подбородку, третий по носу, а дальше я и не помню, но вообще-то, это была моя первая драка, только бил не я. Этот с опухшими руками колотил меня в одиночку, а потом не побрезговал запинать ногами по животу, когда я уже плевался кровью, лёжа на полу, я попытался вздохнуть, когда он перестал меня бить, но вырвался только сдавленный болезненной стон. Подняв тяжёлые веки я увидел перед собой того с перстнями и дуло пушки направленное на меня, я думал о мамке и старался не заплакать, по лицу сочился холодный пот, смешанный к кровью, я выдавил их себя: — Я все сделаю, я предан вам! Пожалуйста... Он спустил курок, всё мигом пронеслось перед глазами, а последним была мама и её слова о грязных деньгах. — Свободен, даю два дня на продажу. — в меня кинули два увесистых пакета, скрепленных между собой скотчем, в одном синтетика, в другом шмаль. Ближе к вечеру я позвонил классной руководительнице и сказал, что сильно простудился. В школе и мвщыкалке я не появлялся больше двух недель, нужно было время, чтобы зажила рожа, иначе опека и все остальное... К маме я тоже не ходил, так и сказал ей по телефону, что простудился и готовлюсь к экзаменам, я действительно готовился, но только до темноты, дальше до рассвета я шлялся и барыжил, даже поцапал складишком нескольких сильно борзых торчков. По приходе я сидел на табуретке на кухне и ел макароны, в одной руке была вилка, а в другой тяжёлый пакет, набитый баблом, не описать словами, какую я эйфорию чувствовал от этого. Второй шанс мне дали и я даже получил деньги за эту двухдневную работу, товара я брал максимально много пока "болел" и потихоньку начал заслуживать доверие, я продавал, откладывал деньги, учил уроки и ел, думая о том, что меня все равно поймают или я снова косякнусь и мне прострелят голову. Прости, мама. Морда зажила, жёлтый синяк я замазал маминым тональником, продолжил ходить в школу и музыкалку, изредка толкал и там, а о том, чтобы попробовать самому и мысли не было, во-первых меня сразу убьют, а во-вторых, очень уж страшно торчки выглядят, насмотрелся я на них... и на того, с руками как у слона. Доверие ко мне действительно росло, я даже стал продавать более тяжёлую и дорогую дрянь, только вот тот урод никак не унимался, я не обижался, но все ещё помнил, как он пинал меня ногами. — А это, Армин, парик. — я снова пришел к ним за товаром и сегодня этот хрен с кольцами подвинул ко мне что-то новое, после того, как я отдал ему тёмный пакет с заработанным баблом и получил свой. — Синтетика, ох как на психику влияет! «Винтовая зависимость»... — добавил он и откинулся в кресло, этот слон рядом с ним выглядел хуже, чем обычно и я метнул к нему свой взгляд. — Расслабься, ты ему просто мазу обламал. — мужик хищно улыбнулся мне и рассказывал что-то про первитин, а я глядел только на слона, какой же дикий взгляд у него был, — Винт, пэ, парик... — он говорил и говорил, а я думал, как всадить слону в горло нож. Прости, мама. — Понял. Два дня. — он кивнул мне, я спрятал пакет и скрылся за дверью, теперь я торговал ещё и в ночных клубах. Прошло ещё какое-то количество времени, я продавал, получал деньги, учился и ездил к маме, принося главному врачу деньги под поддельную расписку какого-то родственника, поддельный документ мне организовал мужик с перстнями, конечно, вычитая из моей зарплаты определенную сумму. Мне не было восемнадцати и платить от своего имени я не мог. Мама полностью полысела, мне будто сердце на части рвало видеть её такой, я начал отращивать волосы и упорно молчать, почему тот самый родственник вдруг начал присылать огромные суммы, мама держала мою руку своей - худой и бледной, с морщинками и я почувствовал по её красным глазам, что она все поняла. Грязные деньги. Каждый день я просил, чтобы мама прожила подольше и меня не зарезали где-нибудь в подворотне раньше времени. На себя я тратил очень мало, покупал какие-нибудь макароны и дешманский чай, гигиенические принадлежности, нормально ел я в школьной стоволой, у меня была льгота по потере кормильца, отец погиб на войне. Заработанные деньги делил на три части: лечение, будущее и коммунальные услуги. Ещё я забирал у торчков деньги, если они были совсем в хламину, я дожидался пока они примут дозу, обычно делая это не отходя у двери и спокойно проходил внутрь, пока они пускали слюни, лёжа на полу и шманал их по карманам или сумкам, немного, но купить еды можно. Однажды я пришёл по указанному адресу, как обычно постучался в дверь и когда мне открыл молодой парень, я слегка удивился, до этого я уже раз пятьдесят толкал молодёжи, но по ним нельзя было сказать, что они такие уж заядлые торчки, но этот... — Дай зайду, — я услышал сзади звук приближающейся машины, втолкнул его внутрь и зашёл сам, захлопнув дверь, конечно в кармане я сжимал ножик. — Шмаль, синтетика, морфин... — Героин... — он перебил меня своим дрожащим хриплым голосом и я посмотрел на его лицо и протянутые синеватые руки с язвами, на больном лице, обтянутом шелушащийся кожей тоже они были, кровоточили и по краям были какими-то зелёными, фу. — Деньги вперед, — вот он, героиновый наркоман! Я положил сверток купюр в карман куртки и кинул ему пакетик с белым порошком. — Молодой же, зачем? — я и не ожидал, что он мне ответит, сейчас парень уже смешивал порошок с какой-то жидкостью в кривой ложке и чиркал зажигалкой, на губах у него были глубокие заеды. Он не обращал на меня внимания, смотрел только на то, как нагревается наркотик, а я ждал пока он примет, может у него есть немного денег? И тут я раскрыл глаза он удивления и кажется даже ахнул. — Эй, ты что блять делаешь! — я ошеломленно глазел на то, как он растегивает ширинку на грязных джинсах, приспускает трусы и вводит дрянь в вену у паха! — Ты че совсем ебанутый!? — грубо пихнув его ногой, у меня в голове зазвенел чей-то голос: «— Когда у торчка вены уже исколоты настолько, что их и не видно совсем, он колит в вены шеи, паха, ног... это называют "открыть пах"!» — точно... несколько недель назад, недалеко отсюда какой-то старик, поджигая косяк рассказывал мне! Я бросил на него последний взгляд и сбежал, громко хлопнув дверью, никакие мне деньги у него не нужны.