Судьба или 7 встреч

***

На Казань опустились сумерки, и наступила непроглядная ночь — время, когда из своих квартир опасно высовываться даже старикам. Небольшой город был полностью пропитан криминалом вот уже несколько долгих, которые для многих стали последними. Группировки. Парни с каждого двора сбивались в кучки единомышленников, которые «поддерживали порядок на улице». Так говорили они сами, а на самом деле разрушали мирную жизнь еще больше, превращая ее в хаус и в личный ад каждого человека. Кровь текла рекой после очередного «замеса» между пацанами за асфальт. Сотни случаев было, когда семьи теряли детей, братьев посл этого. Милиция не могла ничего сделать против нескольких ОПГ, блуждающих по их городу, как бы она не старалась. А старшим только и оставалось, что уберегать сыновей и дочерей, которые становились главной мишенью в глазах пацанов. И за это Лиза Капрыкина ненавидела родную Казань больше всего. Группировки забрали у нее практически все: брата, которого убили в одной из таких передряг, подруг, скинувшуюся из-за одного похотливого педофила, и самого близкого для нее человека. Ее первую и, кажется, единственную на всю жизнь любовь. Владимир Суворов, известный на улицах под прозвищем «Адидас», учился с ней в одном классе с самого начала. Учительница посадила их за одну парту, что заставило маленьких детей возненавидь друг друга. Вова никогда не упускал шанса подшутить над соседкой, а та в свою очередь сдавала его с потрохами учителям и дежурным по школе. В классе часто были слышны их препирательства и грозные крики рыжеволосой после того, как Володя в десятый раз за урок математики дернул за косичку. Годы пролетали с бешеной скоростью, оставляя за собой море воспоминаний. Суворов взрослел, становился более мужественным и справедливым к окружающим, а Капрыкина — умней с каждым днём, превращалась в главную отличницу и добропорядочную комсомолку. Одноклассники медленно, но верно сближались, становясь друг для друга хорошими знакомыми. Вова больше не донимал на уроках свою соседку, а та помогала ему о вам контрольных по истории и иногда даже приковала перед учителями, пренебрегая своим убеждениям. Спустя время Лиза просто пропала из школы, что начинало настораживать ее некогда ненавистного соседа. Он невольно скучал по ней. Вместе с ней исчезла и Маша — ее близкая подруга из другого класса. Парень долго бегал и узнавал, но, к его счастью, слухи разлетались, как горячие пирожки, и он быстро узнал в чем дело. Рыжеволосая потеряла в одну ночь и старшего брата, и единственную лучшую подругу. Несмотря на то, что эти события были до криков и сторов горестны для девушки, в глубине души она благодарила судьбу, сыгравшую с ней ужасную и жестокую шутку, за это. Суворов, только узнав про это, сорвался с химии и кинулся к ее дому, наплевав на угрозы учителей и наказания отца. Владимир пару раз провожал одноклассницу до дома, если было сильно темно зимой или слишком много учебников, которые девушка носила все, поэтому помнил дорогу как таблицу умножения. Встретила его Елизавета вся в слезах, красная и опухшая. Она значительно похудела с их последней встречи в школе. У Вовы тогда будто за секунду вырвали сердце из груди и начали решать скальпелем, наслаждаясь этим. Капрыкина, не останавливаясь на ни секунду, плакала ему в плечо, мочив и комкая опрятную выглаженную школьную форму, а он весь вечер просидел подле нее, успокаивая и давая ей полностью выговориться, потому что последние люди, которые могли так сделать, отдали свое тело земле, а душу небу. Родителям рыжеволосая редко, что рассказывала, понимая, что те просто не будут стараться ее понимать. Наталья и Александр всегда отдавали большее предпочтение старшему чаду, пока младшая дочь пыталась стать для семьи идеалом. Этот день и сблизил их раз и, наверное, навсегда. Они теперь не могли сказать, что являются друг другу обычными знакомыми или одноклассниками — друзья. Суворов приходил к ней ежедневно, пока та была на домашнем обучении, а девушка и была рада этому, хоть и не всегда показывала. Парень помог ей выбраться из состояния вечного траура и нескончаемых слез. Рыжеволосая улыбалась, смеялась, радовалась каким-то мелочам и главное — продолжая жить, пройдя эту трагедию, хоть и оставила огромный осадок в душе. Школьные года стремительно сокращались. Они уже были в девятом классе, когда начали осознавать, что являются друг другу кем-то более значимым, чем даже лучшие друзья. Осознание этого пробила обоих резко, будто сваливая с ног и перекрывая кислород. Володя частенько засматриваемся на Лизу, сам того же не замечая. В такие моменты для него будто переставал существовать весь этот мир. В его мыслях была только она. Парень начал каждый день, регулярно провожать ее до дома, даже если на улице еще ярко светили солнце, а легче их рюкзаков был только воздух. Он старался проводить с рай как можно больше времени. Он ненавидел любого пацана, кто пусть просто посмотрел на нее как-то не так. Однажды, Суворов избил своего друга — Костю — за то, что тот засмотрелся на рыжеволосую дольше положенного. Было ли это по-собственнически? Безусловно да. Но в этом и был весь Владимир. Он оберегал ее от всего, что казалось ему для нее опасным, старался рассмешить лишний раз, чтобы увидеть ее счастливую и прекрасную улыбку, помогал ей в любом случае. Русоволосый даже придумал для нее собственное прозвище — лисичка. На ум всегда приходило лишь это слова, когда он видел ее рыжие волосы, хитрые глаза и загадочную дерзкую ухмылку. Для обоих в этом прозвище было что-то легкое и родное, личное. А Лиза испытывала в душе что-то похоже, смотря на Володю. Перед ней уже не было того ненавистного мальчишки или надоедливого соседа по парте. Она видела в своем друге юношу, взрослого и осознанного. Для девушки он был самым близким и родным человеком, который поддерживал ее всегда. Капрыкина могла часами слушать его по телефону или в жизни, когда они гуляли. А гуляли они часто. Девушке хотелось проводить с ним время, просто общаться. Она помогала ему с уроками, прикрывала его перед родителями и вытаскивала из драк, которые он же и устраивал везде и из-за всего подряд. Он был ей настолько дорог, что она могла простить ему многое, находя уйму решений для насущных проблем. Она даже смогла его простить, когда он вступил в группировку, ничего ей не сказав. Она на дух не переносила все ОПГ, питая к ним жгучую ненависть после гибели брата и подруги. Рыжеволосая расценивала это, как удар поддых или даже нож в спину, но она приняла его и стерпела сквозь боль и пролитые слезы. Она всегда помогала ему залечить раны после замесов и драк, чтобы он не возвращался домой в крови и грязи. Елизавета к своему стыду признала, что ей безумно нравится, когда он Владимир подолгу смотрит на нее, делает комплименты, берет с собой на дискотеки в Дом Культуры или зовут в кино, дарит подарки или цветы на какой-то праздник, а иногда и просто так, без причины. Оба влюблялись, не задумываясь и не понимая зачастую, что так получается. Оба приняли это, но каждый по-разному. Суворов признал это быстро и достойно, решив, что раз есть чувства, то значит надо добиваться ответных, несмотря на трудности. А Капрыкина с трудом, отрицая это на протяжении долгого времени, страшась перемен и изменений в своей жизни. Особенно таких резких. Вова, как и решил для себя когда-то, добился той, что заняла его сердце и душу, а Лиза счастлива была, что ей повстречался такой прекрасный человек. Они любили друг друга подростковой, наивной любовью, со своими спорами и недомолвками, с первыми поцелуями и ночными прогулками, с ревностью в какие-то моменты. Расстались они также стремительно и быстро, как влюбились. Они встречались уже на протяжении нескольких лет, окончили школу вместе, были счастливы друг с другом, строили планы на будущее в Москве или Ленинграде, но в один момент все оборвалось. Инициатор их союза — Володя — и стал для них этим концом. Лиза, кажется, запомнила тот вечер в красках и в деталях, раня себя этим больше всего. Суворов позвонил ей и попросил срочно встретиться через час около детской площадки рядом с ее домом. Окрыленная чувствами и надеждами на хорошую прогулку или поход куда-нибудь, девушка собралась за считанные минуты и побежала к назначенному месту. Только увидев своего молодого человека, Капрыкина в одну секунду поняла, что грядущий разговор ей не может понравиться. И ведь оказалась права. Владимир расстался с ней, ничего не объясняя. Рыжеволосая, не сдерживаясь, начала плакать, разбитыми глазами смотря на единственного близкого. А тот в ответ твердил, обнимая ее, лишь одно: «Поверь, так будет лучше». Лиза кричала ему в лицо, отталкивая от себя и срываясь на крик, что не будет лучше ей никак от этого, размазав седую черную тушь по лицу с редкими веснушками. Она захлебывалась в своем отчаянии, утопала в беспомощности перед ним. Тогда она, как помнит, ударила ему сильную пощечину и убежала домой, закрывшись в своей комнате на нескольких долгих дней, которые казались ей вечностью. Вышла Елизавета только, когда почувствовала сильную тошноту, а раскалывающаяся голова не давала покоя. Через пару дней она узнала, что Володя уехал в армию с дальнейшей службой в Афганистане. По ее несложным подсчетам это произошла через день-два после их разговора. И он об этом ей даже не написал напоследок. Вина захлестнула ее вместе с новым приступом слез, который выплеснулся поздней ночью в ванной. Она не плохо помнила, что творилось с ней. Капрыкина била кулаками плитку, шкафчики, зеркало, разбивая руки в кровь и в мясо. Тогда ее и посетила мысль о том, чтобы покончить жизнь самоубийством. А для чего ей осталось жить? Брата нет, единственная на всю жизнь подруга марта, самый близкий человек бросил ее, не объясняя ничего, планы и цели на будущее будто перестали быть чем-то важным в один момент сразу. А родителям было, казалось, все равно на дочь, лишь мать изредка интересовалась ее жизнью, поступлением куда-то и даже отношениями с Вовой. Однако рыжеволосой до сих пор не хватало того внимания, которое каждая мама должна была дать своему ребенку, той заботы. От зеркала откололся кусок, падая на пол рядом со сгорбленной и трясущейся от слез фигурой девушки, сидящей на холодной плите. Лиза устало откинула голову, чувствуя как в глазах темнеет с каждой секундой все больше и больше. Пальцами она аккуратно нащупала осколок и крепко сжала его, пронзая нежную кожу руки чуть ли не насквозь. Боли она не чувствовала из-за успокоительных и обезболивающих, которые глотала последние дни будто вместо трех приемов пищи за раз. Тогда она думала, что все так и надо. Ее жизнь должна закончиться в холодной ванне, на полу, в луже ее собственной крови, смешанной со слезами. Капрыкина потеряла сознание через пару мирту, ударяясь с грохотом об плитку, что стало для нее спасением. Наталья обладала чутком сном и проснулась в момент, когда ее единственная дочь была практически на грани смерти. Елизавету доставали в ближайшую больницу, которая находилась в трех минутах от дома. В ней рыжеволосая вскоре пошла на поправку под присмотром опытных врачей, которых отыскал ей отец, после того, как ей перелили необходимую кровь для работы организма. Тогда она и узнала новость, которая стала для нее в тот момент явным приговором. Беременна. Капрыкина помнила те разы, когда проводила совместные ночи вместе с Суворовым, и не сказать, что сожалела. Нет. Она даже была рада, что первый раз к нее был именно с ним, но к такой ответственности не была готова. Особенно одна. Лиза долго думала оставлять нерожденного малыша или сделать аборт, но все же сохранила плод. Неделями она восстанавливалась после произошедшего, боялась и надеялась на то, что все наладится в один момент. И вот белая полоса наступила в ее жизни. Капрыкина переехала в Москву, поступив в престижный университет на экскурсовода и историка. Девушка с детства увлекалась данной темой, поэтому была рада исполнить свою мечту. К счастью, попались хорошие преподаватели, которые вошли в ее положение и помогли, поэтому студентка быстро оформила документы на домашнее обучение и спокойно следила за малышом дома, не волнуясь быть осужденной среди окружающих. И вот спустя пять лет она обдавалась своей собственной двухкомнатной квартирой в Москве, закончила учебу с красным дипломом и родила прекрасного сына, который для нее стал главной отдушиной. Ваня — так она назвала своего малыша — был чуть ли не полной копией своего отца, хотя отголоски маминого характерам и ее остроумия частенько проявлялись, что крайне забавляло саму Елизавету. Мальчик будто всегда чувствовал настроение единственного родителя, всегда стараясь по-детски поддержать. У рыжеволосой была отведена отдельная полка для его рисунков и поделок, которые он ей дарил. Так три и жили бы вдвоем в Москве, если бы не новые проделки судьбы. Родители погибли в автокатастрофе около недели назад, оставив дочери свою квартиру в Казани. Эта новость ударила ее ниже пояса, заставляя вновь пережить ту боль, как несколько лет назад в школе. Только теперь с ней не было того близкого человека, а был Ваня, нуждающийся в поддержке больше всех. Он потерял родных людей всего в четыре года, и Лиза не могла думать только о себе. Теперь она уже взрослая женщина, мать с ребенком, которая справляется со своими проблемами самостоятельно. Сейчас Капрыкина стояла посреди зала, меняя постельное белье на диване. В комнате отца и матери она не могла находиться, все будто душило ее там с напоминаниями про них, поэтому решила спать с сыном здесь. Мальчик пока играл на кухне и смотрел мультики. — Мама, тебе нужна помощь? — раздался тихий голосок в комнате, и рыжеволосая почувствовала, как маленькие ручки обвили ее, не давая спокойно двигаться. Девушка ласково улыбнулась и погладила русую макушку сына, нежно целуя. — Только если выкинуть мусор, который около выхода стоит, справишься? — Капрыкин радостно закивал головой и кинулся к двери, где стоял небольшой пакет. — Не закрывай дверь, чтобы я тебя видела! — с улыбкой крикнула Елизавета, стеля простынь на мягкую поверхность и краем глаза следя за ребенком. Прошло уже около пяти минут, но мальчик не возвращался в квартиру, а, когда Лиза повернулась, крошечной фигуры на лестничной площадке уже не было и в помине. — Ваня? Ваня! — громко воскликнула рыжеволосая, бросив подушку на пол и выбегая наружу. Взгляд заметался по клетке и наткнулся на мальчика. Он стоял на пролет ниже, держа взрослого парня, который был весь в крови и грязи и сидел на холодном полу, за руку. — Пойдем со мной, у меня мама очень добрая! Она тебе поможет, правда… — тихо шептала Иван, тянув за собой незнакомца. Девушка быстро сбежала вниз по лестнице, присаживаясь на корточки рядом с ребенком. Быстро проверив, что сын в порядке, она скользнула глазами по фигуре парня. Ее тряхнуло, когда она осознала кто перед ней сидит, ведь память ее подвести не могла никак. Вова сидел с разбитым лицом напротив нее, пока из ран сочилась кровь. Суворов еще был в сознании и мог так же различить, кто перед ним. Затуманенным взглядом он смотрел на Елизавету и слабо улыбалась сквозь боль, пока та сдерживала слезы и крепко прижимала к себе ребенка, который отчаянно держался за незнакомца. — Ма-а-ама, давай поможем дяде, а то ему очень плохо… — произнес аккуратно мальчик, с надеждой посмотрев на родителя. Рыжеволосая поджала губы, стараясь успокоиться. — Хорошо, родной мой, поможем… — Елизавета постаралась сделать спокойный вид, что получалось крайне плохо у нее. Она просто не могла быть спокойной при нем после стольких лет и рядом с его ребенком. — Вань, сбегай на кухню за аптечкой, пожалуйста… — девушка встала на ноги, делая шаг ближе к парню и опустившись на колени перед ним, и начала осматривать побитое лицо, которое было для нее безумно родным. — Хорошо, мама. Вы меня ждите, дядь, мы вам поможем… — мальчик слегка сжал руку в последний раз и побежал вверх по лестнице, спеша на свою маленькую миссию. В голове Капрыкиной на секунду промелькнула мысль, что сына она все-таки воспитала правильно, если он так спокойно реагирует на на полуметрового человека и готов ему помочь. А может такое у него бесстрашие в отца? Как только фигура ребенка скрылась в квартире, раздался тихий стон от боли. Владимир слегка поморщился, стараясь поудобней усесться и облокотиться об стену, что казалось нереальным в данной ситуации. Лиза тут же кинулась ему помогать, стараясь причинять как можно меньше лишней боли. — Значит семью завела? — прошептал из последний сил Суворов, устало взглянув на бывшую возлюбленную со школы. В груди защемило, когда она посмотрела вновь в карие глаза, которые сейчас излучали только боль. А физическую или моральную — ей неважно. — Значит из группировки не вышел? — в ответ кинула ему Елизавета дрожащим голосом, поджав губы. Владимир явно не просто шел по улице и его избили, а опять попал в очередной замес и видимо скрылся от мотальщиков в одном из подъездов. А сил хватило лишь на третий этаж. — Как хорошо, что ты не поменялась характером… — ухмыльнулся автор, откинув голову назад. — За это я тебя так люблю сильно… — Молчи… — сквозь зубы процедила рыжеволосая, прикрыв глаза и пытаясь не пустить слезы наружу перед ним. Спустя столько лет она не может вновь показать перед ним свою слабость, хоть он и единственный, кто ее видел такой. — Не смей так говорить после всего, что ты сделал. Это было последняя фраза из диалога. Послышался быстрые и громкие шаги, и вот на лестничной клетке вновь появился Ваня, крепко прижимающий к себе небольшую аптечку, где лежала перекись и бинты. — Мама, держи! — радостно вскрикнул он, поставив коробку рядом с родителем, и тут же взял вновь за руку Володю, который при ребенке сразу выпрямился, будто не хотел еще сильней его пугать. — Молодец, сынок… — лишь произнесла Капрыкина и начала тут же обрабатывать покалеченное лицо. В голове раз за разом всплывали моменты, когда она так же помогала своему молодому человеку пару лет назад, когда в этом доме жили ее родители, они были влюблены в друг друга до беспамятства, а будущее и проблемы были для них чем-то далеким. Руки Лизы слегка тряслись каждый раз, когда она прокладывала ватку к порезам и ранам, а Вова мог лишь любоваться ей сквозь темноту в глазах, слушая тот бред, который нес Ваня без остановки. Мальчик старался как-то поддержать нового знакомого, не отпуская его руки. Так они и сидели втроем на площадке. По сути они были семьей по крови, по свидетельству ребенка, но не более.

***

На дворе стоял двенадцатый час ночи, а в доме до сих пор никто не спал. Елизавета пустым взглядом смотрела в стену на кухне, помешивая медленно ложкой свое кофе. Иван около часа водил Владимира по квартире, даже сам не зная половину здесь, но главное говорил он про все очень уверенно. Суворов, прийдя в нормальное состояние после драки, с серьезным лицом кивал, ходя по комнатам, где провел половину своей подростковой юности. В голове у него была лишь мысль, что он знает про каждый уголок намного больше чем мальчишка. В это время девушка расстилала кровать в своей комнате для парня, потому что в такое позднее время выпускать его опять на улицу было опасно как никогда. Рыжеволосая пыталась себя убедить, что делает это не из-за их совместно прошлого, которое до сих пор их объединяет и не дает ей покоя частенько, но выходило из рук вон плохо. Все было безуспешно. — Годы идут, а ты только хорошеешь. Прямо как вино… — раздался мужской голос в кухне. Капрыкина устало прикрыла глаза и поджала губы, кидая ложку в раковину — завтра как-нибудь помоет, сегодня сил не осталось. Суворов со своей нахальной ухмылкой сидел на одном из стульев, и перед ним стояла небольшая порция макарон с мясом, которые уже успели остыть три раза. Младший, пока играл, не доел и, имея глупую привычку, все бросил, где стояло. — Холодное доешь? А то Ванька не осилил, — переводя тему, произнесла Лиза и сделала небольшой глоток бодрящего напитка. Она медленно села на соседний стул от Володи, взяв со стола печенье, которое купила еще пару дней назад сыну. Ей не хотелось говорить, что она предлагает ему еще и из-за того, что волнуется, как бы не свалился без сознания потом. — Хорошо, — пожав плечами, русоволосый быстро набросился на еду. На пару минут в комнате встала тишина, нарушаемая лишь стуками вилки об тарелку и тиканьем настенных часов, которые висели высоко уже пятнадцать лет. Как только все макароны были съедены, а тарелка чуть ли уже не блестела, автор быстро поднялся на ноги и приблизился к раковине, включая воду. Он молча забрал у девушки кружку, которая была уже пуста. Елизавета прикрыла глаза, обреченно выдыхая и понимая, что спустя столько лет диалог у них не будет клеиться никак, наверное. Просто надо пережить эту ночь пол одной крышей и всё — дальше она с сыном Москву, а он на улицы наводить порядки. Их судьбы не могут снова так столкнуться. Может тогда это просто все было ошибкой? Капрыкина аккуратно поднялась со стула, стараясь лишний раз не шуметь, и на секунду замерла, когда второе ее зрения попал Суворов. Володя безмятежно мыл посуду, будто они обычная семья, которая живет душа в душу, а не бывшие возлюбленные, случайно встретившиеся на лестничной клетке в ее доме. В глубине души она может и хотела, чтобы все так и было, но от реальности некуда деваться. — Я в своей комнате тебе постелила, спокойной ночи… — сглотнув ком в горле, произнесла рыжеволосая, направляясь в сторону выхода, как ее остановил серьезный тон, до сих ощущающийся для нее родным. — Лиз, говори правду, он мой сын? — делая акцент на предпоследнем слове, Владимир выключил воду и повернулся к убегающей девушке, которая замерла в дверном проеме. Она облокотилась плечом об косяк, встав к нему лицу и стараясь держаться. — С чего ты взял, Вов? — спросила она, смотря в карие глаза, которые светились легкой надеждой на что-то. — С чего? — тихо воскликнул парень, понимая что в соседней комнате спит ничего не подозревающий ребенок. — Лиз, он полная копия меня! С момента наших отношения прошло пять лет! Все сходится. Не пытайся меня переубедить, — приблизившись, начал приводить аргументы русоволосый, будто пытался убедить в этом девушку, а не себя. В кухне на пару секунд повисла тишина, которая тянулась непозволительно долго. — Да. Твой сын. Это все? — дрожащим голосом ответила резко Капрыкина, сложив руки на груди, пытаясь хоть как-то защитится от нападков ее первой любви. Суворов устало провел рукой по лицу, словно хотел согнать все навалившееся с себя и проснуться в конце. Пальцы зарылись в волосы, сжимая и слегка сам отдергивая их. — Почему ты не сказала мне? — спросил в итоге Вова, повысив голос. — Когда? Ты меня бросил, не хочешь вспомнить такие подробности! — Лиза сделала шаг, переступая порог комнаты, чтобы не оставаться в коридоре. — До этого нельзя было? Я бы придумал, что нам делать! Выкрутился! — Я узнала о беременности через неделю после твоего ухода в армию! Кстати, насчет него. Не потрудишься объяснить, какого хера я об этом узнала от каких-то соседей, а не от тебя! — разговор набирал более серьезные обороты. Елизавета, гордо вскинув голову, прожигала карими глазами на пару тонов светлее практически такие же напротив. — Сразу после армии я уходил воевать на Афган! Если бы я не вернулся, то какого бы было тебе? Ждать-ждать и не дождаться! Я хотел приехать, если выживу, и потом все тебе объяснить! Но как только я приехал мне все в один голос сказали, что ты Москву укатила, и руками лишь разводили! Что я должен был сделать? Что? — отчаянно спросил Владимир. Его голос стал намного тише, а глаза уже будто блестели. Рыжеволосая отвернула голову не в силах смотреть на парня и устало взялась за голову. Спустя столько лет обсуждать ошибки прошлого на убитой годами кухни — не такого она ждала от Казани в этот раз. В горле стоял ком, а желание разреветься переваливало, но она держалась. — Лиз, прошу… Это мой сын, дай мне шанс все исправить… Я до сих пор люб… — спокойно начал Володя, умоляюще смотря на девушку, которая была отвернута от него. Она резко вскинула руку, не давая ему договорить. — Молчи, Суворов! Просто замолчи! — шикнула Елизавета, вновь повернувшись и твердо стоя на своем. — Прошло пять ебучих лет! Из-за тебя я тогда чуть не покончила с собой, я могла потерять ребенка! Я потеряла родителей, еле освоилась в Москве… Я не останусь в Казани лишь из-за тебя. Ни за что! — без памяти закричала девушка, не отдавая отчет своим словам. Капрыкина круто повернулась на пятках, направляясь на выход из комнаты. Парень быстро схватил ее за запястье, вынуждая остановиться. — Прошу… Клянусь, я все исправлю… — серьезно произнес Владимир, заглядывая в глаза рыжеволосой. Та обречено поджала губы и рывком высвободила руку из его ладони. — Через неделю мы уезжаем в Москву навсегда. У тебя будет семь дней — семь встреч, чтобы провести время с сыном. Больше я тебе не могу дать времени. Лиза вылетела из кухни, направляясь в сторону зала, где уже около получаса Ваня мирно спал, не подозревая, что творится в средней комнате между его родителями. Она аккуратно легла рядом с ним, прижав к себе и обнимая. Она слышала, как Вова выключил свет, как прошел в не комнату и закрыл за собой дверь. Она слышала каждый шорох, который он издавал, а на глазах предательски блестели слезы. Елизавета и сама не могла понять, что она хочет от Владимира спустя столько времени. Не станут же они семье после того, что произошло. И как отреагирует Иван, когда узнает, что валяющийся на клетке в крови бывший незнакомец его родной отец. Обрадуется? Или нет? Тревожные мысли, воспоминания прошлого и личные догадки терзали ее еще около часа в постели, и лишь к глубокой ночи Елизавета смогла спокойно заснуть, не переживая ни о чем другом. Она перестала беспокоиться за будущее, решив, что как будет — так будет. Семь встреч решат все. И Суворов тоже все сам решит.