На бешеной скорости

Люди продолжают дергать за ручку и возмущаться, но Аси все еще сидит на полу, глядя в пустоту. Мозг пытается собрать картинку из всего произошедшего, но не выходит. Внутренняя дрожь с каждой минутой только усиливается. Глаза выжигает от слез. Находит в себе силы подняться и на дрожащих ногах выходит. Крики, возмущения, косые взгляды – все это сейчас ее не волнует. Идет прямиком к бару и заказывает коктейль с самым подходящим названием «разбитое сердце». Сладкий напиток с небольшой горчинкой, как она думает, поможет переключиться. Но это не так. Уложить все услышанное в голове не получается, как и перестать об этом думать. Как мог Дениз так поступить? Когда я пропустила этот момент, где он стал вот таким… жестоким, грубым, эгоистичным. Я же помню его с самого детства. Помню, как разбила коленки, а он дул на них, помню, как мальчик в классе обижал, и он, как старший брат, защитил. Помню, как он отдавал мне шоколадные конфеты, а сам ел леденцы. Кем он стал? Человеком, который готов идти по головам, да еще и, блять, в прямом смысле этого слова. А что если бы он его убил… В районе груди опять сильная боль, и в ход идет второй коктейль. Слезы не перестают литься, падая в напиток. Аси покручивает трубочкой, размешивая лед в стакане, внутри нее, температура тоже близится к нулю. Алаз. Еще одна боль и разочарование этого дня. Она ведь действительно поверила, что важна для него. Ему бы сменить вид деятельности, получился бы отличный актер. Действительно, игра достойна Оскара. И как я могла позволить себе влюбиться? Как? Как теперь жить, осознавая, что все это было только ради моей сестры? Все, блять, ради нее. Один и второй потоптались на моих чувствах ради нее. Истерический смех накрывает ее, и на сей раз бармен мешает новый коктейль под названием «чокнутая бывшая». Их что, писали для меня? Может, еще и «друг мудак» сейчас найдется? Или «влюбленная дурочка». Блять, я ведь действительно для Алаза идеальная мишень. Как красиво он уделал сразу двоих. Хотя нет, троих. И меня тоже… — Девушка, вам стоит закусывать или сделать перерыв, — любезный бармен подвигает новый коктейль с зеленой жидкостью и натягивает улыбку. Но она даже не смотрит на него. Телефон продолжает разрываться от звонков. Алаз, Рюя, Чагла, Яман, отец. Все по кругу звонят, но абонент временно стирает память алкоголем. Извините. Стереть память… Было бы идеально в моей ситуации. Жаль, что такой роскоши не видать. Как мне теперь видеть их? Как смотреть в эти глаза? Вот бы остаться в этом баре до конца своих дней и никого больше не знать. Все меня использовали ради Дидем. Она королева в этой истории, а я лишь пешка… Проклятый ком в груди никак не уходит, а слезы, кажется, уже исчерпали свой лимит. Ее предал тот, кого она считала единственным другом, и тот, кого впервые в жизни подпустила к себе. Еще парочка коктейлей, и все-таки начинает становиться легче. Перед глазами картинки уже плывут, а мозг потихоньку вытеснять плохие воспоминания, заставляя концентрироваться на музыке. Аси встает, видя, что люди танцуют, и хочет присоединиться, но резко теряет равновесие и падает. С алкоголем она не тесно переплетала свою жизнь, все ограничивалось парочкой бокалов шампанского. Организм не был к такому готов, и, приземлившись на холодный пол, она закрывает глаза. Бармен помогает ей встать и сесть обратно, а после очередного звонка Алаза поднимает трубку. — Аси, где ты? С тобой все хорошо? Скажи, куда приехать, я заберу, — задыхаясь от волнения, кричит он в трубку, но тут же напрягается, слыша мужской голос. — Это не Аси. Она много выпила, приезжайте в бар, — диктует адрес и кладет трубку. Пока девушка, найдя недопитый коктейль на стойке, крутит стакан в руке. Алаз вскакивает в машину Ямана, ведь явно на мотоцикле они не доедут, и что есть силы мчит, нарушая ПДД. Через минут двадцать он стоит на пороге бара, разглядывая всех танцующих и с облегчением выдыхает, не увидев там ее. Пару шагов вперед, и вот знакомая спина с растрепанными кудряшками совсем рядом. Аси еще цедит остатки очередного коктейля, размахивая руками, что-то говорит бармену. Алаз, подойдя к ней, тут же вынимает трубочку из ее рта и сталкивается с возмущенным мычанием, сопровождаемым дерганием плеч. — Спасибо, что сообщили, где она, — кладет бармену чаевые, а затем берет на руки черноглазку, направляясь к выходу. Ее глаза подпухли от слез, а вся она пропиталась алкоголем и табаком. От резкого действия парня ее голова еще больше закружилась, и как бы она ни старалась присмотреться, не может его разглядеть, но запах… Знакомый запах позволяет распознать похитителя, и глупая пьяная улыбка расплывается на лице. Алкоголь все-таки сделал свое дело, и последние несколько часов жизни исчезли из ее сознания на этот вечер. Кладет голову на его грудь, продолжая улыбаться. — Ты опять мне снишься, Аллазз? — говорит медленно, язык заплетается. — Да, снюсь, — решает подыграть он, но тут в голове выстреливает слово «опять». — Погоди. Я часто прихожу к тебе во снах? — с легкой усмешкой спрашивает, бережно усаживая её на заднее сиденье автомобиля, поправляя ноги. Она немного сопротивляется, что-то бубнит нечленораздельное, но ему удается все же посадить ее. — Очень. Каждую ночь. Я поэтому и люблю спать, — хихикает, пытаясь найти удобную позу, но в таком состоянии это сложно. Ударившись головой об стекло, ойкает потирая место ушиба и прекращает ерзать. Лишь прижалась разгоряченной щекой к холодному окну. От этих слов Алаз снова улыбается, несмотря на то, что она может заблевать сейчас весь салон, и придется потом химчистить машину брата. Судя по всему, она выпила очень много, ведь ничего ему не предъявляет, а лишь поет веселые песни себе под нос. Отец Аси тоже взволнован, потому что Алаз ему звонил в надежде, что она поехала домой. Теперь Омер наяривает входящие парню. — Ты нашёл её? — Да, и у меня для вас две новости. По классике – хорошая и плохая. С какой начать? — говорит Алаз, поглядывая в зеркало, пока Аси всё ещё мычит мелодию, рисуя узоры на стекле. — Не пугай. Давай с плохой, — нервничает Омер. — Ну, она пьяная в стельку. И сразу хорошая – я забрал её, и Аси будет в порядке, — на проводе тишина, а потом резкий крик. — Что значит пьяная в стельку!? Да что произошло!? Ты можешь не придуриваться хоть один раз!? — Вот ещё одна – с Денизом она больше дружить не будет, получается, у меня даже две хорошие новости. Как вам сегодня повезло, — не удерживается Алаз, слыша даже через трубку тяжёлое дыхание собеседника. — Завтра мне всё расскажешь. — Я подумаю. Всё. Не отвлекайте, мне ещё вашу дочь надо довезти без происшествий, — кладёт трубку и, подъехав к дому, снова берёт её на руки. Сейчас она уже отчётливо его видит и обнимает за шею, легонько мурлыкая от близости с ним. Контроль полностью потерян, память стерта. Это очередной ее прекрасный сон с Алазом в главной роли, и она может делать и говорить все что хочет. — Алаз, мне так нравится тебя обнимать, всегда, — шепчет и прижимается к его груди, заводя сердце парня, еще сильнее. От этого у него внутри снова становится тепло и приятно. Ведь в таком состоянии она явно говорит то, что думает. Хоть на утро , скорее всего, память к ней вернётся, и таких слов он не дождётся , а будет не самый приятный разговор. Игнорируя вопросы родителей он заносит её в свою комнату и укладывает на кровать, но она мигом вскакивает, чуть пошатнувшись, все-таки удерживает равновесие. — Здесь ты мне ещё не снился, — шатаясь, идёт к стеллажам, разглядывая наполнение. Вещи валятся на пол, но Алаз ничего не говорит, просто сидит на диване и наблюдает за ней. Сегодня однозначно черноглазка открывается для него в новом амплуа, и пока она тянется руками к его детской фотографии, он ловит себя на мысли, что именно её хочет видеть во всех проявлениях. Даже вот такую, еле стоящую на ногах. На удивление она не вызывает у него отвращения, как некоторые бывшие, перебравшие на вечеринке. Аси словно милый котенок, который нелепо сейчас громит его комнату, а он умиляется, вспоминая ее недавние откровения. — Какой ты был хорошенький в детстве, я не могу, — сбросив еще парочку статуэток с мотоциклами, добирается до детской фотографии, на которой Алаз весь перепачканный мороженым улыбается без зубов. Обнимает рамку и плюхается на диван, рядом с ним. Поворачивает голову и, приставив фото к его лицу, начинает хохотать, закрывая рот рукой. — Что, сильно изменился? Теперь не хорошенький? — кусает щеку изнутри, чтоб не улыбаться. — Есть такое. Все вы такие, когда маленькие, а потом вырастаете мудаками, — мысль закончить не удается, потому что резкая боль в голове отвлекает. Видимо, защитная реакция организма все-таки оберегает от ненужных воспоминаний. Подержавшись за голову несколько минут, она чувствует, как руки парня убирают ее, а потом пальцы начинают массировать виски. От этого становится легче, и, прикрыв веки, она опускает голову на его грудь, слыша активное биение сердца. — Что мы сегодня будем делать? — проходится пальцами по его шее и, поднявшись к подбородку, поворачивает лицо парня на себя. — А что ты хочешь? — решает подыгрывать до конца, пусть лучше думает, что это все сон. — Ну, там, как обычно… Алаз еле сдерживает смех, ведь в его трезвую головушку уже лезут теории, что они обычно делали в ее снах. И это ему приходится по душе. — Ну, например? Это ведь твои сны, я не помню, что мы делали там, — убирает волосы с ее лица, пальцами поглаживая скулы, пока она медленно сокращает расстояние между ними. — Ну, много чего приятного, могу показать, — ее рука смело скользит поверх футболки вниз, но он ловит ее почти возле пряжки ремня. Как бы ему ни льстило признание, что Аси видит с ним «интересные» сны, воспользоваться ею в таком состоянии он не сможет. — Ну, сегодня я тебя разочарую. Мы будем спать. Пошли, помогу дойти до кровати, — приобнимает ее за талию, слыша, как она фыркает и неохотно идет. Оставить одну он боится, ведь ей может стать плохо, поэтому принимает непростое для себя решение – спать вместе. Даже если утром, она до конца разрушит его комнату и устроит здесь апокалипсис. Хотя, судя по ее настрою, это может случиться и сейчас… но он готов ради нее принести в жертву эти двадцать квадратных метров. Пока Алаз расстилает кровать, Аси уже пытается стянуть с себя джинсы, но получается не очень, ведь пальцы не слушаются и справиться с застежкой не удается. Девушка злится, ругаясь матом и топает ногой. Тяжело выдохнув, Алаз подходит к ней, опустившись на колени, аккуратно расстегивает пуговицу и бережно спуская плотную ткань вниз, пальцами едва задевая кожу. Главное — держать себя в руках. Не сорваться. Ты не можешь так с ней поступить. Не смотри. Не смотри. НЕ СМОТРИ! Просто ляжем спать и все. Не смотреть не получается. Её прекрасные длинные ноги с небольшими округлыми бёдрами мгновенно берут в плен его глаза. На ней бесшовное белое белье, без каких-либо кружев, но в сочетании со смуглыми стройными ногами выглядит просто бесподобно. Он нервно сглатывает, стараясь отвести взгляд, ведь у самого скоро произойдёт взрыв в штанах. Помогает ей лечь, намеренно укрывая ноги одеялом, и ложится рядом, надеясь, что они скоро уснут. Но у Аси другие планы. Алкоголь делает своё дело, и смелость, присущая ей только во снах, рвется наружу. Подняв голову, она уверенно находит его губы и жадно в них впивается. Алаз, который планировал ее оттолкнуть, мигом теряет силу, поддаваясь поцелую. Сегодня она с терпким привкусом виски и лимона, но всё так же приятна и желанна. Аси целует страстно, руками зарываясь в волосы и дёргая у корней. Их языки играют друг с другом на перегонки, а в груди Алаза уже разгорается пожар. От волнения и кайфа на его лбу выступает пот. Руки жадно гладят ее плечи, слегка сжимая их, а губы в плену, из которого есть риск уже не выбраться этим вечером. Контроль висит на волоске, который вот-вот оборвется. Нужно остановиться. Прямо сейчас! Мы не можем вот так с ней переспать. Чёрт, но какая она вкусная. Дайте мне сил. Последняя крупица разума берет верх и он всё-таки отстраняется, считывая на ее лице недовольство. Хоть и сам испытывает такие же эмоции, ведь желание сейчас достигает своего пика. — Я же сказал, что мы сегодня будем спать, Аси, — чмокает её в лоб и снова укрывает одеялом, которое мигом слетает на пол в знак протеста. А дальше происходит то, от чего он теряет дар речи. Аси забирается на него сверху и, чувствуя эрекцию, начинает делать круговые движения бёдрами. Затем, недолго думая, стягивает рубашку, оставшись лишь в одном белом белье, которое сверху выглядит ещё более привлекательно, подчёркивая аккуратную небольшую грудь. Она елозит сверху, прогибаясь в пояснице и стреляет в него мутными стеклянными глазами. Грудь вздымается от частых вздохов, а ребрышки соблазнительно играют от круговых движений. От увиденного подбородок Алаза отвисает, а руки машинально поглаживают её бёдра, словно помогая ей этим мучить самого себя. Молодец! Давай, кончи в трусы ещё. Такого ведь не было у тебя. Уложи наконец спать её от греха подальше, Алаз. Будь мужчиной. А он и есть мужчина, который в сотый раз плывёт от черноглазой девчонки. Её дыхание рваное, а внизу сильная пульсация от желания. Да, она его хочет и только в таком состоянии может открыто это признать. Ей нужно почувствовать его внутри, стать с ним одним целым и сгореть от любви. Его руки сжимают упругие ягодицы, чередуя с поглаживаниями, а глаза изучают манящие изгибы. Он знает, что через пару минут будет сильный облом для двоих, но не может позволить себе лишнего, ведь утром все об этом пожалеют. Но глаза всё ещё гладят её тело, в тех местах, куда сейчас не рискует дотронуться руками. Потому что, если он сделает это, всё. Наступит точка невозврата. Алаз быстро стягивает с себя футболку, на что Аси игриво улыбается, проведя руками по его торсу к ключицам и, наклонившись, ложится сверху. Её твёрдые соски выступают сквозь тонкую ткань белья, мучительно трутся об его грудь, заставляя парня тихонько взвыть. Но он снял футболку не для того, чтобы продолжить, поэтому, как только она поднимается, занимая снова сидячее положение на его члене, быстро накидывает её на девушку. Она недовольно хмыкает и слезает. — Ты сегодня скучный. Уходи из моего сна, — мило надувает губки, указывая на дверь, от чего на его лице снова появляется улыбка. — Можешь поставить мне одну звезду, и больше я в твои сны ни ногой, — шутит в ответ, на что получает локтем в бок и охает. Она ничего не отвечает, лишь отворачивается и демонстративно отодвигается подальше. Его рука подвигает девушку обратно, прижимая к телу. Пусть ему так будет сложнее уснуть, но кто знает, что будет завтра. Сегодня он может насладиться её теплом перед сном. Аси поворачивается к нему лицом и несколько минут зачарованно смотрит, а потом резко кусает за плечо со всей силы. — Эй, ты чего? — от удивления и боли у него в глазах на секунду темнеет. Она молчит, опуская голову. — Аси, что случилось? — поднимает ее подбородок и замечает слезы. На миг внутри все падает вниз. Неужели вспомнила? Ее слезы действуют на меня, как пуля. Убивают нахрен сразу. И что мне делать? Его пальцы, аккуратно вытирают прозрачные капли, а волнение продолжает стучать в висках. — Почему ты плачешь? — голос его уже дрожит. — Потому что ты любил Дидем. Каждый раз, когда думаю об этом, меня внутри колотит,— наконец-то признаётся в этом. — Я убеждаю себя, что это прошлое, но стоит подумать, как ты целовал ее, и все остальное, сразу внутри становится невыносимо больно. Словно у меня забирают весь воздух, — говорит то, что на трезвую голову никогда не сказала бы и у Алаза тут же смешанные чувства бьются в голове. С одной стороны, её ревность приятна, а с другой – значит, она и правда так думает. А это проблема, которую нужно решить, но он не знает, как. Ведь вычеркнуть прошлое не получится. — Ты так сильно меня ревнуешь? — укладывает её голову на свою грудь и перебирает пряди, пока она всё ещё тихонько хнычет без слез. — Да. К тому, что ты пережил с ней, — её кулаки снова сжаты до побелевших костяшек, но его рука бережно накрывает их, подбирая нужные слова. Но что сказать пьяной девушке в такой ситуации, он правда не знает. Лишь дотрагивается губами до её щеки и нежно шепчет: — Аси, я никого не целовал так, как тебя. Никого не ждал, как тебя. И ни с кем ничего подобного не испытывал. Клянусь. Она молчит, но руки уже расслабились под его пальцами, позволяя ему их переплести. — Ты веришь мне? — тихо спрашивает, замечая, что её клонит в сон. — Хочу верить, — коротко отвечает и закрывает глаза, оставляя его с этим грузом наедине. А ему и правда есть о чём подумать. Ведь завтра нужно подобрать правильные слова для разговора. И пока одна его часть ловит наслаждение от её спящей на груди, другая тревожится, предвкушая завтрашний день.

***

С первыми лучами солнца, проникающими в комнату, Аси открывает глаза. Её голова от боли вот-вот развалится на части. Она быстро закрывает глаза и тут же замирает, чувствуя дыхание за спиной. Медленно поворачивает голову и резко вскакивает. Что я делаю с ним в одной кровати после всего? Переводит взгляд на себя, и чувство стыда мигом заполняет всё пространство внутри неё. Сильно зажмуривает глаза, в надежде, что это всё ещё сон, но, открыв веки, снова видит мирно спящего Алаза рядом. Это был не сон. Чёрт! Что же я творила вчера, тупая идиотка. Бьет себя по голове и тут же ойкает от ещё сильнейшей боли. Закрывает руками лицо, съедая себя внутри за то, что столько выпила вчера. Не пила, и не стоило начинать. Как же стыдно. Как я могла после всего целоваться с ним, да ещё и… О, Аллах. А если бы он воспользовался мной? Мерзкие холодные мурашки пробегают под кожей, вызывая неприятную дрожь. Она тихонько встает, снимая его футболку, бросает на кровать и надев свои вещи, окидывает взглядом комнату, в которой царит бардак. Новый повод для самобичевания уже нарисовался сам собой, и да, ей безумно стыдно за своё ночное шоу, в которое входил стриптиз. А ещё более противно то, что она в таком виде была перед ним… Стараясь больше никуда не смотреть, тихонько выходит из комнаты и, сев на ступеньки, прислоняется к холодной стене, надеясь придти в себя. Мало того, что её состояние изрядно помятое, так ещё и стыд за своё поведение добивает вместе с воспоминаниями. Так паршиво она давно себя не чувствовала: дикое желание инсценировать свою смерть или уехать на необитаемый остров. Но не в её правилах сбегать от проблем, нужно просто время, чтобы всё уложить в своей голове. Только вот в доме Сойсаланов оставаться больше не намерена. Аси еще пару дней назад присмотрела для себя квартиру возле универа, и сейчас самое время, пока Алаз не проснулся, собрать вещи. Приходится переступить через свою гордость и позвонить отцу, попросить о помощи. Благо вещей у неё здесь немного, и примерно через сорок минут, с рюкзаком и двумя сумками, она уже возле ворот садится в машину к отцу. Омер, помня вчерашние слова Алаза, по состоянию дочери понимает, что это была правда, но задать вопрос боится. Вообще, в его планах как-то пробовать налаживать отношения, поэтому начинает этот процесс с подарка. — Я тут купил тебе швейную машинку, самую новую модель, — пальцем показывает на заднее сиденье, встречаясь с ухмылкой дочери. — Решил, значит, зайти с козырей? Только я не продаюсь, папа, — старается говорить равнодушно, хоть внутри и приятно от этого. Правда, пришлось уйти из дома, чтобы он наконец-то стал её ценить и заботиться, но результат всё же её удовлетворяет. О такой машинке она и не мечтала. — Ты возьмёшь? — Я подумаю, смотря, как будешь себя вести, — провожает глазами особняк, который за этот месяц подарил ей слишком много приятных воспоминаний, и грустно вздыхает, потому что сказка закончилась. Карета превратилась в тыкву, а трехэтажный дворец в однушку. — Аси, у тебя всё хорошо? — простой вопрос, от которого она ломается, точнее, та стена сильной девочки, которую так усиленно строила. — Да, — всё-таки врёт и закрывает глаза, отворачиваясь к окну. — Всё просто замечательно. Омеру даже не нужна интуиция, чтобы почувствовать её враньё, ведь на бледном подпухшем лице и так всё видно. Но решает не давить, а в течение дня осторожно выяснить что же произошло. Зайдя в квартиру и осмотрев апартаменты, Аси подписывает договор об аренде, а следом отец заносит её вещи, которые собрал сам в комнате. Те, что она не взяла к Сойсаланам. — Здесь бы перекрасить стены, — предлагает он, но Аси качает головой, сворачиваясь калачиком на диване. Всё, чего ей хочется – это остаться одной и продолжить плакать. Только сегодня без алкоголя. — Что с тобой происходит? Тебя обидел Алаз? Дениз? — садится рядом, рукой поглаживая волосы дочери. Она нервно смеётся, а затем поднимает на него стеклянные глаза. — Все вышеперечисленные, включая тебя. Вы все меня обидели и предали… все выбрали её. Вот и оставьте меня одну, — не может больше сдерживать эмоции и все-таки говорит это вслух. Мгновенно об этом жалея, но уже поздно, процесс запущен. Его лицо поменялось, стало серьезном и обеспокоенным. — О ком ты говоришь? — А ты не догадываешься? О твоей любимой доченьке, которой ты заплётал косички, возил на учёбу и покупал красивые платья на день рождения. И это я не о себе, — закрывает лицо дрожащими руками, но плакать она не будет, слезы и так обезвожили ее организм за последние сутки. Руки отца тянутся обнять, но она сбрасывает их, вскакивая с дивана. — Не трогай! Не надо. Вы все меня предали. Все! Дениз спал с ней назло Алазу, потому что они встречались, Алаз мстил ей через меня, а ты просто отдал ей то, что принадлежало мне. Я вас всех ненавижу. Голос Аси срывается и дрожит. На глазах Омера тут же выступают слёзы. Услышанное слишком больно ранит его, и держать себя в руках не получается. Слова подобрать сложно, обнять она не даёт себя. — Аси, пожалуйста, выслушай меня, — шепчет, подходя к ней ближе, но её шаг назад снова увеличивает между ними расстояние. — Ты опоздал на пару лет с этим разговором. Не хочу. Спасибо, что помог перевезти вещи, на этом всё, — указывает рукой на дверь, но он не двигается с места. — Очень жаль, что мне в этой жизни не хватило мудрости, стать для тебя хорошим отцом. Но я живу один раз, и да, совершил ошибку. Всё было ошибкой, начиная с женитьбы на Нур. Я хотел, чтобы у тебя была женская ласка и забота. А потом всё закрутилось, я был настолько несчастен, что ушёл в себя, не замечая ничего, даже тебя. Делал то, что она говорит, лишь бы не выносила мозг. А ты отдалялась с каждым днём всё больше. Я думал, что ты взрослеешь и это просто так проявляется характер, и даже не догадывался, что причинял тебе такую боль. Аси, мне жаль, — горячие слёзы раскаяния обжигают его щёки, дыхания от волнения не хватает, но он продолжает. — Никто не забрал мою любовь. Ты единственный человек на планете, которого я буду любить до последнего вздоха. Единственный, слышишь? Я думал, что тебе это не нужно. Велся на манипуляции и был глуп, но больше этого не повторится. Дай нам шанс. Я клянусь, что сначала ты, потом всё остальное. Её глаза все же наполняются слезами, выливая наружу все обиды и огорчения. И она чувствует, что сейчас его раскаяние искреннее. Но всё же внутри что-то не даёт сделать шаг навстречу. Слишком много боли… Хорошо, что этот шаг делает он и, заключив её в свои объятия, прижимает к себе, позволяя поплакать на плече, как когда-то в детстве. Руки поглаживают голову, а затем вытирает слёзы. — Теперь расскажи, чем тебя обидели эти двое. Пожалуйста, — и Аси сдаётся. Раз уж он и так косвенно всё знает, может, и правда даст совет. Поведав вчерашний диалог, упустив, конечно, ночные приключения, она всё ему рассказывает. На что отец опустил голову, анализируя услышанное. Пауза затягивается и Аси уже жалеет что рассказала. Ведь по факту, он практически не участвовал в ее жизни последние годы, а сейчас она вывалила на него весь этот груз. — Ну, Дениз мне никогда не нравился, — старается говорить спокойно, хоть кулаки сжаты, от услышанного. — А почему ты об этом не говорил? — удивляется Аси. — Ну, мы особо и не разговаривали с тобой никогда. Ты не спрашиваешь совета, а я просто не лезу. — Просто занимаешь пассивную позицию. Пусть дочь рушит жизнь на глазах, а я вмешиваться не буду, очень разумно, папа! — всё ещё не может до конца отпустить обиды, но, видя его грусть в глазах, слегка смягчается. — Ладно, продолжай. — А вот насчет Алаза…— Омер делает паузу, словно сам перепроверяет правдивость своих слов, а потом берет её за руку. — Ему я верю. Да и в людях немного разбираюсь. Аси снова начинает истерически смеяться. — Ага, посмотри на свою жену. Разбирается он. — Ну, я же говорю, немного, — мысленно соглашается с ней и продолжает. — Понимаешь, дочка, ни один нормальный парень не стал бы терпеть мои бесконечные звонки и сообщения по утрам и вечерам ради девушки, которая безразлична, — заметив в её глазах что-то похожее на надежду, немного успокаивается. — Ещё он правда за тебя переживает, и даже обещал меня побить. Ну, там, за всё, что ты ему рассказала. — Аргументы не весомые. Возможно, это игра, чтобы расположить меня к себе. — Аси. Он бы играл только с тобой. А передо мной зачем? Объясни? Зачем переживать так о тебе? Зачем терпеть меня? Зачем говорить, что ты ему нравишься? От услышанного, впервые за последние сутки, внутри неё появляется капля тепла. — Он это тебе сказал? — вскинув брови, решает все-таки переспросить. — Да. Мне зачем врать? Передо мной нет смысла играть. Я считаю, что ты должна его выслушать. А потом уже решай сама, — упускает рассказ о вчерашних поисках Алаза, да и про то, что она пила. Увидев, что Аси задумалась, облегченно выдыхает. Мало того, что контакт между ними постепенно налаживается, так ещё и доброе зерно в пользу Алаза удалось посеять. — Ладно, я подумаю над твоими словами, спасибо, — настроение становится значительно лучше, а значит, можно заняться разбором вещей.

***

Алаз просыпается и, не найдя Аси рядом, сразу же направляется в её комнату. На удивление, она пуста. Резкая паника перекрывает горло, и новая порция тревоги тут же пробивается в сознание. Спускается в гостиную и находит там Чаглу, которая показывает новый снятый рилс Яману. — Вы не видели Аси? — больше не делает равнодушный вид, ведь все семейство и так уже давно сделали выводы о его сердечных проблемах. — Ну, мы закончили шить курсовую, и она съехала, — спокойно говорит сестра, всё ещё втыкая в телефон. — Ты что, выгнала её? — в ответ тишина, злящая его ещё больше, и, забрав смартфон из рук, наконец-то встречается с её глазами. — Ты выгнала её? Куда она пошла? Яман с любопытством наблюдавший за младшим братом, уже заготовил несколько шуток, но решил все же не злить его, ведь пару раз, из-за Аси, он чуть не отправился на тот свет. — Алаз, у тебя походу крыша едет. Зачем мне её выгонять? Просто она ещё пару дней назад говорила, что планирует съехать. И да, я ей не нянька. Позвони и спроси. Он молча возвращает телефон владелице и уходит. Позвони и спроси. Как всё просто у людей. Но не у нас. Последние сутки моя жизнь напоминает квест «найди черноглазку». Ладно, справился вчера, смогу и сегодня. Начнем с банальных звонков. Звонок Аси, конечно, остаётся без ответа, Рюя ничего не знает, остаётся надежда на отца. Но он сбрасывает. Вот же. Я от него звонки даже в семь утра поднимал. Закипает от злости, но, увидев уведомление, тут же выдыхает. Омер: «Я сейчас с Аси. Не могу говорить. Что там за история с местью? Алаз, если это так, я тебя закопаю». Алаз: «Конечно, это не так. Вы где? Я сейчас приеду». Омер: «Давай. И да, я тут за тебя замолвил словечко, так что будешь должен». От прочитанного на лице парня появляется улыбка. Всё-таки её отец больше нравится, чем бесит. Мировой мужик, не считая его отношения к дочери. Вот здесь, конечно, накосячил. Алаз: «С меня пиво». Омер: «Ящик». Алаз: «Я смотрю, тяга к алкоголю у вас тоже семейное?» Омер: «Я сейчас передумаю…» Алаз: «Ладно, никаких шуток про алкоголь, пишите адрес». Получив данные геолокации, уже в приподнятом настроении, едет, наконец-то всё прояснить. Она опять его удивила, ведь Алаз ждал на утро скандал и разбор полетов, но никак не ухода по-английски.

***

Вещи потихоньку занимают свои места, а общение с отцом становится менее напряженным. В воздухе повисает больше шуток, а на лице чаще рисуются улыбки. Но длится это недолго, ровно до того момента, как в дверях появляется Алаз. — Привет, — парень всеми силами подавляет волнение и держит в одной руке пиццу, а в другой стеллаж для книг. — Я тут пришёл поздравить с новосельем, ну и помочь. Пока Омер, слегка улыбнувшись, подходит к нему и подаёт руку, Аси, наоборот, отворачивается, мгновенно чувствуя, как градус внутри неё повышается. Волнение, стыд, обида — всё смешивается и заливает её щёки в ярко-алый цвет. Чуть повернув голову через плечо, наблюдает, как эти двое любезничают, и сжимает губы в тонкую линию. Ей бы и стоять в этом углу весь оставшийся день, пока парень не исчезнет, но показывать свою слабость тоже не хочется. А вот недовольство — его запросто можно продемонстрировать. — Так и знала, что не стоит тебе ничего рассказывать, папа, — говорит громко, но не оборачивается к ним. Достаёт смятую одежду и, делая равнодушный вид, отправляет в шкаф. Эти двое спелись за её спиной, и, конечно, внутри неё злости становится ещё больше. Ведь, мечтай она столкнуться с Алазом, явно бы в шесть утра не сбегала с особняка. Кусает губы, пылая от его взгляда, который, как она чувствует, прямо сейчас перемещается от лопаток к ступням, прожигая кожу под одеждой. — Да чего ты? — подходит к дочери, но она не стремится бежать навстречу, наоборот, отходит, активнее разбирает вещи, сдувая прилипшие пряди волос с лица. — Я тогда соберу стеллаж, раз уж принёс, — эта неловкая ситуация задевает и Алаза, но её поведение в целом логично. Он, можно сказать, ожидал большего. Ну там, получить досками по голове, в лучшем случае. Замечает румянец на её лице и осторожные взгляды в его сторону, кажущиеся для неё незаметными. Омер тоже чувствует напряжённый воздух между ними и уже не знает, как себя вести. Выгнать Алаза, которого сам же и позвал, ну не пойдёт. — Пицца очень вкусная, спасибо, Алаз, — попытки поддержать разговор всё ещё проваливаются, потому что молодые люди находятся по разным концам комнаты, делая равнодушный вид. В этом неловком молчании каждый продолжает заниматься своим делом, лишь звук шуруповёрта нарушает тишину. Аси продолжает себя ругать за ночное приключение и старается не превратиться прямо сейчас в пепел, сгорая от стыда. Ей кажется, что в каждом взгляде Алаза читается насмешка, и пришёл он сюда для очередного шоу. Умеешь же ты сама себе усложнить жизнь. Не пила бы вчера, и сейчас не испытывала бы это проклятое чувство вины, а продолжила спокойно обижаться… может мне как-то незаметно ускользнуть? — Ого, это ваше свадебное фото? — слышит за спиной и ноги уже никуда убегать не собираются. Алаз взял в руки рамку со слегка выцветшей фотографией и удивлённо смотрит на фото. Где изображены молодые родители Аси, мама которой – её точная копия. Она показывала ему фото раньше, но там женщина была уже постарше, здесь – прямо как две капли. — Да, это моя жена, ну, покойная, — мнется Омер, замечая, как слегка дёргаются плечи дочери от этих слов. — Ей здесь, кстати, девятнадцать, прямо как сейчас Аси. — Они очень похожи, — говорит Алаз, всё ещё разглядывая фото, а затем переводит взгляд на спину девушки. Она всё ещё стоит отвернута, и, почему-то, он уверен, что её глаза уже блестят. От этого становится не по себе. Конечно, не будь здесь отца, без сомнений, обнял бы, несмотря на все, что произошло. Но пока остается лишь переживать дистанционно. — По характеру тоже похожи, — добавляет отец. — Такая же вредная была? Лёгкая улыбка на лице мужчины,появляется вызванная воспоминаниями. — Ещё какая. Вообще, мы познакомились, когда ей было восемнадцать. Она была влюблена в моего одногруппника и постоянно ему приносила что-нибудь вкусное. Понравилась Эсма мне сразу, и каждый её визит к нему жутко раздражал. Тому парню не было до неё дела, а вот я влюбился. Ну, конечно, первое время, она и слышать обо мне ничего не хотела. Кричала, что никогда со мной не будет, пару раз давала пощёчины и даже лупила кулаками. Ну, а потом, подарила мне столько любви… — закончить рассказ не получается, потому что, чувствуя надвигающиеся слёзы, отец решает не давать слабину. От услышанного Алаз не сдерживает улыбку и продолжает смотреть на Аси, которая теперь решила повернуться. Да, в уголках её глаз трепещут слёзы, а сама она выглядит больше растерянной, чем опечаленной. — Ты мне этого не рассказывал никогда, — тихо говорит и дарит мимолётный взгляд Алазу, который успевает его перехватить, пока глаза снова не опускаются в пол. — Я никому об этом не говорил, потому что мне сложно, — перебирает мозолистые пальцы, а затем поднимает глаза на Алаза. — Я немного даже завидую будущему мужу Аси, потому что ему достанется бриллиант. И я знаю, о чём говорю. — Папа, я не собираюсь замуж, хватит, меня нервируют эти разговоры, — не выдерживает новой неловкой ситуации, за что Алаз мысленно ей благодарен. — Мне нужно на воздух, я скоро вернусь, — решает оставить их наедине, перед выходом похлопав Алазу по плечу, а за одно и успокоиться. С его уходом, кажется, напряжение увеличилось, и стало всё сложнее. Аси его не выгоняет, но и не идёт на контакт. В такой ситуации он снова впервые, что ж, привет, импровизация. — Ты не ела пиццу, — находит повод начать разговор, тут же встречаясь с чёрными глазами. — Ты тоже, — тихо отвечает она. — У меня нет аппетита, — его руки в карманах. — Аналогично, — ее скрещены на груди. — Поговорим? Ну, например, почему у тебя нет аппетита? — Алаз делает шаг навстречу, но останавливается. — Давай подумаем? Наверно, потому что сначала меня все предали, а потом я набухалась и вела себя как последняя, — делает паузу, подбирая достойную характеристику своему поведению. — Ну, ты понял… — снова отводит взгляд, потому что ухмылка на его лице раздражает. — Не понял. Например, почему ты решила, что вела себя ужасно? — говорит спокойно, но внутри всё переворачивается от волнения. — Ну, во-первых, Аси, ты так вела себя с парнем, который тебе нравится, просто под алкоголем, немного дала волю чувствам. От этих слов она сначала вскидывает брови, потом возвращает их на место и нахмуривает лоб, затем поджимает губы и, сделав шаг вперёд, говорит: — Всегда поражала твоя уверенность в себе. Не боишься делать такие заявления? Ведь твоё эго может снова стать жертвой. Злится не на его слова, а на то, что он прав. Но в данной ситуации быть слабой или влюблённой дурочкой хочется меньше всего. Вот и приходится отбиваться, просто, чтоб не казаться такой уязвимой. — У моего эго уже иммунитет на твои удары, я не против – бей, стреляй, взрывай, мы с ним отряхнёмся и дальше пойдём, — встаёт и, как она думает, направляется к выходу, но нет. Парень идёт прямо на неё, заставляя делать шаги назад, пока девичья спина не врезается в шкаф. Попав в ловушку, она набирает в лёгкие побольше воздуха, руками придерживаясь за обшарпанные дверцы шкафа. От взгляда его каре-зелёных глаз нервы внутри растягиваются, как пружина. Смачивает горло слюной, собирая всю свою злость и обиды, чтобы они не дали утонуть в этих глазах напротив. — Не подходи, — вытягивает руку, которая почти касается его груди, и резко опускает. — Хорошо. Давай прекратим эти кошки-мышки и наконец-то поговорим, как два взрослых человека, — протягивает ей руку в знак перемирия. — И я обещаю не нарушать твои границы. — Ты уже нарушил их, оказавшись здесь, — с вызовом бросает, но, закатив глаза, всё же соглашается. — Ладно. Я слушаю тебя, — игнорирует жест с рукопожатием, просто уходит, на что его рука ловит ее за талию, останавливая. — Аси, разговор! — Алаз, границы! — показывает взглядом на его руку. — Ты рождена, чтоб играть на моих нервах, — все еще не пускает ее, а она и не вырывается. — Я просто шла за пиццей, и хотела сделать чай, чтоб мы поговорили как два взрослых человека, а ты драматизируешь, — не прерывая зрительный контакт, она убирает его руку, а затем взяв коробку с пиццей, направляется на кухню. Алаз провожает её взглядом и, облегчённо выдохнув, идёт за ней. Она заваривает чай, а парень садится на табурет и, не теряя время, решает начать разговор. Пока её глаза не напротив, думается легче, и есть шанс, что текст пойдёт по заготовленному плану. — Начнём со вчерашнего, — делает паузу, ловя на себе чёрные глаза, которые мигом же прячутся за кудряшками, продолжает. — Я не использовал тебя ради мести. Ни Дидем, ни Денизу. Клянусь своим запястьем, — всё-таки импровизирует, встречаясь с её лёгким смешком. — Очень весомый аргумент, давай просто поклянёшься ещё всей семьёй и разговор закончим, — иронизирует, подвигая ему стакан с малиновым чаем, и садится напротив. — Ладно. Тогда слушай. Только скажу сразу, что я волнуюсь. — Я это вижу. — И добавила мне ещё больше волнения, спасибо, — теперь он иронично улыбается и нервными движениями размешивает сахар в стакане. Так, Алаз. Соберись уже. — Изначально я подумал, что ты девушка Дениза и хотел ему отомстить. Такой план был, — видя, как её глаза расширяются, а брови хмурятся, тут же кладёт руку поверх сжатых ладоней. — Ключевое слово – был. Я эту идею забросил тем же вечером. Потом увидел тебя в платье Дидем, на тебе оно, кстати, сидело лучше. — Не отвлекайся, — перебивает его, заставляя ещё больше потеть от нервов. — В общем, дальше началась наша с тобой история. А в тот день, когда я понял, что пропал, слово «месть» никогда не стояло с тобой в одном предложении. Клясться не буду, просто поверь. — Когда ты это понял? Ну, что пропал? — Наш второй танец. Я тогда увидел тебя и впервые позавидовал ему. Мне так не хотелось тебя отпускать, клянусь, — прикусывает губу и слегка улыбается. — Прости. В общем, тогда я ещё не признал это, но позволил себе снова чувствовать. И то, что я чувствую, не сравнится ни с чем. Я помню твои слова про ревность ночью, и могу с уверенностью сказать, что все переживания напрасны. Её для меня не существует, уже давно, и никогда даже близко она не значила то, что значишь ты, — облегчённо выдыхает, роняя под ноги тяжёлый камень с души. Но вот на ее, груз все еще давит. — Ты когда познакомился со мной, знал, что мы сёстры? — задаёт вопрос, ответ на который услышать боится. — Нет. Она врала про свою семью, да и про всё. Узнал это позже, и, честно сказать, ещё одна причина, по которой я не говорил – мне было стыдно после твоих рассказов в этом признаться. Ну и, — делает паузу, взвешивая дальнейшие слова, и хотелось бы замолчать, но глаза напротив, точно не отпустят. — Я боялся, что ты будешь меня отталкивать, узнав, про мое прошлое с ней. — Но это нечестно, Алаз! — бросает чайную ложку на стол, и сама же дергается, от звона. — Ты не дал мне выбор! — Да, прости, каюсь. Я тогда мало думал, больше руководствовался импульсами. Если бы ты изначально знала, то у нас ничего не получилось бы? — Однозначно, — говорит резко, заставляя его сердце сжаться. Пару минут молчания, где он любуется ее нахмуренными бровями, и принимает молнии из глаз напротив. Но он не жалеет. Ни о чем. — Значит, я правильно поступил, — глупо улыбается, пока она всё ещё тяжело дышит от злости. — Алаз, мне не до смеха. Правда, я ни за что не связалась бы с тем, кто хоть как-то имеет к ней отношение. И сейчас мне… —замолкает, отворачиваясь от него. Но парень подходит, опускаясь перед ней на корточки. — Договаривай, — смотрит пристально, боясь дотронуться руками, но всё же опускает их на острые дрожащие коленки, тихонько поглаживая. — Аси, не молчи, пожалуйста. — Мне больно, ты это хотел услышать? — отводит взгляд, сдерживая слёзы. Почему-то их с его появлением стало слишком много, но сейчас этого не будет. — Нет, Аси. Но это пройдёт. И больше между нами нет секретов. Я рассказал тебе всё. Каждое моё слово относительно тебя правда, каждый мой поцелуй искренний, каждый мой взгляд полон восхищения. Ты веришь мне? Снова тишина, от которой этим вечером уже тошно. — Я не вычеркну свое прошлое, но оно для меня ничего не значит. Мне тоже неприятно думать, о том, что ты была влюблена в Дениза, и вообще половину жизни с ним дружила, но я вытесняю это. Потому что есть ты, а остальное не важно. И мы вместе, со всем справимся, главное доверие. Повторю свой вопрос. Ты веришь мне? Ее интуиция, сердце и даже тараканы, все объединились за Алаза. Осталось только договориться с гордостью, а тут уже сложнее. От эмоций тело дрожит, ладони потеют, но она всё же сдается, накрывая ими его лицо и, чуть наклонившись, шепчет: — Да, но столько всего свалилось на меня за последние сутки, что мне нужно всё обдумать. На трезвую голову, одной, просто разложить по полочкам. — Я тебя понял. Ты и так меня удивила, я ждал, как минимум, истерики, а вообще думал, что будет убийство, — заметив на её щеках ямочки, которые выскочили от улыбки, ему становится легче. И пусть ноги уже затекли, но ради неё он готов сидеть в таком положении вплоть до их ампутации, лишь бы эти ладони продолжали гладить лицо. Влюблённый идиот, что тут скажешь. — Ты тоже меня удивил. Я ждала шутки про алкоголизм, — уже смеётся в голос, пока он, накрыв её пальцы своими руками, поглаживает их, зачарованно улыбаясь. — Они были, и есть. Могу прямо сейчас вставить. — Не надо, — закрывает глаза, рисуя картинки из своего «сна», и тут же снова заливается краской. — Всё, Алаз, твоё присутствие мешает мне думать. Трезво, — делает акцент на последнем слове, и парень встаёт. Результатом и так он более чем доволен, а значит, шанс на их отношения уже не равен нулю. Не смея задерживаться, он медленным шагом направляется к выходу. Аси идёт за ним. Семь шагов от её кухни до входной двери, и на каждом её ждала битва. Та часть, что хочет сказать ему «не уходи», получает от той, которая решает быть гордой и не вешаться сразу же на шею. Последняя побеждает, и его рука уже нехотя нажимает ручку двери. Аси делает восьмой шаг, останавливаясь вплотную возле него. Стук сердца перекрывает лишь взволнованное дыхание. Пока Алаз, немного опешивший, стоит на месте, она достаёт телефон из кармана и показывает ту самую переписку. — Посмотри на дату, мне жаль, но ты был прав, я просто не могла от тебя скрывать. Можешь делать с этим всё, что хочешь, — не смея поднять на него глаза, она смотрит куда-то в пол, покусывая губы от волнения. Алаз кладёт телефон на полку, а затем ласково дотрагивается до её подбородка, заставляя взглянуть на него. — Я это и так знал, Аси. Но спасибо, что рассказала, — говорит мягко, смотрит с теплом, от которого она тоже немного тает. Непроизвольно облизывает губы, приковывая этим его глаза. — Не наброситься на тебя с поцелуем сейчас для меня самое большое испытание, черноглазка, — ещё больше наклонившись, шепчет так близко, что его дыхание уже касается её губ, заставляя девушку чаще моргать и непроизвольно подвинуться навстречу.— Но не сегодня. У меня ещё будет такая возможность, правда, Аси? — облизывает свои и, хитро улыбнувшись, подмигивает ей. Очередное шоу от Алаза Сойсалана, но и она не промах, поэтому, открыв ему дверь, девушка машет рукой и молча закрывает, оставив без ответа, лишь хитро улыбнувшись пожала плечами.