Победа Теодора Нотта

      Кто-то пытался выломать дверь.       Явно пытался, потому что по ней пинали. Усиленно так, словно вкладывая максимум ярости.       Живоглот громко зашипел, спрыгнув с кровати, и ринулся прочь из спальни. Предатель.       Схватив палочку с прикроватной полки, Гермиона двинулась к входной двери. Настенные часы показывали два ночи.       Некто, навестивший ее в столь поздний час, вряд ли пришел с добрыми намерениями. Гермиона мысленно уповала, что это пьянчуга-сосед мистер Джонсон перепутал двери и, утопая в хмельном помутнении, ломился в чужой дом.       Удары повторились. Громче. Словно злее.       — Твою мать.       Страх нарастал ежесекундно. Приблизившись к двери, Гермиона проверила защитные чары.       Сняты.       Чертовы чары сняты. Там на крыльце стоит не пьяный маггл, а гребаный волшебник.       — Кто там? — палочка в ее руках подрагивала.       Не поймите ее неправильно. Гермиона Грейнджер не была трусихой.       Но сейчас, в два часа ночи, когда кто-то (наверняка конченый) долбил в ее входную дверь, она…       Банально испугалась.       — Теодор Нотт, — представился незнакомец. — Я хочу ответить на вопрос.       Что?       — Что? — ей, похоже, почудилось.       — Грейнджер, блядский Мерлин, ты задала мне вопрос. Я пришел ответить на него.       Рука с палочкой опустились. Голос точно был ноттовским. Но какого черта он делал здесь в такое время?       Гермиона немедля распахнула дверь.       Промокший до нитки и пьяный в стельку Тео едва держался на ногах, стоя у нее на крыльце. На улице буйствовал ливень.       — Тео, что ты…       — Нет, — перебил он.       — Чего? — нахмурилась Гермиона.       — Я говорю, — Нотт заикнулся, — что за мою свободу не боролись бы столько людей. Я — пустое место.       Гермиона была уверена, что это очередной глупый розыгрыш, и где-то за углом стоит Джордж Уизли, который этот упомянутый розыгрыш и задумал. Потому что кто в здравом уме придет в два часа ночи отвечать на вопрос, который Гермиона задала вскользь, нет, даже наобум? К тому же, больше недели назад.       — Ты идиот, Нотт? Хотя, почему я спрашиваю? — она картинно всплеснула руками. — Нет, я серьезно, иди проспись. Полечи голову или еще что. Мне похер.       Она вознамерилась захлопнуть дверь, но Тео вдруг опередил ее, нагло ввалившись в дом.       — Нотт, какого драккла? — шипела Гермиона, ощутив, как ноздри защекотало неприятное алкогольное амбре. — От тебя несет, как от винной бочки.       — Надеюсь, я пахну как «Херес-де-ла-Фронтера»? — очень пьяно пробубнил Теодор, расплываясь в хитрой улыбке. — Редчайшее вино тысяча семьсот семьдесят пятого года. Их, кстати, всего… пять… бутылок осталось.       Удивительно, как он сохранял подобные знания, будучи в таком состоянии «нестояния».       — Нет, — фыркнула Гермиона, — скорее как вино за два фунта стерлинга из «Теско».       Теодор рассмеялся.       — Ты такая смешная. Не то что раньше.       Первой реакцией Грейнджер было желание зарядить беспардонному нахалу между ног, но червячок под названием «совесть» яро затвердил: «Гермиона, ты хоть и стала беспринципной сукой, но пожалей бедного парня. Бить его сейчас — это как бить маленького ребенка!»       Закатив глаза, Гермиона подтолкнула Нотта к дивану, что стоял посреди маленькой гостиной.       — Ложись, — приказала она. — Дом новый, я еще не подключала каминную сеть. А аппарировать тебе сейчас — это смерти подобно.       Издав нечленораздельный звук, Тео осмотрелся, уперев руки в бока.       — А душ? — спросил он.       — Дома у тебя будет, очевидно. Ложись давай.       Гермиона чертовски устала за день: Джинни попросила ее помочь выбрать мебель для отремонтированных комнат на Гриммо, потому что Гарри вечно на работе. Астория затаскала ее, казалось, по всем детским магазинам: маггловским и не маггловским. А ранним утром Пэнси приспичило отведать круассаны в новой волшебной кофейне. Весь день в бегах.       — Попроси своих эльфов, — вальяжно развалившись на диване, подал голос Теодор, — чтоб утром приготовили мне яйцо Бенедикт с двумя ломтиками сыра и ветчиной…       — На утро у вас будет отменное блюдо, которое называется «Вам пора», — подмигнула ему Гермиона и, потушив свет, двинулась в спальню. — Спокойной ночи, мистер Нотт.       Раздевшись, она легла на кровать, уповая на то, что бесконечный кошмар не станет преследовать ее этой ночью.       Но судьба не оказалась к ней столь благосклонна.

***

      Гермиона лежит на холодном полу Тайной комнаты, тысячи клинков терзают ее тело, вырезая одно мерзкое слово.       Снова и снова.

Г Р Я З Н О К Р О В К А

      Гермиона кричит. Истошно кричит. Орет. Просит маму помочь ей.       Но мама не придет. Мама ее не помнит. И никогда не вспомнит. Она одна. Совершенно она.       А клинки один за другим продолжают царапать нежную кожу, оставляя глубокие раны.       Гермионе больно. Чертовски больно.       Она пытается встать. Не может. Ноги связаны, руки тоже.       Гермиона может лишь кричать.       Кричать.       Кричать.

***

      — Грейнджер!       Кто-то плеснул ей холодной воды в лицо. Гермиона мгновенно вскочила и увидела перед собой…       Обеспокоенного Нотта.       — Ты как? Нормально? Ты очень сильно кричала, — хмуря брови, осведомился он, присев на край кровати.       Гермиона плюхнулась обратно на подушку, плотно зажмурившись.       — Не твое дело. Тебе не пора?       После секундной тишины раздался самодовольный смешок.       — Я хотел поблагодарить тебя, — продолжил Теодор чарующим голосом, чем неимоверно выбесил. — Быть может, угостить завтраком за то, что не оставила спать на улице под дождем.       Гермиона приоткрыла один глаз.       — Ничего себе, — деланно восхитилась она. — А дальше что? Цветы, свидание под луной и померанский шпиц на четырнадцатое февраля?       — Блядь, ты когда так сильно изменилась, Грейнджер?       — Отвали.       Плюнув на внешний вид, состоящий из одних трусов и тонкой просвечивающей майки, Гермиона поднялась с постели и проследовала в ванную.       — Что говорят о твоих метаморфозах Поттер и Уизли?       — Они в полном восторге, — солгала Гермиона, не понимая, почему Нотта вообще волнуют такие вещи. С Уизли они год как не общались, а Гарри погрузился в семейную идиллию.       Она взяла зубную щетку, пасту и посмотрела на стоящего в дверях ванной парня. Он выглядел свежо. Странно, однако. Гермиона же после таких попоек выглядела как пожеванный башмак.       — Я думаю, ты врешь, — твердо заявил Теодор, чуть кривя уголок губ в усмешке.       — Я думаю, что думать — это не твое сегодняшним утром, — подмигнула в ответ Гермиона.       Повисло тягостное молчание. Грейнджер демонстративно начищала зубы, пока Теодор пялился на нее. Что ему нужно?       — Так и будешь стоять?       — Пытаюсь понять, не связаны ли кошмары с твоим нынешним отвратительно-дерзким поведением, — невозмутимо поведал Теодор. — Тебя не проклинали?       — Проклинали, иначе как объяснить твое появление посреди ночи? Кстати, ты дал клятву мне.       — Клятву? — опешил Нотт.       — Да, магическую. Сказал: «О, Гермиона, не могла бы ты принять в дар все мои ячейки в Гринготтсе? Умоляю!»       Теодор на мгновение завис, будто пытался разобраться, шутит ли она или говорит взаправду.       — Остришь, Грейнджер? — взгляд его помрачнел, а слова наполнились ядом.       Гермиона же хотела было ответить, но вдруг раздался стук в дверь. Как она могла забыть?!       — Ааа, Мерлиновы яйца! — выругалась она. — Джинни и Астория запланировали позавтракать у меня. Какого… Черт. Так… ты, — она зло взглянула на безразличного ко всему происходящему Теодора, — Вали давай.       — О нет, — Нотт лукаво улыбнулся. — Я их встречу. Уверен, они будут озадачены моим присутствием.       — Вот ведь кусок…       — Тише, Гермиона. А то моя месть за твою дерзость станет ещё более изощрённой.       Из доброго парня, разбудившего ее от кошмара, Нотт в одночасье превратился в высококлассного мудака. Теодор картинно склонил голову и двинулся к входной двери, вознамерившись открыть ее. Подруги наверняка впадут в ступор, увидев Нотта в ее доме. Утром!       — Нет, Нотт, стой! — выбежала следом Гермиона и не придумала ничего лучше, чем…       Запрыгнуть на спину Теодора.       В этот самый миг входная дверь открылась и в дом вошли Джинни и Астория.       — Гермиона, прости, чары были сняты, и я… — Асти широко распахнула глаза, взирая на полуголую Гермиону, которая повисла на Теодоре, — открыла дверь ключами, которые ты мне дала.       — Мы помешали? — насмешливо вскинула бровь Джинни.       — Нет, — моментально спрыгнула с Теодора Гермиона, натягивая наверняка идиотскую во всех смыслах улыбку, — просто…       — Доброе утро, миссис Малфой, миссис Поттер, — манерно склонил голову Тео, перебив Гермиону. — Просто Гермиона домогается меня. Хочет. Я же не могу до свадьбы. Сами понимаете, чистокровный этикет не одобряет половые связи до брака. И, признаться, — он взглянул на наручные часы, — мне уже пора. Приятного вам аппетита, леди. Рад был повидаться.       Только Гермиона захлопнула рот, который раскрылся от неимоверного хамства и лжи, сочащегося изо рта наглого «чистокровного» дурака, как Теодор Нотт растворился в воздухе.       — Ого, не знала, что ты настолько отчаялась, Гермиона, — покачала головой Джинни.       — Нет, я предполагала, что ты до сих пор страдаешь по Рону, но… Неужели всё настолько плохо, что ты пристаешь к бедному Тео? — абсолютно серьезно спросила Астория. — Милая, давай я познакомлю тебя с кем-то более приемлемым. Например, мой кузен из Италии, он…       — Так, хватит! Вы что, правда ему поверили? Он же идиот! Завалился ко мне вчера пьяный, пришлось вот… уложить его на диван. И потом еще… Короче, давайте уже поедим.       Девушки многозначительно переглянулись между собой, но спорить не стали. Гермиона вдруг заскучала по Паркинсон. Та бы явно не «жалела» ее.       Присаживаясь за стол, Гермиона зареклась отомстить Теодору Нотту за утренний позор.       Самым жестоким способом.