Тайна, раскрытая в полночь

Белые потолки парадного зала возвышались над головами гостей. В отражении мраморной плитки пола, отмытой слугами до блеска, Амелия могла разглядеть подол своего платья. Скрытые длинными перчатками шрамы зудели, но, пока она могла разглядывать пришедших гостей, столы и непривычный зал, ей было всё равно. Столь взбудораженная она даже могла игнорировать скользкие взгляды. На длинных столах стояли всевозможные аппетитные блюда, и, заприметив среди них незнакомые закуски, Амелия подскочила ближе. На вкус они отдавали чем-то морским и хрустящим, с лёгким привкусом трав и соли. Возможно, рыба? От догадки брови девушки удивлённо приподнялись. При дворце не подавали ничего речного — средь аристократов это считалось дурным тоном. Неужели в Тёмном Королевстве считали иначе? Любопытствующий взгляд скользнул по гостям, сразу заприметив леди в атласном коротком платье, уплетающую подобные угощения. До чего же она была красива. Её бордовое платье с пышными рукавами отлично подчеркивало тёмные волосы и бледную кожу. По открытым бёдрам струилась цепочка серебра вплоть до лодыжки, обвивая её. И леди стояла босиком. Холодок прошёлся по её таким же разутым ногам. Незаметно проверив, не задрался ли подол её специально выбранного в пол платья, Амелия закусила губу. Если бы хоть кто-нибудь заметил босые ступни принцессы, её ждало бы наказание. Не зацикливаясь, она продолжила наблюдать. Дамы соседнего Королевства были одеты в платья и туники, расшитые торжественными мотивами — яркими красными или белыми нитями на темных одеждах, чёрными стразами, реже перьями. Юным леди в волосы вплетали цветы, один изящнее другого, такие красочные и волшебные. У замужних же дам, которых Амелия наблюдала, наглядно замечалось разнообразие необычных причесок на длинных или коротких волосах, что весьма отличалось от приевшихся кос. Платья разных фасонов, принцесса замечала даже костюмы на женщинах, и не всегда в тёмных цветах — она видела вспышки красного, фиолетового и синего. Они ходили босиком, носили туфли, сапоги. Тут и там блестели выставленные напоказ серебряные украшения, что придавали им облик холодной аристократичной ночи. Амелия старалась не вертеться, восхищаясь необыкновенными для неё жителями соседнего Королевства. Они так различны. Без какого-то единства, такие особенные, держащиеся с достоинством. У многих мужчин были длинные волосы, заколотые драгоценными заколками и одежды в пол, кажется, сшитые из плотного материала и надетые в несколько слоев. Объемные кольца, короткие накидки на плечах, кожаные элементы. Всё создавало облик хладнокровия и неоправданной грубости, однако первое впечатление сменилось, стоило лишь заметить их ласковое отношение к дамам. Или игривое отношение леди к джентльменам. Интерес Амелии, ранее текущий тихой рекой, вскипел и забурлил при встрече с ними. Она подмечала всё, что могла увидеть: привычки, особенности, манеру держаться, вплоть до походки и еле слышных речевых оборотов. Если для Тёмного Королевства такой внешний вид подходил для официального мероприятия, то принцесса с присущей ей жадностью и позором для статуса мечтала встретить их простой люд. Пусть для всех это мероприятие не более, чем необходимая формальность, поддерживающая мирный договор. Для неё это стало чем-то, что сумело отвлечь от извечного зуда. В центре зала, на виду у всех, с притворной вежливостью обсуждали события последнего года Короли. Наследники обоих сторон стояли подле, и, конечно, Даниэль был там. Поданные как Светлого, так и Тёмного Королевств наблюдали за ними, так что Амелия могла позволить себе задержать взгляд на брате, не будучи замеченной среди сотни. Он смотрел с гордостью, держал уверенную осанку и был спокоен. Его чистый белый костюм, обшитый толстой золотой нитью смотрелся на юноше потрясающе, подчёркивая широкие плечи. Он был идеальным Светлым наследником, лучшим из возможных. Ненарочно взгляд юной девушки окинул зал в поисках сестрицы. Даниэла должна была мелькать везде и запоминаться, болтая то с подругами, подслушивая некоторые сплетни, то с очередным неудавшимся ухажером, каковых она, в тайне естественно, недолюбливала. Молодые пары танцевали друг с другом, веселились, а их родители подбирали им подходящего к свадьбе партнёра. Амелия не была заинтересована в подобном и не знала нынешних обычаев из-за упрямости: недавно она в очередном споре о предстоящем замужестве с Отцом предъявила, что и знать не желает ничего. Чтобы унять любопытство читала об обычаях древности, вот они ей в основном нравились и были романтичны. Разглядывая гостей и хозяев в легкой задумчивости, девушка почти не заметила приближения старшего внука нынешнего советника Короля. Платинового блондина с блекло-зелеными глазами, напоминающими цветные стекляшки с бликом превосходства. Амелия не соизволила помнить его имени, пусть Отец и советовал обратить на него внимание. — Почему же такая прекрасная леди стоит совсем одна? — спросил он, вытянув руку в приглашающем жесте. Его самоуверенная ухмылка неимоверно раздражала, настолько, что её хотелось стереть. Но Амелия только вынужденно улыбнулась, напомнив себе, что ударить это зазнавшееся лицо будет невежливо, особенно на балу перед стольким количеством любопытных глаз, жаждущих сплетен. У неё пробежали мурашки по телу стоило вспомнить о взглядах и вмиг прочувствовать их всех на себе, — Не желаете ли подарить мне танец? — Приветствую на этом балу, — выдавила она спокойным тоном. Он посмел даже не поздороваться и спросил о её желании танцевать с ним, а не пригласил её. Не то чтобы она согласилась, если бы он сделал это правильно, но это задевало её гордость. Даже если она знает, что эту мерзостную личность интересует лишь её статус, — Вынуждена отказать Вам. — И какова же причина столь необдуманного отказа? — он выглядел до злости расстроенным и удивлённым, так, словно никогда и не слышал подобного ответа, — Или я недостаточно хорош для тебя, принцесса? Ей не нравился такой пренебрежительный тон, но вежливость и манеры в неё вдавливали вместе со шрамами, поэтому она лишь сжимает губы в раздражении от столь противного общества, борясь с нарастающим желанием вида крови. — Рада видеть Вас, Эмиль, — теплые руки сжали её плечи, не покрытые тканью, они не давали оглянуться, но она уже узнала этот голос, что когда-то давно пел ей сладкие песни по ночам. Так вот где была Даниэла, — Прошу меня простить, но эта юная леди обещала провести со мной вечер, потому я украду её. А Вас, кажется, искал Ваш Батюшка. — Здравствуйте, принцесса Даниэла, — легко поклонился Эмиль, ведь конечно же сестрица помнит имена каждого. Она старается не обвинять глупца в лицемерии и невероятном неуважении по отношению к младшей дочери его Короля, по крайней мере вслух, — Раз такое дело, то непременно пойду и найду его. Приятного Вам вечера. Даниэла в полутанце отводит её ближе к дальнему углу, подальше от чужих глаз, и устало улыбается, смотря только на неё. При свете свеч русые волосы сестры, заплетенные в длинные косы с белыми лентами, кажутся золотыми, обрамляя румяное лицо, словно солнце на закате. Сестрица молчит и разглядывает её, явно всматриваясь в её глубокие глаза цвета сосновой ели. — Аккуратнее, детка, — тихо выдыхает она, с осторожностью прикасаясь к девичьим щекам под взглядом внимательных глаз и заправляя выбившуюся прядь. Сестрица поправляет её чёрные волосы с ненужным беспокойством, точно так же, как и делала, когда она была младше. С того случайно подслушанного разговора Амелия задавалась вопросами, у которых по сей день не существовало ответов. И это волновало её любопытство. Заставляло задуматься и о сестре: эти постоянно аккуратные прикосновения Даниэлы, такие, какими обыкновенно дотрагиваются до фарфоровых сервизов; эти тихие разговоры в пустых коридорах, углах и местах, где нет кого-либо ещё; эти слова, наполненные веером чувств, слишком разнообразных, чтобы можно было уловить хоть одно. Это всё наталкивало на иные думы. Почему такая общительная яркая девушка, всегда первой знающая о новых сплетнях, совершенно по-другому держала себя с ней? Амелия пыталась разглядеть хотя бы намёк на ответ в васильковых глазах, погрузившись в молчание. Два цветочных блика, словно отражая её собственные порывы, непрерывно смотрели на неё. Это странно, ведь обычно глаза Амелии до боли напоминают старшей сестрице некогда потерянные мамины. Раньше Даниэла старалась почти не смотреть на неё. До её ушей, словно издалека, доносится воздушный голос, так похожий на принадлежащий сестрице, он что-то шепчет. Он мнимый, не более. Но она вслушивается в его неразборчивый говор. Амелия знает, что, используя свою магию таким образом, она нагло просматривает тайны другой души, но она не может отказать себе в подобной слабости. Никто не мог сделать также, она не встречала такого в книгах иль в иных магах, но, стало быть, тогда эта особенность принадлежала ей. Весьма подходящая под её любознательность. Так в том ли её вина, что она так безудержна в её использовании? Никто всё равно ничего не узнает. Она знает это, проверив множеством раз. Так чего стоит ещё один? Потому она и обжигается об жар вины и надежды, нежной любви в страданиях, безумной преданности и глубочайших сожалениях в васильковых очах. Это ошеломляет, накрывая с головой. Девушка чуть вздрогнула, почувствовав близко знакомую за последнее время пустоту под рёбрами. Ей нужно побыстрее уйти отсюда. — У меня что-то голова кружится, я, наверное, отойду ненадолго, хорошо? — промямлила она, ненавидя себя за очередную ложь. Амелия могла без угрызения совести лгать кому-угодно, но только не Даниэле, зная, что встретится со всезнающим, но прощающим взглядом. Так было нужно, Амелия знала, что её исчезновение из всех приглашенных заметила бы только сестра и ей нужно было придумать оправдание, избегая очередного беспокойства из-за неё. — Конечно, ступай. Девушка кивнула и пошла ближе к тому месту за колонной, где находился выход для слуг. Амелия старалась не смотреть на других, ведь по опыту знала, что если не обращать ни на что внимания и растворится в самой себе, в пространстве, то никто не заметит её. В этот раз не сработало. По её коже пробежали колющие мурашки, почему-то другие и непривычные. Принцессе это вовсе не нравилось, но в какой-то мере она привыкла к странным пристальным взглядам, связанным как с её титулом, дрянными манерами, так и с тем, что в любом помещении она была чёрной овцой в белых одеяниях. Этот же взгляд был другим и заставил её обернуться, выискивая источник. Вдали, слушая болтовню двух старших мужчин, стоял парень её возраста. Красивый. Одетый в темные наряды, явно намекающие на его принадлежность к соседнему Королевству, он удивлял своими светлыми, напоминающими колосья пшеницы в ранних осенних полях, волосами. Почему он так странно смотрел на неё? Как приметил её уход? И эти глаза… Такие глубокие со знанием слишком многих вещей, цвета дорогих аметистов, умные и любопытные, с искоркой опасности. Такие знакомые, родные, словно Амелия видела их каждый день. И так похожие на её собственные. Вовсе не цветом. Но в них было что-то отдалено такое же. Одинаковое. Они завороженно смотрели друг другу в глаза, и незнакомец улыбнулся почти нежно. Он отвернулся к мужчинам, сказав что-то с искусной формальной улыбкой, которая на его лице больше походила на гримасу, чем на что-то вежливое. Настолько та не подходила ему и была искусственной частью, вписывающейся в общий облик, как нечто инородное. Парень направился к ней спокойным шагом. А она разрывалась между побегом и замиранием на месте. В ней боролось любопытство с природной осторожностью. — Смелое решение, — шепчет Амелия, почему-то желая, чтобы он тоже умел читать по губам. Не заметно для других она оглядывается, на удивление, никто не обращал на них ни малейшего внимания, — И глупое. Конечно, её интерес победил. Когда было иначе? На секунду Амелия думает, что юноша не решится пересечь невидимую границу меж Светлыми и Тёмными, но незнакомец всё же подходит к ней вплотную. И он молчит, разглядывая её с задумчивым выражением лица. Она приподнимает бровь в бессловесном неодобрении тишины, но тратит время на то, чтобы внимательнее вглядеться в фиолетовые глаза. Ей не показалось — они действительно чем-то схожи. Только вот чем? — Невежливо хозяевам покидать празднество раньше гостей, ты так не считаешь, — задает он вопрос, не осуждающий и не спрашивающий вовсе, всё больше интересуя её своей манерой речи, непривычно странной и будто бы подшучивающей, — Не желаешь сбежать вместе со мной? Девушка вновь окидывает взглядом многоликую толпу, она бы согласилась, не обращая внимания на неприятность предчувствия дурных последствий — незнакомец странно завораживал. Но её взгляд пересекается со знакомым лицом старшего братца, смотрящего на неё, невесомо склонив голову вбок. Задержалась, вот он и заметил. Амелия рассматривает его и возвращает взгляд к аметистовым созвездьям в глубоких глазах. — Как-нибудь позже, — обещает она и в одиночку сбегает из парадного зала, игнорируя новые чувства, крутящиеся в голове, как-то нашедшие место среди пустоты, оставленной Даниэлой. Кто этот странно завораживающий парень? Как его имя и почему он кажется таким знакомым? Чем она привлекла его? Амелия уже не видит долгий провожающий взгляд. А вот Даниэль замечает прищуренные аметистовые глаза, направленные на него.