Точка Немо

      Отчаяние сковало Нила ледяной хваткой. Он бежал вдоль берега, но песчаный подъем казался неприступным из-за адской боли в руке. Огонь, казалось, пожирал ее изнутри, и Нил краем глаза заметил, как по ней тянутся тонкие струйки крови. Конечность безвольно висела, словно отчужденная, не принадлежащая ему. Из горла Нила вырывались рваные хрипы, — но он не сбавлял темпа, пока его ноги еще имели возможность передвигаться и бежать. Парень плохо знал эту местность, в Портленде он бывал, но не в этой части. Нил старался обходить стороной города, находящиеся рядом с большой водой. Поэтому Портленд, штат Орегон, никогда не был его любимым местом, — густонаселенный и большой мегаполис, вблизи Тихого океана никогда не привлекал Нила. Его отец с удовольствием бы воспользовался шансом помучить своего отпрыска в этих ледяных водах.              Но вот он здесь, бежит по мокрому, холодному и противно скользящему песку, слыша позади себя знакомые голоса. К его несчастью сейчас было светло, а его медно-рыжие волосы не давали оставаться Нилу незамеченным. Ромеро и Лола постарались, вытравливая краску из его волос ядовитой химией, от которой нещадно щипало глаза и перехватывало дыхание. Но тогда это была лишь малая часть того, что терзало Нила. Каждая ссадина, каждый порез, каждый синяк на теле пульсировали болью, напоминая о реальности.              Нил не знал, где сейчас бежит — ни телефона, ни оружия — лишь бесконечная полоса песка, не сулящая ни единого укрытия. Веки отяжелели, ноги готовы были подкоситься, но пальцы, словно клещи, впивались в раненое плечо. Резкая, обжигающая боль — вот что сейчас держало Нила в сознании. И вдруг его ступню пронзило еще один вид боли: тянущей, тупой, ноющей, но Нил не остановился, чтобы понять причину. Лишь ускорил шаг, используя последние резервы сил. Впереди, словно мираж, возникла пристань, а рядом — громада корабля. Скорее всего, это один из портов этого проклятого города и Нилу повезет, если там сейчас немноголюдно.              Добравшись до пристани, Нил позволил себе передышку: огляделся, пытаясь унять дрожь в теле. Плечо онемело, но легкое движение отозвалось острой болью — значит, чувствительность еще при нем.              Прекрасно.              Деревянная лестница, ведущая на пристань, скользила ото мха. Нилу пришлось вцепиться в перила здоровой рукой, чтобы не рухнуть. Медленно, судорожно оглядываясь, он поднимался. Ни Лолы, ни Ромеро не было видно. На палубе Нил заметил лишь нескольких моряков, стоявших поодаль и громко переговаривавшихся, что давало ему шанс бесшумно проскользнуть на борт.              Ему было все равно, куда направлялся этот корабль, как долго продлится плавание. Сейчас это был единственный выход. Раненный и измученный голодом, Нил больше не мог бежать. К счастью, трап был спущен, но достаточно высок, чтобы его заметили, если он попытается подняться. Голубые глаза следили за громкими мужчинами: те двинулись в сторону, противоположную кораблю — Нил уже было подумал, что они просто проходили мимо, но один из них крикнул, махнув на судно рукой:              — Да куда он уплывет без капитана! — И разразился громким хохотом.              Значит, это капитан. И он прав: без него корабль не тронется с места. Но Нилу нельзя было задерживаться на лестнице. Прихвостни отца могли настигнуть его в любой момент. Медленно, согнувшись, он двинулся к трапу, то и дело поглядывал на моряков, но те, казалось, ничего не замечали. Взглянув на высокую лестницу, Нил понял, что, ступив на нее, он станет легкой мишенью. Пальцы задрожали, дыхание снова участилось. Рискнуть? Слишком опрометчиво. Мать бы никогда так не поступила, и ему бы не позволила.              Ноги сами понесли его обратно к укрытию. Взгляд зацепился за небольшой выступ на краю пристани. Теоретически, Нил мог бы взобраться на перила, а затем, цепляясь за выступы иллюминатора, как за ступени, добраться до верха. Он глубоко вздохнул и вдруг вздрогнул. Резко обернувшись, Нил увидел, как мужчина прощается с собеседниками и направляется к кораблю. Не теряя ни секунды, Нил вскарабкался на перила и ухватился за первый выступ. Пальцы скользили, приходилось впиваться в каркас ногтями, чтобы удержаться. Плечо горело, рука дрожала, но адреналин помогал действовать машинально, не обращая внимания на боль. Подтянувшись, Нил поставил одну ногу на выступ и тут же перехватился руками за следующий. Одна рука доставала, а вторая не могла дотянуться из-за округлой формы иллюминатора. Зашипев сквозь зубы, так как вес тела пришелся на раненую руку, Нил убедился, что одна нога стоит устойчиво, и поставил вторую. Пришлось подпрыгнуть, чтобы ухватиться за выступ двумя руками, повторяя то же самое, что и в первый раз.              Несказанно повезло, что корабль был деревянным, с резными деталями, за которые можно было держаться. Благодаря им Нилу удалось забраться наверх. Быстро оглядев палубу и не увидев никого из матросов, он рухнул вниз, пытаясь отдышаться. Руки были словно ватные, тело горело, словно объятое лихорадкой. Но оставаться здесь было нельзя. Скоро появится экипаж, и повезет, если его просто выкинут за борт.              С трудом поднявшись, Нил спустился по ступенькам в сторону грузового отсека — двери в самой нижней части судна. Когда парень приблизился к ней, намереваясь открыть, совсем рядом раздались голоса и смех. Рывком распахнув незапертую дверь, Нил шагнул в темноту и тихо прикрыл деревянную ставню. В трюме было темно, приходилось наощупь спускаться по лестнице, крадясь и едва дыша. Чем ниже он спускался, тем холоднее становилось. Нил не знал, что везут на этом корабле, но его ладонь нащупала большую коробку. Принюхавшись, он не почувствовал запаха рыбы или чего-то резкого. Значит, это не еда. Надеясь найти что-то вроде бинта, Нил какое-то время бродил по, казалось, бесконечному помещению, но безуспешно. Проковыляв в дальний угол трюма, Нил уселся между двумя коробками, словно за защитным барьером, чтобы его не заметили, если включат свет. Пол был ледяным, но юноша все равно снял футболку со здорового плеча и оторвал от нее лоскут. Кое-как перевязав раненое плечо, Нил завалился на одну из коробок. Спать было опасно. В любой момент моряки могли спуститься вниз, чтобы проверить груз. Но слабость одолевала. Несколько дней без сна, если не считать времени, проведенного в беспамятстве, без еды и с минимальным количеством воды. Веки закрылись сами собой, и Нил, измученный борьбой, перестал сопротивляться сну.              

𓇼 ⋆.˚ 𓆉 𓆝 𓆡⋆.˚ 𓇼

      Резкий удар вышвырнул Нила из цепких объятий беспокойного сна. Голова с силой врезалась в жёсткий каркас коробки, а резкая боль пронзила висок, заставляя его вскрикнуть, — глаза наполнились слезами. Звон в ушах на мгновение заглушил все остальные звуки, словно отрезая его от мира. Корабль тряхнуло так, что груз сорвался с места, и массивные коробки поползли вбок. Инстинктивно Нил успел выскользнуть из своего укрытия, прежде чем его накрыла лавина из ящиков. Оглушительный грохот обрушился сзади — обернувшись, Нил увидел, как коробки, словно домино, рушатся одна на другую, не выдерживая веса и удара, разлетаясь в щепки.              Нил лихорадочно искал глазами пути к спасению, но его окружала лишь кромешная тьма. С палубы доносились крики, полные ярости и паники, отчего кровь стыла в жилах. Он замер, пытаясь принять решение: судя по всему, за бортом бушевал шторм небывалой силы, если учесть разрушения в трюме. Он мог бы попытаться пробраться к шлюпкам, воспользовавшись хаосом и паникой, но его незнание корабля сводило шансы к нулю.              Очередной удар швырнул корабль в сторону, и Нил, не найдя опоры, со всей силы врезался в металлическую балку, поддерживающую стену. Жгучая боль пронзила руку, словно её окунули в расплавленную лаву; будто нервы оголились и теперь нещадно пульсировали. Из глаз брызнули слезы, вырывая невольный крик из груди. Ему повезло оказаться в узком проеме, свободном от коробок, иначе он был бы погребён под грудой ящиков. Не доверяя своим ногам, Нил пополз к разбитым ящиком, надеясь найти что-нибудь полезное, но обнаружил лишь разбросанную одежду и какие-то металлические обломки. Отчаяние сдавило горло. На мгновение Нил задумался, что хуже: погибнуть в кораблекрушении или от рук отца. Решение пришло мгновенно — первое казалось менее мучительным.              Судно трясло и бросало из стороны в сторону, под ногами хлюпала холодная вода. Выругавшись сквозь зубы, Нил принялся молиться, чтобы это была вода с палубы, а не из пробоины в корпусе. Дверь в трюм оставалась нетронутой — видимо, экипаж в последнюю очередь беспокоился о грузе. Нил ухватился за перила, чтобы не быть отброшенным по всему трюму при очередном ударе — не хватало ещё одной травмы, которая могла лишить его сознания. Ноги разъезжались, вода прибывала стремительно, уже достигая щиколоток, и, если так продолжится, ему придётся выбираться наверх.              Крики с палубы стали тише, но не прекращались. Крепче сжав перила, Нил зажмурился — он никогда не боялся воды и глубины, но сейчас сердце колотилось так сильно, словно собиралось вырваться из груди. Он видел лишь собственные руки, судорожно вцепившиеся в металл, и яркие вспышки света, пробивающийся из-под двери наверху. Когда Нилу показалось, что шторм начал стихать, оглушительный треск разорвал тишину, из-за чего заложило уши, и руки непроизвольно сжали железные прутья с удвоенной силой. Пол под ногами задрожал, по кораблю прокатилась ударная волна, грозя разломить судно на части. Крик стал громче. Нил понял, что пора бежать. Не отпуская перил, он медленно, боясь рухнуть обратно вниз, начал подниматься. Дверь распахнулась как раз в тот момент, когда дрожащая рука потянулась к ней. Моряк, стоявший по ту сторону, смотрел на него с животным ужасом в глазах, его рот открылся в беззвучном крике.              Человека, еще секунду назад стоявшего перед ним, отбросило в сторону, словно тряпичную куклу. Благодаря узкому подъему наверх, Нил не улетел в бушующий океан вслед за ним.              За страх быть обнаруженным больше не стоял на пути. Выглянув наружу, Нил почувствовал, как сердце пропускает удар: ночь отступила, однако небо было тёмно-синим, почти чёрным. Вспышки молний на мгновение озаряли его, превращая в багряно-фиолетовое, давая понять, где начинается океан. Ветер выл вокруг, стремясь сорвать Нила с места и швырнуть в бездну. Едва ли что-то было видно: только разъяренный океан, жаждущий новых жертв. В горле пересохло, и он с трудом сглотнул.       В кромешной тьме, без проблесков света, Нил не мог отличить небесный свод от бездны. Казалось, мир превратился в единое, бесконечное тёмное полотно. Сердце бешено заколотилось, грохоча в ушах наравне с раскатами грома. В оцепенении Нил вышел на палубу, цепляясь за всё, что попадалось под руку. Вокруг простилался лишь бесконечный чёрный океан, чьи глубины не видел ни один живой человек. Крупная дрожь пронзила тело. Он чувствовал себя ничтожно маленьким в эпицентре бушующей стихии, и как только в сознании всплыла картина его падения в ледяную бездну, из горла вырвался нервный смех, быстро перешедший в истерический. Нил рухнул на колени, не в силах совладать ни с собой, ни с окружающим хаосом. Треск и дрожь под ногами повторились, и Нил увидел стремительно разрастающуюся трещину посередине судна. Смех оборвался.       Вокруг не было ни души. Ни матросов, ни голосов — ничего. Нил задумался, что будет, если он сейчас разбежится и прыгнет в воду? Корабль вряд ли выдержит еще один удар волны, его разломит пополам, и он в считанные минуты уйдет под воду, образовав воронку, которая поглотит Нила так же быстро, как и обломки судна.              Вода хлестала по лицу, словно тысячи острых лезвий. Нил поднял глаза вверх в тот самый момент, когда очередная волна обрушилась на палубу. Инстинктивно он сделал вдох, захлёбываясь водой — жгло в носу, слезились глаза, а руки будто приклеились к деревянной обломку, когда-то бывшему перилами.       — Надо прыгать, — прошептал Нил, боясь даже подумать о глубине, которая его ждёт, — н-надо.              Поднявшись с колен, Нил попытался сделать шаг, но его сбила с ног новая волна. Оглушительный раскат грома привёл его в чувства: он всё равно не выживет, погибнет в этих водах, но как мучительно — зависело от случая. Рванувшись вперёд, пока его снова не сбили с ног, Нил оперся на борт, зажмурившись так сильно, что перед глазами заплясали чёрные звёздочки.              Как громко.       Как много звуков вокруг.       Треск. Гром. Всплеск.              Резко тряхнув головой, Нил заставил себя открыть глаза. Никакой суши. Даже намёка. Отбежав назад на несколько метров, он стянул с ног скользкую обувь. Босые ноги коснулись ледяной деревянной поверхности, и он разбежался.       Перепрыгнув через борт, Нил что было сил, оттолкнулся от него. Мгновение — и его поглотил океан.       

𓇼 ⋆.˚ 𓆉 𓆝 𓆡⋆.˚ 𓇼

      Приходить в себя было мучительно. Нил не мог вдохнуть, словно что-то его сдерживало. От нехватки воздуха он попытался вскочить, но слабость в руках вернула его обратно. Он рухнул на тёплый песок, выбивая из лёгких остатки воды, и удар, к счастью, помог ему сделать вдох.              Нил не спешил двигаться. Лёжа с закрытыми глазами, он старался прислушаться к окружающим звукам. Кроме шума ветра, прибоя и криков птиц он ничего не слышал. Приоткрыв один глаз, Нил заметил человеческую тень, скользнувшую по песку рядом с ним. Резко вскочив, опираясь на дрожащие руки, он судорожно огляделся. Сердце колотилось в горле, и Нил прокашлялся. Ему хотелось пить. О еде он даже не мечтал — желудок был пуст уже сутки, а тошнота стала постоянным спутником.              Убедившись, что вокруг никого нет, во всяком случае, на первый взгляд, плечи опустились в облегчённом выдохе. Нилу удалось встать на ноги, хоть его и покачивало. Золотистый песок был чистым, вдоль берега росли пальмы. Место выглядело как первоклассный курорт, если бы не его положение. Прохладная вода коснулась кончиков пальцев, заставляя Нила поежиться. Он повернулся спиной к океану и увидел высокую скалу, уходящую ввысь, словно опоясывающую весь остров. Подняв взгляд, он заметил что-то похожее на человеческий силуэт у выступа в скале, и ноги сами понесли его вперёд. Тень постепенно приобретала очертания человека — в скале был небольшой проход, скрытый свисающими растениями. Стоило Нилу моргнуть, и человек со светлыми волосами исчез.              Парень сглотнул. Неужели он здесь не один? Или это галлюцинация, вызванная ударом головой? Нет. Он должен убедиться в том, что видел. Но стоило Нилу опустить взгляд, как тошнота подступила к горлу. Прикрыв рот рукой, он попытался глубоко дышать. Ему нужно поесть, иначе он снова потеряет сознание. И обработать плечо — солёная вода замедлит заживление. Может, удастся найти какие-нибудь знакомые растения, которые можно было использовать как лекарство.              Нил осторожно огляделся и ещё немного постоял, безуспешно пытаясь прийти в себя. Его шатало, но он упрямо двигался вдоль берега. Недалеко от места, где он очнулся, нашлись обломки корабля — балку с металлическим наконечником, которую Нил решил взять с собой на всякий случай. Зрение было каким-то размытым, и он не сразу заметил между скалами проход, поднимающийся вверх. Это не выглядело творением природы — каменная лестница вела в арку. Подниматься туда Нил пока не решался. В случае чего, у него даже не было сил защитить себя. Вместо этого он осмотрел окрестности. Ему удалось найти гнездо с яйцами, откуда он взял два; кремень, и даже пару крабов рядом с трупом дикобраза — последнего он трогать не стал.              Бегство давно стало его спутником, и ночевки под открытым небом, когда мотель оставался недостижимой роскошью, не представляли сложности. Развести огонь для Нила было делом привычки. Сперва на углях зашкворчали два краба, следом юноша зарыл в жар пару яиц. Он заставлял себя пережевывать сочное белое мясо медленно, борясь с искушением проглотить его целиком, зная, чем чревата жадность. Небольшая трапеза словно влила в тело новую энергию. Не ту, о которой он мечтал, но достаточную, чтобы идти дальше, не падая на каждом шагу. Возможно, когда-то здесь жили люди, рассуждал Нил, но остров опустел либо из-за сурового нрава природы, либо под натиском неумолимого времени.       Медленно поднимаясь по каменной лестнице, Нил не терял бдительности. Взгляд цеплялся за малейшее движение листвы, за каждый шорох и порыв ветра — дикие звери тут наверняка водились. Поднявшись почти до конца, Нил было прибавил шагу, но замер. Внимание привлекли неизвестные устройства, укрепленные на скальных выступах по обеим сторонам, друг напротив друга. Их было хорошо видно, к тому же на них горели маленькие зеленые огоньки. Нил был уверен: если он осмелится пройти мимо, то рискует лишиться какой-нибудь части тела. Подхватив с земли камень, юноша замахнулся и бросил его в промежуток между устройствами. Раздался резкий писк, и камень в мгновение ока превратился в труху.       — Блять, — прошептал Нил, представляя, что бы стало с ним, не заметь он эти ловушки. Он прищурился, стараясь разглядеть что-то сквозь ослепительное солнце, и заметил тонкие зеленые лучи, соединяющие устройства друг с другом. Значит, если их не касаться, можно пройти.              С этими мыслями Нил начал осторожно пробираться вперед. Он насчитал шесть пар устройств, и, миновав последнюю, облегченно выдохнул. Если все это до сих пор работает, возможно ли, что и создатель жив? Добравшись до вершины, Нил огляделся. Первое, что бросилось ему в глаза — протоптанные тропинки. Они не успели зарасти травой, словно кто-то ходил по ним каждый день. Нил двинулся вперед и вскоре достиг развилки. Куда идти? Он не знал, но решил свернуть направо. И тут же застыл, пораженный увиденным. За деревьями, еле различимая, но вполне реальная, высилась мельница, исправно работающая. Не раздумывая, Нил направился к ней, пока не дошел до еще одной развилки, где одна тропинка вела к небольшой лестнице. Сердце бешено колотилось в груди, глаза отказывались верить в увиденное: за лестницей простирались поля, и не просто заброшенные, поросшие сорняками, а засеянные золотистой рожью. За ней ухаживали, и ухаживали хорошо, это было очевидно.       В итоге повернув направо, по тропинке к мельнице, Нил поднялся по лестнице и убедился: деревянный механизм действительно работал, с негромким гулом вращая огромными лопастями, заставляя Нила завороженно смотреть на них. Рядом с мельницей стояла небольшая постройка с сундуками. Подходить к ним, а тем более открывать, юноша не стал. Скорее всего, там хранилось зерно. Чуть поодаль виднелась тележка.       Нил развернулся и пошел дальше. Он заметил старинную печь, в которой еще тлели угли. Меха для раздува лежали рядом. Небольшое строение без двери казалось слишком заманчивым. Боль в плече усиливалась, усталость накатывала волнами. Он вошел в прохладное помещение, где приятно пахло травой и глиной. Там Нил обнаружил гончарный круг, чашу с водой и несколько готовых, но не обожженных изделий.              Засмотревшись, Нил не заметил, как споткнулся обо что-то и полетел вперед. Ноги отказывались слушаться, усталость свалила с ног. Нил не попытался подняться. Он подполз к стене, стараясь унять боль в голове и плече прохладой камня. Но вместо облегчения по спине пополз неприятный холодок. Тело охватила дрожь. Обхватив себя руками, Нил уткнулся головой в колени, делая глубокие вдохи. Ему было холодно, страшно и неимоверно больно.              И впервые в жизни он хотел просто уснуть, не боясь, что больше не проснется. В голове, словно последнее воспоминание, возник образ человека, смотревшего на него со скалы. Нил мог поклясться, что теперь светлые волосы долго будут преследовать его во снах.