Воспоминания - наше наказание

      Очередной день в клане Шу Ю пронесся незаметно, оборотни уже привыкли к своим гостям и не считали их чужаками. Дети с нетерпением ждали вечера, чтобы снова окружить эльфа и послушать рассказы о Сенлине и Тьен Мине, в которых им вряд ли предстоит побывать. Затаив дыхание, они слушали о величественных драконах и прекрасных эльфах. Внимание Хан Хая также было обращено к Натае, следя за отблеском костра в его глазах, он погружался в свои воспоминания.       Ни для кого не было секретом, что в Ши Льяне можно было найти практически всё, начиная от обычной сушеной травы и заканчивая диковинными артефактами из Тьен Мина. Ярмарки столицы радушно встречали своих многочисленных покупателей лавками, полными товаров. Хаоран и Хуан были постоянными посетителями, больше всего их прельщали торговцы амулетами и оружием. Договорившись встретиться с вампиром на главной площади в полдень, демон вальяжно проходил вдоль торговых рядов. Его взгляд привлек эльф, тщательно выбирающий травы. Красные волосы встречались среди представителей этой расы не так уж и часто, отчего этот юноша и показался Хаорану знакомым. Недолго думая, он направился в сторону заинтересовавшей его фигуры. Подойдя ближе, Хаоран заметил, что эльф пытался дотянуться до пузырька на верхней полке, и план в его голове моментально созрел. Словно не замечая того, как долго тот тянулся к злосчастной настойке, демон забрал последнюю склянку с неведомой ему жидкостью. Растерянность, легко читаемая на лице эльфа, была умилительной ровно до того момента, пока он не заговорил:       — Если тебе так сильно нужно лекарство для памяти, то я уступлю его тебе, Хаоран, — эльф ненадолго задумался, — но я не уверен, что тебе продадут его просто так... Я– Лисин, мы встречались до этого на границе Сенлина, — продолжил он, словно заметив чужое замешательство.       Собрав картинку воедино, демон улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой.       — Ты так сильно изменился с нашей последней встречи, — демон будто невзначай пробежался взглядом по собеседнику.       — Так что с отваром, он тебе нужен?       — Я как раз доставал его для тебя, — Хаоран протянул пузырек эльфу, но, поймав его взгляд, осознал, что в эту минуту готов был отдать ему не только лекарство, но и всё, что попросит Лисин.       — Один раз в год, когда наступает самый длинный день и самая короткая ночь, во всем Сенлине распускаются ликорисы. Красный свет этих цветов затмевает собой звезды. В эту ночь жители и гости всех городов парами гуляют по лесам. Существует поверье, что если ветер сорвет цветок ликориса и принесет его паре, то эта пара будет находить друг друга в каждой жизни, их судьбы будут переплетены красной нитью навечно.       — Лисин, давай сходим вместе на цветение ликорисов, — словно невзначай предложил демон, заваривая чай.       — Я как раз хотел тебе предложить, — промурлыкал эльф, обнимая со спины.       Хаоран ненадолго выпал из реальности, Лисин редко проявлял тактильность первым, а поэтому такие мгновения были особо ценными. Закончив с напитком, он повернулся к эльфу, заключая того в объятия.       — Знаешь историю этих цветов? — получив отрицательный кивок, эльф продолжил: — Давным-давно, когда Боги ещё не оставили своих детей, в Сенлине жила эльфийка Чанчунь . По преданиям, в одной из жизней она потеряла свою любовь, и боль утраты не отпускала её ни в одном из перерождений. Отчаяние её было настолько сильным, что ни одна живая душа не смогла вернуть ей радость жизни. Долгие годы Чанчунь работала над заклинанием, и в день, когда ночь вступала в свои права лишь на короткий срок, эльфийка, пожертвовав собой, разделила свою душу на множество алых цветов. Но это были не простые цветы, она наделила бутоны ликорисов способностью находить родственные души и на века соединять их красной нитью. Эта нить будет вести их друг к другу в каждой жизни. Потеряв себя, Чанчунь подарила возможность влюбленным не расставаться.       Лисин любовался цветами, а Хаоран не сводил глаз с эльфа. В свете, исходящем от ликорисов, он был особенно прекрасен. Для каждого запах ликорисов был особенным, демон чувствовал лишь аромат черничного чая, который всегда ассоциировался с его любовью. Найдя идеальную поляну, они сели возле вековой сосны. Прижав эльфа к груди, Хаоран наблюдал за последними мгновениями цветения волшебных цветов. Внимание демона привлек маленький ликорис, чьи лепестки были белоснежные, как первый снег, и лишь середина была красная, как у других цветов. Цветок, словно почувствовав чужое внимание, задрожал, а после и вовсе, сорвавшись со стебля, направился к демону. Эльф повернулся в тот самый момент, когда цветок коснулся руки Хаорана.       — Я бы тоже хотела однажды получить свой ликорис, — поделилась своей мечтой Аяме.       — Если ты всем сердцем чего-то желаешь, то это непременно осуществится, — голосом, пропитанным надеждой, отозвался Хан Хай.       Повернувшись к эльфу, демон встретился с ним взглядом: в серых глазах были тени глубокой боли. Он тоже вспомнил тот вечер, и демону это было понятно без слов. Положив руку поверх руки Натае, он слегка сжал её, показывая, что он рядом и всегда готов помочь.       — Пришло время отдыха, вам пора по домам, — Акира прервал детскую идиллию.       Недовольно вздохнув, дети начали потихоньку расходиться. Натае и Хан Хай негласно решили ещё ненадолго задержаться у костра. По идее, им следовало покинуть земли Нонлихуа: помощь эльфа уже не требовалась, и явных причин оставаться не было, но ощущение того, что здесь они могут быть собой, здесь их никто не осудит и они смогут вновь узнать друг друга, не давало им так просто уйти. Подул прохладный ветер, и Хан Хай, не задумываясь, укутал эльфа в плед, оставленный волчатами. Ненавязчивая забота с каждым днем всё сильнее укореняла в сердце Натае чувство, что рядом с ним находится именно его демон.       Хан Хай смотрел на своего эльфа и видел, как сильно тот изменился. Боль утраты навсегда сохранилась в морщинках под глазами, в усталой улыбке и потухшем взгляде. Несмотря на то, что он лишился памяти, боль успела оставить свой след. Демон не знал, как долго Натае не спал от кошмаров, которые преследовали его каждую ночь, возвращая в тот день. Не знал, каким чудом его душа смогла вернуться, не потеряв свою память, но был уверен в том, что не обошлось без помощи Лисина. Он все еще помнил его глаза, горящие любовью... Демон был уверен, что единственная причина, благодаря которой он снова мог дышать, была любовь его эльфа. Хан Хай не знал, какую цену пришлось заплатить Натае, но для себя решил, что сделает всё возможное, чтобы его любимый впредь никогда не столкнулся с тем адом, который уже пережил однажды.