Когда слишком хочется любить

Горькие слёзы стекали по щекам юноши. В голове крутилась одна и та же фраза: как она могла? Как она могла так поступить? Черепная коробка грозилась взорваться от напора и количества мыслей в ней. Йост бежал вдоль улиц, освещённых яркими вывесками баров. У входов в большинстве своём стояли и курили подростки, а в узких закоулках толкали траву и противно лобызались. Да, наверное, не самое лучшее место для морально нестабильного человека, который сейчас на грани срыва. Он только что расстался со своей девушкой. Изменила с каким-то типом помоложе и побогаче, как выяснил блондин через Инстаграм и его знакомых. Ха, а Кляйн-то думал, что всё серьёзно, что всё — раз и навсегда. В порыве отчаяния и безысходности парень решил сегодня не жалеть себя и напиться, хотя и пить-то не умел. В конце концов, проблёвывался где-то у мусорных баков, там и засыпая. В отношениях Йост так не делал, ведь за него было кому переживать. А сейчас. Сейчас Кляйну абсолютно поебать, где и с кем он окажется в конце сегодняшнего вечера. Добежав до тупика, нидерландец поднял голову. Его взгляду предстала надпись ярко-розового цвета: "XOXO". Тут-то Йост и понял — это то, что он искал. *** Вспышки яркого света, громкая музыка, бьющая по ушам, запах алкоголя и пота — в липком воздухе перемешалось всё. Йост ненавидел такие места. Люди здесь были до ужаса неправильные, страшные и разбитые, а их глаза — пустыми. Может быть, ему просто не хотелось в очередной раз напоминать себе, что он один из них. А может, дело было в чём-то другом — никто не знает. Но в итоге — вот, блондин снова здесь. Снова один. Юноша стремительно зашагал к барной стойке. Сегодня ему хотелось напиться до беспамятства — чтобы голова гудела, а всё вокруг плыло перед глазами. Йост не особо запаривался над костюмом: оделся в то, что попалось первым под руку, и вышел. Он был одет в чёрные широкие джинсы с потёртостями и свободную майку пыльно-розового цвета. А сверху, чтобы не замёрзнуть, накинул зипку. Лицо распухло и покраснело от нескончаемых слёз. Белокурые волосы, мокрые от бега, прилипли ко лбу и затылку. Но Йост не обращал внимания на внешний вид, на людей вокруг, на фото, которые могут слить в сеть. Сейчас это всё казалось ничем. Сев за барную стойку, Кляйн попросил бутылку недорогого виски. Получив заказ, он сморщился от горького запаха и без раздумий сделал первый глоток. Вместе со спиртным по организму распространялось и тягостное чувство. Но вскоре оно сменилось эйфорией и лёгким ощущением безмятежности. А когда дорожки от слёз подсохли, бутыль опустошился. Кляйн вышел на танцпол. Пошатывающимся, но уверенным шагом блондин направился прямиком в центр собравшейся толпы. Было интересно, почему все встали в круг. С трудом пробравшись через кучу липких, кричащих людей, парень широко распахнул глаза и застыл как вкопанный. Всё внимание собравшихся вокруг людей забирал на себя, легко и изящно двигающийся в такт музыке парень — его друг... Песня, под которую танцевал приятель, показалась Кляйну знакомой. Где-то он её уже слышал. Точно, Кляйн вспомнил! Это ведь именно под неё произошла их первая встреча. Воспоминания нечёткие — он тогда тоже прилично выпил. Таммеметс на той вечеринке подсел к нему без причины, объясняясь тем, что блондин слишком громко грустил. Да, Том всегда был таким непредсказуемым и бестактным, ловил на себе взгляды восхищения и наслаждался этим. Как Йосту вообще удалось запомнить эту песню, будучи бухим? Такая мелочь ведь. Ритм песни блондину не нравился, но он заворожённо смотрел на человека, танцующего под эту безвкусицу, и не мог оторвать взгляд. Слишком уж это было хорошо. Томас танцевал так, что казалось — это его последний раз. Движения были чёткими и продуманными до мелочей. Тело двигалось, словно было очень замысловатым механизмом, понятным только его обладателю. Кэш завораживал и не давал возможности отвести внимание от своей персоны. Где-то на очередном движении эстонец заметил друга, и их взгляды пересеклись. Йосту стало легче дышать, словно он отрезвел и туман перед глазами немного рассеялся. Глаза Томми всегда заставляли чувствовать Йоста лучше. — Хэй, белобрысый, давай сюда! — выкрикнул в толпу брюнет. Кляйн ошарашенно взглянул на Томаса: «Он это всерьёз?» Но под действием алкоголя и сегодняшних обстоятельств долго ждать ответной реакции не пришлось. Будь Йост сейчас в трезвом уме — никогда бы не пошёл туда. Да, он выступает на сцене перед тысячей людей, но там всё под его контролем. А в данный момент всё совсем иначе. Поддаваясь ватным конечностям и затуманенному разуму, блондин вошёл в круг. Зайдя в круг, всё закружилось и поплыло. Адреналин стукнул в голову. Казалось, Йосту ещё никогда не было так хорошо, как в это мгновение. Он пританцовывал в такт зажигательным битам и был счастлив. Этим вечером было идеально всё, но особенно его тронули взгляды людей, смотрящих на него не с ненавистью, а с восторгом. Однако все они мигом теряли свою значимость под таким нежным взглядом одного Томи. С каждой новой секундой танец становился всё более и более головокружительным. Тело нидерландца двигалось само собой, а движения как будто бы давно были заучены наизусть. Йост медленно таял в музыке, позволяя ей окутывать себя полностью, без остатка. В голове не было абсолютно никаких мыслей. Все растворились, как и он сам. Блондин просто наслаждался моментом впервые за долгое время, отдавая всего себя танцполу. Последние месяцы оказались удушающими для парня. Частые ссоры, крики, попытки всё исправить — сжимали его шею с каждым днём всё более настойчивой хваткой. И в итоге он опять остался неудачником. Ничего нового. Отстраняясь от всех, Йост так же не заметил, как из его жизни исчез Том. Тот писал, названивал, а Кляйн, как предатель, ничего не отвечал. Больно было. Не хотел терять любимую, а в итоге пролетел по всем фронтам. Идиот. Идиот. Идиот. И почему этот придурок сейчас танцует с ним, а не обвиняет в том, что оставил и ничего не сказал? Йосту показалось, что с момента, как он начал танцевать, прошло всего лишь мгновение, но музыка неожиданно оборвалась и сменилась другой. Кляйн уже собирался покинуть танцпол. Но, как всегда, его планам не суждено было сбыться. Блондин вздрогнул, почувствовав на своём предплечье горячую чужую ладонь. Наклонив голову, как бы приглашая пойти с ним, брюнет потащил друга к самому дальнему столику в углу зала. — Садись, я сейчас приду! — на ходу бросил Кэш, отпуская запястье. Кляйн смотрел, как тело в странном синем костюме утопает в сотне незнакомцев, и пытался прийти в себя — понять, что вообще только что произошло. Мозг взрывался от мыслей. Что ему сказать первым делом? Извиниться? Начать объясняться? Спросить, как дела? Йост растерянно потирал ладони, слегка надавливая на них. Чувствуя боль, ему становилось легче. А если Томми обиделся? Он ведь ему очень дорог. Что, если не простит? Кляйн так бы и терзал себя навязчивыми мыслями, если бы не подошёл брюнет, неся в руках два бокала. — Извини, что так долго, — произнёс брюнет, присаживаясь и протягивая бокал другу. — Ты же любишь текилу? Не ответив, Кляйн молча пододвинулся ближе и обнял его со всей силой, уткнувшись лицом куда-то в шею старшего. Хотелось сжать руки на теле этого человека — и не отпускать больше никогда. Только сейчас, ловя на себе взгляд голубых глаз и чувствуя тепло тела напротив, юноша понял, как же ему не хватало Томми. — Извини... — прошептал нидерландец, обдавая горячим дыханием шею Кэша и сжимая его ещё крепче, да так, что тому стало чуть больно. Томас не понимал, что происходит. Он был удивлён резким порывом друга, ведь тот не отвечал на его звонки и сообщения больше трёх месяцев. Но, несмотря на это, брюнет всё же обнял его в ответ, хоть это и казалось странным. — Ты пьян? На танцполе выглядел вполне нормально. В ответ лишь неразборчивое мычание в шею. Спустя ещё пару десятков секунд эстонец всё же решился выбраться из крепкой хватки. Его удивляло, что даже несмотря на нетрезвый разум, Йост оставался таким сильным. — Так, всё, давай, вставай. Отвезу тебя домой, — всё же сумев отстраниться под недовольные стоны младшего, приказал Том. — Я не пьян. Я серьёзно... Прости меня, пожалуйста. Кляйн смотрел на друга снизу вверх. С этой его белой макушкой он сейчас выглядел особенно мило. Почему-то он был грустным, а в глазах блестели слёзы — в них отражались вспышки света. Кэш растерялся. Он не знал, что ответить. Почему Йост так жалобно просит прощения? И почему именно сейчас? — Хорошо, хорошо, я прощаю тебя. Только давай пойдём домой, — не успел эстонец договорить, как в ту же секунду блондин схватил со стола рюмку с текилой и залпом выпил. — Нет, с тебя уже хватит, — Том встал с дивана и посмотрел на друга. — Ты правда меня простил?.. — глаза Йоста стали слезиться, голос дрогнул на последнем слове. Через секунду из глаз полились слёзы. Боже, он невыносим. Это так по-Йостовски. Сначала носиться как угорелый, танцевать, сверкая улыбкой, а потом вдруг сесть, разрыдаться и просить прощения. Может, Кляйн просто слишком пьян? Или... ему правда стыдно? Но за что?.. Том не мог отвести взгляд от друга. Пряди белых волос, падающие на лоб. Небесно-голубые глаза. Морщинки на лбу. И губы — покусанные, сухие... наверняка от нервов. Губы. На самом деле, Кэш бы никогда в этом не признался, но он хочет их поцеловать. Обцеловать каждый миллиметр родного лица. Том хочет, чтобы Йост перестал извиняться. Хочет его защитить, обнять. Залечить его раны. Сказать, как сильно он его любит, и что ему не за что просить прощения. Потому что Том, даже в теории, не смог бы на него злиться. Это просто невозможно. Но он не может. Сердце нидерландца уже занято. Флэшбэк: Дул лёгкий осенний ветерок, срывая с деревьев листья. Те тихо падали на холодную, сырую после дождя землю, создавая под ногами разноцветное полотно. Два лучших друга сидели на набережной, которая была оснащена лишь одним работающим фонарём, что тускло светил, отдавая желтизной. Это был тяжёлый день. Выступать совместным концертом оказалось делом трудным и очень муторным, но всё же друзья были довольны. Улыбки не сходили с их лиц. Это было то, о чём они мечтали уже давно: выступить вместе на одной сцене. Йост держал в руках бутыль виски и пил прямо из горла. — Знаешь, я сейчас так счастлив, — глоток алкоголя. — Я тоже. Пока Йост наслаждался видом реки и отражающейся в ней луны, Том лишь смотрел в его блестящие глаза, видя в них целую вселенную. Младший был так нежен и мягок, как плюшевый котёнок, которого хотелось затискать и никогда не отпускать. Сердце жаждало, чтобы весь мир стих, разрешая ему насладиться этим редким, прекрасным моментом. Но время сочилось сквозь пальцы, утекая, не оставляя надежды на будущее. Вечность — сумасшедшее слово. Столько недосказанности. Столько страха. Сегодня Том должен решиться, несмотря на все риски. Он может потерять всё. Абсолютно всё. Но может и обрести целую вселенную. Целый новый мир. В жизни всегда приходится чем-то жертвовать. А что будет потом… будет потом. Йост никогда не говорил, что ему нравятся парни. Наоборот, он всегда заглядывался на девушек, тем самым всё сильнее раня сердце Тома. И сейчас Кэш может разрушить их дружбу одной лишь фразой. Казалось бы, что такое невозможно, ведь их связывает так многое. Да, младший ему дорог, но он больше не может держать всё в себе. До сильной головной боли. До порезов на руках хочется просто выговориться, открыться и больше не грызть себя изнутри. Чувствуя себя маленьким беззащитным ребёнком, Томас решил: сейчас или никогда. Он протянул немного дрожащую руку к лицу Йоста, убирая за ухо выбившуюся прядь волос. Кляйн повернулся к другу и сделал глоток из бутылки. — Мне кое-кто нравится, — глаза Йоста сверкнули настоящим неподдельным счастьем, он улыбнулся, показав ровный ряд зубов, — это глупо, правда? Брюнет опешил. Что-то внутри него оборвалось. Руки задрожали. В глазах застыла надежда, секунду назад ещё живая. Словно удар пришёлся прямиком в солнечное сплетение. Казалось, он сейчас задохнётся. — Удивлён? — рассмеялся Кляйн и снова отвернулся, продолжая смотреть на блики луны в воде. Том всё так же молчал, чуть осупившись, боясь услышать в следующих предложениях не своё имя. Как же отвратительно он себя сейчас чувствовал. На что он вообще надеялся? Какой идиот. Грёбаный педик. Он больше не смотрел на Йоста, только дырявил взглядом собственные ладони, сминая их до боли в костяшках. — Помнишь ту девушку с интервью пару месяцев назад... А потом — пустота. Ни имени, ни возраста, ни даже кто она. Томми ничего не помнит. Всё вытеснил тяжёлый, гулкий шум в голове. Тогда Кэш промолчал. Разбитый признанием друга, навсегда оставил все самые искренние и тяжёлые слова при себе. Конец флэшбека. Гул колонок бил по ушам, а крики людей стали ещё громче. Видимо, включилась какая-то новомодная музыка. Стало не по себе. А переставать плакать Йост, походу, не собирался. Он схватил брюнета за руку и опустил голову. Капли слёз падали на его колени, пропитывая штаны. Как же Томми хотелось утешить Кляйна. Окутать его заботой и любовью, лишь бы он перестал плакать. — Я же уже сказал, что простил тебя, хватит плакать, — растерянно и с запинками проговорил Томас. Это было всё, на что у него хватило сил. Брюнет не хотел быть грубым, но и ласковым быть тоже не мог. Кляйн не его, чтобы тот с ним сюсюкался. Ещё с момента признания Кэш стал холоднее. Защитная реакция. Возможно, нидерландец это заметил. А может, ослеплённый любовью, не обратил внимания. Желать себя — не то, чего хотелось. Всё-таки он уже не ребёнок. Взрослый, сознательный человек... И всё же Кэш плакал довольно часто. Со временем рана начала понемногу затягиваться. Однако прежнее лёгкое и беззаботное общение так и не удалось вернуть. Прошло ещё несколько секунд. Тут Кэш уже не смог сдерживать свои чувства. Он присел на корточки и постарался заглянуть в глаза младшего, чья рука всё так же сжимала его запястье. — Эй, извини. Я переборщил, — Кэшу почему-то стало стыдно. Его друг плачет, а он говорит ему прекратить. Это ведь не какая-нибудь мелочь, а чувства его лучшего друга. — Я хочу тебя, — глухо выдохнул Йост, взглянув исподлобья с абсолютно серьёзным выражением лица. Он медленно облизал сухие, потрескавшиеся губы. — Ч...что? Ты... — Том не успел договорить. Он тут же был прерван поцелуем. Невинный, маленький чмок будто ударил током, что прошёлся по всему телу. Сердце начало бешено колотиться, как будто вот-вот пробьёт грудную клетку. А рецепторы вспыхивали всё сильнее с каждой секундой, заставляя голову кружиться. Мягкие губы. Запах и привкус алкоголя. Это дурманило разум похлеще любой травы. Буря эмоций накрыла Томми оглушительной волной, хоть он и застыл как столб, боясь даже дышать. Ему страшно. Страшно, что это просто очередная пьяная выходка друга. Наверняка завтра он всё забудет. А Кэш — нет. Как ему потом жить с этим? С воспоминаниями, которые будут разрывать его сердце на мелкие кусочки каждый день. Йост закрыл глаза и навалился на старшего. Его веки едва заметно подрагивали, а дыхание было ровным. Выйдя из ступора, Таммеметс наконец опомнился и, положив ладонь на плечо Йоста, быстро отстранился. Их же могут увидеть. Сколько проблем потом будет, что Йост не оберётся. Он и так ещё после Евровидения не оправился. Если в сеть попадёт фото, где он целуется с мужчиной, польётся слишком много грязи. — Йост... — прошептал Томми, голос дрогнул. Кляйна пробило на разочарованную улыбку, светлые волосы упали на глаза, не давая брюнету уловить все эмоции на лице приятеля. — Как всегда, — тихо бросил Кляйн и откинулся на спинку дивана, прикрывая рукой уставшие глазницы.