Зима, холода, Лошка выпал из окна!

      Джон на самом деле не шибко любил зиму. Что раньше, что сейчас он не мог понять красоты снежной погоды. Холодно до дрожи, движения скованны из-за больших курток, нельзя нормально пробраться через сугробы снега. И ко всему этому повышенный риск слечь с болезнью. Поэтому пока дети развлекались на улице, играя в снежки, Джон предпочитал остаться дома с Сашей и проводить с ней время. Куда интереснее было сидеть с младшей сестрой.       На подкорках сознания все ещё отдают теплом воспоминания когда он под восторженные крики сестры проделывал банальные трюки по типу стояния на одной руке или наколдовать пару огоньков, за которыми Саша как кошка охотилась.       К сожалению Саша, в отличии от него, любила зиму и часто вытаскивала старшего на улицу, чтобы присоединиться к бесполезному времяпровождению с другими детьми из двора. После них Джон всегда возвращался замерзшим и недовольным всем и вся, с довольной сестрой под руку, которую надо отогреть. Но все это стоило радостного смеха сестры, поэтому из раза в раз он позволял ей вытаскивать себя из каморки на улицу.       Сейчас, спустя долгие годы, уже некому было тащить его «наслаждаться» таким чудесным временем года. Джон позволял это лишь Саше и никому другому. По крайней мере так он думал. Но вопреки этим суждениям Харрис сейчас крепче кутается в свой шарф, ворча на своё менее совершенное альтер-эго за его фокусы.       На теле слишком легкая для такой погоды одежда, но небольшое заклинание позволяло сейчас не дрожать от холода, хотя неприятные покалывания на лице всё равно ощущались. Снег легкими снежинками опадал на сугробы, придавая им ещё больший размер. Удивительно даже как из стольких маленьких крупинок может образоваться такое количество белой массы, заполняющая всё на ближайшие километры.       Лололошка, который в отличии от Джона, очень любил такое время года, сейчас активно бегал из стороны в сторону, всячески находя применение собранному снегу, например собирал шары немалых размеров и поставил друг на друга. В какой-то момент он даже умудрился откуда-то раздобыть тыкву и налепил на место, где должна быть голова снеговика. Так ещё и непонятно зачем магию в него влил и теперь Ло стремительно убегает от летящих в него снежков с громкими просьбами спасти его.       Харрис, смотря на это действо, лишь закатил глаза и достал телефон. На морозе кончики пальцев довольно быстро побелели и начали отдавать легким онемением, но он оставил это без внимания. Экран телефона покрылся мелкими каплями из-за падающего снега, да и его не было толком видно среди отражающихся бликов, но хоть какое-то занятие.       Где-то сбоку раздалось громкое «БАМ» и стоило Джону оглянуться на звук, как он увидел распластавшегося парня в сугробе. Выгнув бровь, он поднял взгляд и увидел выбитое окно какого-то заброшенного здания, но вид на него быстро расплылся из-за снега, который попал на поверхность очков. Пары секунд наблюдений было достаточно чтобы понять, что этот невозможный мироходец сделал и Харрис от осознания закатил глаза. — Лололошка, пожалуйста, не твори такие идиотские поступки пока ходишь с моим лицом.       Сказал он с долей насмешки подошедшему Ло, который отряхивался от снега. Получив гневный взгляд в ответ и довольно ёмкое «да иди ты!», Джон лишь усмехнулся и вернул взгляд на телефон, предпочтя не отвечать на грубость близнеца.       Пока палец перемещался по экрану, печатая что-то на нём, Джон и не заметил что его двойник странно затих. Глянув в сторону где только что был Лололошка, он никого не нашел. Ушел куда-то что ли? Да и все равно.       Вот только стоило Харрису вернуть внимание к телефону, как он услышал хруст снега сзади и неожиданно на его шее сзади возник обжигающий холод, перетекший дальше и заставил по коже пройтись рой противных мурашек, от чего Джон крупно вздрогнул.       На всю улицу послышался громкий вскрик учёного. Когда ощущение утихло, то на шее и спине все ещё остался неприятных холод от растаявшего снега.       Джон быстро оборачивается и сразу же видит Лололошку, который заливается смехом пока убегает от него. — Лололошка! Ах ты ж мелкий—!       А дальше Джон начал кричать такие ругательства, от которого уши даже у самых заядлых сапожников отвалятся. Поиграть значит захотел? Ну сейчас он получит!       Раздражение в груди вспыхнуло, породив желание отомстить за проступок и Харрис выпустил немного магии, пока пустился в погоню по немного скользкой дороге за двойником. Пару раз он чуть не навернулся, но удержал равновесие, а вот Ло не так повезло и он повалился на землю, стоило его ноге только немного соскользнуть. Поняв что подняться и убежать он не успеет, Ло обернулся и выставил красные от холода ладони перед собой в знаке «сдаюсь». — Джон, постой, постой, постой, смилуйся!       Запинающимся голосом просил он, но не к тому обратился! Над Харрисом уже возвышался огромный шар, собранный из снега и не успел Ло ещё что-то сказать, как в него влетела эта огромная куча.       Под кожей вместе с раздражением заплескалось удовлетворение и странное чувство веселья, полученное при виде хохотавшего Ло, который кое-как выгреб из своей снежной могилы.       Щеки мироходца уже покраснели от холода, а губы отказывались слушаться и двигались довольно скованно. Легкие жгло от вдыхаемого через рот воздуха, а каждый выдох происходит в сопровождении легкого пара. Подметив все это, Джон все же решил что им пора домой, к тому же Ло теперь весь мокрый от снега на нём.       Ступив на сугроб, Харрис протянул руку Лололошке. — давай вылезай, домой пора.       Сказал он с легким весельем в голосе. Лололошка сначала упирался и просился ещё немного поиграть, но Джон был непреклонен и поэтому пришлось послушаться.       Взяв ледяную руку двойника в свою, Джон вытянул его из кучи снега. По неожиданному чиху Ло стало ясно, что поздновато его отогревать, поэтому Харрис тяжело вздохнул и пошел с ним под руку в сторону дома.

***

— Это было ожидаемо.       Прокомментировал Джон, держа в руках градусник, на котором высвечивалось четкое «38.5».       Сам больной же лежал на кровати, укутавшись в теплый плед и недовольно шмыгал носом. Его даже под пледом трясло, будто он все ещё на улице в снегу, а не в огромном свитере дома. Только собрался он подняться, как Джон слегка толкнул его, но и этого было достаточно, чтобы Ло повалился обратно. — Лежи давай, лечить тебя буду.       Харрис фыркнул при виде недовольного Ло, который от болеющего горла не мог даже ответить.       Оставив градусник на тумбочке, Джон вышел из комнаты, оставив близнеца одного, но вскоре вернулся с пачкой лекарств и кружкой облепихового чая в руках.       Отложив всё на ту же тумбочку, Харрис наклонился к ослабшему Ло и положил ладонь ему на лоб. Кожу обдало характерным для болезни жаром, а рука невольно переместилась ниже, беря мироходца за щеку и слегка приподнимая голову, чтобы посмотреть в его глаза, которые немного слезились от жара. Двойник, почувствовав на лице знакомые прикосновения, поддался им навстречу и блаженно прикрыл глаза, будто только этого достаточно для исцеления. Оставшись ненадолго в таком положении, Джон всё же неохотно отпустил Ло и потянулся за лекарствами.       Лололошка все же принял сидячее положение, облокачиваясь на борт кровати позади и наблюдал как учёный вынимает пару таблеток, после чего отдает мироходцу. Парень покорно принял их и запил чаем, который Джон всучил ему в руки. — Заболел ты, а вот мучаться мне.       Недовольно заворчал Харрис, садясь на край кровати и смотря как больной выпивает горячий чай мелкими глотками. — Ну не бросишь же.       Хриплым голос ответил Ло, убрав от лица кружку и с теплом взглянул на хмурого Джона. — А ты с чего это так уверено говоришь?       Фыркнул Харрис и щелкнул двойника по носу. — Брошу если захочу. — Просто сейчас не хочешь?       Лололошка довольно хихикнул на то как Джон закатил глаза. Сейчас он снял очки и поэтому видит янтарный оттенок, покрытый легкими бликами от светящейся лампы.       В неожиданном порыве мироходец отпрянул от стены позади и наклонился к Джону, сокращая расстояние между их лицами. — Заразить меня вздумал?       Проворчал он, но не отстранился, а поддался вперед и первым коснулся губ Ло. Прикосновение отдавало жаром и странной мягкостью, под губами ощущались легкие трещинки на устах Лололошки, потому что тот часто их обветривал и не следил за ними. Поэтому в основном Джону приходится со странной бережностью наносить бальзам на его губы, дабы они не трескались. Хоть Ло и говорил что это бесполезное занятие, но никогда не был против таких ритуалов.       Рука Джона поднялась и он всей пятерней зарылся в волосы мироходца, чтобы притянуть его чуть ближе и продлить столь приятное прикосновение, в котором оба чувствовали будто поглощены чем-то теплым и мягким. Но как бы долго это не продолжалось, Харрис понимал что не сможет насытиться и через сотню лет, поэтому медленно отстранился, напоследок лизнув сухие губы. Открыв глаза, Джон увидел перед собой внимательный взгляд, через который четко ощущалась бережность и восхищение Лололошки, от чего казалось что сейчас закружит голову.       Понимая что он вот-вот утонет в этом взгляде, Харрис убрал руку с волос Ло и отстранился. — Допивай чай и ложись, тебе больше спать надо.       Проворчал учёный, смотря куда-то в сторону. Сам Лололошка лишь довольно улыбнулся и вернулся к чаю, который успел слегка остыть.

***

      За окном уже бушевала метель, чуть ли не бросая море снега на землю и покрывая его толстым слоем, снося порывом ветра всё на своем пути. Но в контраст этому в одном из окон пылал мягкий и теплый свет освещавший всю комнату и будто согревая самих жильцов.       На большой кровати под пледом свернулись два тела. Один из них доверчиво жался к другому, тихо сопя ему в грудь и будто не чувствуя признаков болезни в своем теле, а другой внимательно смотрел на первого, высматривая каждую царапинку в столь родном для него лице. Джон со всей аккуратностью на которую был способен укрыл Лололошку, окружая его теплом и прижал чуть ближе, чтобы зарыться носом в непослушные волосы. Под руками чувствовалось тепло его тела, а ощущение размеренного сердцебиения погружало в транс, вынуждая учёного медленно погрузиться в сон с полной уверенностью проснуться завтра где-то на полу.