Любимый

Осталось несколько дней, как Феликс закроет сессию. За последний месяц парень претерпел много изменений: оптимистичный настрой, сон — всё сошло на нет из-за большого количества домашнего задания, но больше всего Хёнджина беспокоило сильное изменение во внешности, в плане веса: он стал стремительно его терять. Это очень насторожило парня, ведь раньше он не замечал этого в Ликсе, а сейчас потерю можно увидеть невооружённым глазом. Одним из февральских вечеров Хван всё-таки решил поговорить со своим возлюбленным. Они вместе делали проект, и в какой-то момент парень услышал еле слышное урчание живота Ликса. Посмотрев на любимого, Хёнджин спросил: — Хочешь кушать? Ли замешкался, отведя взгляд на проект: — Нет. Сначала Хвану это показалось слегка странным, но он не хотел настаивать: «Когда захочет, тогда и поест». Тем не менее, через небольшое количество времени парень слышит уже не простое урчание живота, а целый двигатель комбайна внутри Феликса. Как ни странно, Ликс даже не шелохнулся в сторону кухни. У парня эти бездействия начали вызывать непонимание и негодование. Подсев ближе, Хёнджин приобнял Ли за талию: — Всё в порядке? — Да-да, всё хорошо, — продолжая усердно ковырять что-то в руках, говорил парень. — Ликси, с тобой точно всё в порядке? В последнее время ты стал меньше кушать, я волнуюсь, — Хван уселся перед парнем, тем самым заставив проявить на себя внимание. Ли старался не смотреть на обжигающий взгляд напротив, но это было слишком сложно. Невозможно. — Я, я просто… — не успел Ликс договорить, как его прервал Хёнджин: — Просто что? Ты снова сел на диету? Для чего? Зачем? — Да не знаю! — неприятный ком подступил к горлу. — Не… знаю… — Любимый… — с глаз стали подступать горячие капли. Отрицание. Парень притянул Феликса к себе и прижал. Поглаживая светлую головку, Хёнджин успокаивал, пытаясь не сделать хуже. Парень всячески уходил от ответа, но вскоре, когда Ликс перестал дрожать, а сознание обрело ясность, он рассказал, что со школьных пор не воспринимает свою внешность, что всегда хотел стать лучше, думал, что проблема отрицания общества скрывалась в его внешности, хоть это было совсем не так. Совсем не так. Отстранившись, Хван вытер влажные уголки глаз от слёз, следом кротко поцеловав Ли в лоб, произнёс: — Ты всегда был и остаёшься для меня самым прекрасным человеком, когда-либо встреченным на свете, Ликси, ты — солнышко. Я не знаю, кто и зачем тебе вбил эту ерунду, но ты должен понимать, что диеты и изнуряющие голодовки ни к чему хорошему не приведут, — всё также, поглаживая нежную кожу парня, проговаривал Хёнджин. — Любимый, ты очень красивый, ты даже не понимаешь, насколько… — после последовала тишина, тишина, пропитанная спокойствием и теплом. Тишина, в которой можно было услышать едва слышные голоса улицы, шуршание домашнего питомца. Перебирая лапками, беленькая кошка запрыгнула на маленький диванчик позади Ликса, создавая уютную атмосферу. Снова обняв Хвана, Феликс нашептал мало слышное: — Я тебя люблю. — Я тоже, — всё так же тихо произнёс парень. Привстав, Хёнджин поцеловал любимого в губы, невесомо, нежно-нежно. Мимолётно. Скорее романтичную атмосферу прервал не маленький, а уже огромный трактор внутри Ликса. Отстранившись, парни обменялись тёплыми взглядами, похихикали с ситуации. Взяв друг друга за руки, потопали на кухню. После этого разговора Ли ни в чём себе не отказывал в еде, перестал сидеть на диетах, и, что немаловажно, Феликс начал принимать себя. — Любимый. — Мм? — с набитым ртом спросил парень. — Ты прекрасен.