Грех

Она узнала, что принцесса Диаспора беременна. И беременна от ее Ская.  Она не знала, куда податься. Не понимала, что делать и как жить дальше. Мысли путались, сердце разрывалось от боли. Так хотелось остаться одной, обдумать все, но крылья сами понесли ее к нему — в его особняк, затерянный в глубине мункирских лесов.   В кабинете, за массивным столом, сидел Валтор. На нем не было плаща — только белая рубашка, облегающая широкие плечи, подчеркивающая силу и властность его фигуры.   — Что ты здесь делаешь, милая? Мы должны были встретиться только через четыре дня.   — Я… не знаю, куда идти. Можно я побуду с тобой? — Голос Блум дрогнул, а в глазах стояли слезы, которые она отчаянно пыталась сдержать.   Валтор, оценив ее состояние, медленно поднялся, налил бокал темно-рубинового вина и протянул ей.   — Я не пью…   — Сегодня — исключение. Расслабься, расскажи, что случилось, и мы найдем решение.   Блум взяла бокал, ее пальцы на миг коснулись его руки — и будто искра пробежала между ними. Ее огонь, ее магия жаждала воссоединения с его стихией. Девушка резко поднесла бокал к губам, осушила его одним глотком, и капля вина скатилась по ее шее, исчезнув в вырезе платья.   Валтор замер, завороженный этой картиной, но тут же взял себя в руки. Он сел на край стола, ближе к ней, и спросил мягко, но с едва уловимой насмешкой:   — Что же заставило тебя примчаться ко мне в такой поздний час и выпить залпом крепленое вино?   — Это… неважно. Тебе будет неинтересно.   — Опять твой принц?   Блум сжала пальцы, опустив взгляд. Валтор отвернулся к окну, будто разглядывая ночной лес, но на самом деле — лишь чтобы отвлечься от ее вида. От рыжих волос, дрожащих губ, от того, как ее плечи содрогаются в попытке сдержать рыдания.   — Диаспора беременна… — прошептала она наконец. — Я столько раз прощала его «королевские дела», но теперь… я не знаю, что делать.   Валтор усмехнулся.   — Полагаю, ты наконец оставишь этого глупца и начнешь жить для себя? Это единственное разумное решение. Принцесса Диаспора была обещана Скаю давно — их семьи сделают все, чтобы скрепить союз.   — Тогда почему мне врали? Зачем убеждали, что я любима?   — Скай слаб. Если бы он действительно хотел, ты бы сейчас правила Эраклионом, а не рыдала в моем кабинете.   Он не успел договорить — за спиной раздалось тихое всхлипывание. Блум сидела, сгорбившись, кулаки вцепились в складки платья. Валтор медленно подошел, протянул платок, аккуратно убрал выбившуюся прядь с ее лица и приподнял ее подбородок, заставив встретиться взглядом.   — Разве он стоит хотя бы одной твоей слезы?   Блум вцепилась в его руку, и в тот же миг между ними вспыхнуло то самое необъяснимое притяжение — огонь к огню, магия к магии. Не думая, она вскочила со стула, прижалась к нему, коснулась скул, провела пальцами по линии челюсти — и поцеловала.   Это длилось мгновение, но за него она ощутила больше страсти, чем за все месяцы с Скаем.   И не только она.   Валтор на секунду остолбенел, его пальцы непроизвольно сжали ее талию, но затем разум взял верх. Он отстранился, тяжело дыша, прижал лоб к ее лбу.   — Милая… что мы делаем?   — Валтор, пожалуйста… — Она обвила его шею руками, и голос ее звучал как мольба. — Я больше не могу… Поцелуй меня снова.   И на этот раз он не сопротивлялся.   Его губы отвечали ей с такой же жадностью, но вдруг — резкий отрыв. Валтор отстранился, дыхание сбивчивое, пальцы впились в ее талию так, что даже сквозь ткань платья она почувствовала их жар.   — Блум… — его голос звучал хрипло, почти предупреждающе. — Ты не понимаешь, что делаешь.   Она не отступала. Ее руки скользнули под его рубашку, ладони прижались к мускулистой спине — и он резко замер.   — Я понимаю. — Шепот, горячий, как пламя. — Я хочу этого.   Валтор зажмурился, будто пытаясь собрать волю в кулак, но ее пальцы уже путешествовали по его груди, а губы обжигали шею.   — Ты чиста, — прошептал он, и в его голосе прозвучало что-то почти… болезненное. — Ты отдашь свою невинность заклятому врагу на столе в темном кабинете? Ты пожалеешь.   Она откинулась назад, опершись ладонями о полированную древесину. Ее глаза горели.   — А разве Скай заслужил ее больше?   Валтор резко выдохнул. Его пальцы сжали ее бедра, но не приближали, а словно удерживали на расстоянии — последний бастион контроля.   — Это не месть, милая. Это должно быть… иначе.   — Тогда покажи мне, как должно быть.   Она потянулась к нему, но он перехватил ее запястья, прижал к столу, наклонился так близко, что их дыхание смешалось.   — Последний шанс, принцесса. — Голос низкий, опасный. — Ты действительно готова отдаться мне? Прямо здесь, на этом столе?   Ответом стал ее поцелуй — стремительный, властный, лишающий разума.   И на этот раз он не стал останавливаться.   Его пальцы впились в кружевную ткань её белых трусиков, и Блум вздохнула, почувствовав, как прохладный воздух коснулся обнажённой кожи. Валтор не порвал тонкое бельё – напротив, снял его почти церемонно, будто разворачивая драгоценный дар. Его пальцы скользнули по её бёдрам, оставив за собой мурашки, прежде чем он резко притянул её к себе. — Теперь ты готова? — его голос звучал как обжигающий шёпот, но в вопросе не было сомнений. Только предупреждение. Она не успела ответить. В следующий миг он вошёл в неё резко – без предисловий, не давая передумать. Блум вскрикнула, вцепившись в его плечи, но не оттолкнула. Его ладони оставляли синяки на её бёдрах, фиксируя её в нужном положении. — Дыши… — прошептал он ей в губы, и его голос звучал так, будто он сам балансировал на краю.  Она зажмурилась, чувствуя, как её тело разрывается между болью и чем-то другим — жгучим, пульсирующим, ненасытным… — Ты…— она задыхалась, её ногти впились в его спину, — ты сводишь меня с ума! Валтор рассмеялся — низко, глухо, почти зверино — и намеренно медленно провёл ладонью от её шеи вниз, к груди.  — Ты сама пришла ко мне, принцесса. И тогда он начал двигаться.  Каждое его движение было властным, но в то же время выверенным — будто он боялся причинить ей боль, но не мог остановиться. Блум впилась пальцами в его спину, чувствуя, как мускулы играют под ее ладонями.   — Валтор… — ее голос сорвался в стоне, когда он наклонился, прижавшись губами к ее шее.   Он не спешил. Его руки скользнули к застежкам ее платья, и одна за другой они расстегнулись под его пальцами. Ткань разошлась, обнажив бледную кожу, покрытую легким румянцем. Валтор замер на мгновение, его дыхание стало тяжелее.   — Ты прекрасна… — прошептал он, и в его голосе не было привычной насмешки, только хриплый, почти благоговейный восторг.   Его ладони скользнули по ее плечам, сдвигая ткань вниз, пока платье не упало на пол бесформенной грудой. Блум вздрогнула от прохлады, но тут же его тело прижалось к ней, согревая.   — А ты…— она неуверенно тронула пуговицы его рубашки, — …слишком одет. Валтор усмехнулся, но позволил ей расстегнуть рубашку. Ткань распахнулась, открыв мощный торс, покрытый шрамами — отметинами его прошлого. Блум провела пальцами по ним, чувствуя, как он напрягается под ее прикосновением.   — Нравится? — его голос звучал глухо, но в глазах читалось что-то новое — почти уязвимость.   Она не ответила словами. Вместо этого наклонилась и прижалась губами к самому заметному шраму — над сердцем.   Валтор резко вдохнул, его пальцы вцепились в ее волосы.   — Ты играешь с огнем, принцесса. — А ты разве не огонь? — она подняла на него взгляд, и в ее глазах горел вызов.   В ответ он резко поднял ее и прижал спиной к столу. Его руки скользнули по ее бедрам.   — Тогда гори со мной. Их тела слились вновь, уже без препятствий, кожа к коже. Каждое прикосновение было словно вспышка — горячее, чем ее магия, глубже, чем боль.   Он не торопился теперь, двигаясь медленно, заставляя ее чувствовать каждый момент. Его губы не покидали ее кожи — шея, плечи, грудь… Каждое место, которого он касался, словно прожигалось насквозь.   —   Я не… не выдержу… — Блум задыхалась, ее пальцы сжали .   Валтор притянул ее к себе, заставив почувствовать каждый дюйм его тела.   — Ты выдержишь. Ты сильнее, чем думаешь. И когда волна накрыла ее, она поняла — он прав.   Ее тело выгнулось в его руках, словно тетива лука, натянутая до предела. Губы разомкнулись в беззвучном крике, пальцы впились в его плечи, оставляя на коже алые царапины. Валтор прижал ее к себе, чувствуя, как она дрожит, как каждое ее внутреннее сжатие вытягивает из него последние капли самообладания. — Блум... — его голос прозвучал хрипло, почти молитвенно.   Он больше не мог сдерживаться.   Резкий толчок — и он погрузился в нее до конца, чувствуя, как ее тело обжигающе плотно обхватывает его. Еще один. Еще.   — Смотри на меня, — прошептал он, и когда ее затуманенные глаза встретились с его горящим взглядом, Валтор потерял контроль.   Глубокий, властный толчок — и он замер, впиваясь пальцами в ее бедра. Горячая волна накрыла его, вырвав низкий стон. Он чувствовал, как наполняет ее, как их магии сплетаются воедино — огонь и огонь, стихия и стихия.   Они дышали в унисон, лоб в лоб.   — Ты... — Блум попыталась говорить, но слова потерялись где-то между их губами.   Валтор медленно выпрямился, его руки — обычно такие твёрдые, такие уверенные — слегка дрожали. Он провёл пальцем по её нижней губе, смахивая каплю пота, и его ледяные глаза горели такой непоколебимой уверенностью, что у неё перехватило дыхание.   — Теперь ты моя. В этих трёх словах не было ни сомнений, ни игры. Только железная убеждённость, звучавшая как приговор и как обет одновременно. Голос его не дрогнул — низкий, тёплый, пропитанный чем-то глубинным, первобытным. Он знал. Знал, что после этого ничего уже не будет прежним.   Знал, что ни она, ни он не смогут забыть этого.   Знал, что, даже если завтра она попытается убежать, её тело уже будет помнить его. И самое главное — знал, что не отпустит. Не теперь.   Не после этого.   Блум видела это в его взгляде — в том, как его пальцы слегка сжали её подбородок, будто отмечая свою территорию. В том, как его дыхание, всё ещё неровное, совпало с её.   Он не спрашивал.   Он констатировал. И от этой мысли по её спине пробежали мурашки — не от страха, а от осознания, что он прав.