Я проснулась от того, что ты перематывала кассету с моим голосом

Теплая вода джакузи обволакивала их тела, словно мягкое одеяло. Мириады пузырьков танцевали на поверхности, цепляясь за обнаженные плечи и растворяясь в розовом свете заката. Беата откинула голову назад, чувствуя, как напряжение последних дней постепенно уходит, уступая место непривычному, но приятному чувству безопасности.  — Слушай внимательно, — она потянулась к телефону, лежащему на бортике, и включила песню Земфиры. Гитара зазвучала мощно, заполняя пространство вокруг них. — Это же гениально!  Билли прикрыла глаза, вслушиваясь. Ее пальцы непроизвольно отбивали ритм по краю джакузи.  — Без слов понятно, что она поет о чем-то важном, — пробормотала она, открыв глаза. В них горел неподдельный интерес. — Даже не зная языка...  Беата улыбнулась. Она видела, как Билли постепенно втягивается — сначала слегка покачивает головой, затем начинает притопывать ногой под воду.  — Это "Искала", — пояснила Беата. Голос ее звучал теплее обычного. — О том, как ищешь что-то важное, а находишь совсем другое...  Она замолчала, чувствуя, как слова песни странным образом переплетаются с ее собственной историей. Вода внезапно показалась горячее, а в глазах защекотали предательские слезы. Билли заметила это. Не говоря ни слова, она налила в пластиковые стаканы игристого и протянула один Беате.  — За неожиданные открытия, — сказала она просто, чокаясь. Беата кивнула, сделав глоток. Шампанское было дешевым и сладким, но в этот момент казалось вкуснее любого элитного напитка.  — Знаешь, — внезапно сказала Билли, ставя стакан на бортик, — я всегда думала, что русская музыка — это балалайки и "Калинка". А это... — она сделала широкий жест рукой, — это настоящий рок. Живой. Без прикрас. Глаза Беаты загорелись.  — О, если тебе нравится Земфира, то вот послушай... — она быстро переключила трек. Зазвучала "Кукушка" Цоя. Билли замерла. Ее лицо постепенно менялось по мере того, как песня набирала силу — сначала удивление, затем сосредоточенность, и наконец — что-то похожее на благоговение.  — Боже... — прошептала она, когда последние аккорды растворились в вечернем воздухе. — Это...  — Да, — Беата кивнула, понимая без слов. Они сидели в теплой воде, окруженные музыкой и тихим потрескиванием пузырьков, и в этот момент между ними возникло новое понимание — глубже, чем просто слова. Билли вдруг рассмеялась:  — Ты представляешь, что скажут мои продюсеры, когда я вдруг запишу альбом под влиянием русского рока?  — Они обалдеют, — засмеялась в ответ Беата. Шарк, услышав смех, подошел к краю джакузи и уставился на них своими умными карими глазами.  — И тебе достанется, — пообещала ему Билли, брызгая водой. — Мы сделаем из тебя первого в мире пса-меломана. Беата откинулась назад, чувствуя, как музыка, теплая вода и присутствие этих двух существ — человека и собаки — наполняют ее чем-то очень важным. Чем-то, ради чего стоило сбежать с той дурацкой свадьбы. Тихий треск пузырьков в джакузи смешивался с последними аккордами "Кукушки". Беата перевернулась на живот, подплыв ближе к Билли, и положила подбородок на сложенные на бортике руки. Вода мягко покачивала её тело. — Ладно, мои трагедии мы уже обсудили, — она повернулась к Билли, прищуриваясь от капель воды, упавших с мокрых волос. — Теперь твоя очередь. Билли, подняла бровь:  — Что именно хочешь знать?  — Всё. Ну, не всё, конечно, но… — Беата жестом обозначила пространство вокруг — огромный дом, бассейн, павильон с сауной. — Ты же не просто певица. Ты — Билли Айлиш. А я вот сижу с тобой в джакузи, пью дешёвое шампанское и чувствую себя так, будто мы знакомы сто лет. Как так вышло?  Билли рассмеялась, но в её смехе было что-то нервное, будто она редко слышала такой прямой вопрос.  — Ну, я не ношу корону, если ты об этом. Да, у меня есть деньги, дом, награды… — она махнула рукой, словно отмахиваясь от перечисления. — Но я всё ещё та же самая девочка, которая боялась выходить на сцену в 14. Просто теперь у меня больше татуировок и меньше страха сказать что-то не то.  — А что было самым сложным? — Беата приподнялась, опираясь локтями на край джакузи. Билли задумалась, её пальцы медленно водили по поверхности воды, оставляя круги.  — Осознать, что ты больше не принадлежишь себе. Что каждый твой шаг, каждое слово, даже просто взгляд — всё разбирают на цитаты, мемы, теории. Ты перестаёшь быть человеком и становишься… продуктом.  Голос её понизился, и Беата вдруг поняла, что за всей этой славой, за миллионами фанатов, Билли всё ещё та самая девчонка, которая боится потерять себя.  — Но ты же не сдалась, — тихо сказала Беата.  — Потому что музыка — это единственное, что остаётся моим. Когда я пишу, когда пою — я настоящая. А всё остальное… — она вздохнула, — просто шум.  Беата кивнула. Она не знала славы, но знала другое — как это, когда тебя пытаются втиснуть в чужие рамки.  — Знаешь, мне кажется, мы с тобой в чём-то похожи, — улыбнулась она. — Ты сбежала от славы, а я — от свадьбы.  Билли фыркнула, поднимая бутылку:  — За беглянок! Они чокнулись, и шампанское пролилось в воду, окрашивая её в розоватый оттенок.  Музыка полилась тише, интимнее, и Беата почувствовала, как границы между ними стираются еще больше. Вода, музыка, ночь — все смешалось в одном моменте, который казался одновременно хрупким и бесконечно прочным.  — Ты знаешь, — Билли вдруг сказала, глядя куда-то поверх ее плеча, — я, кажется, впервые за долгое время не думаю о том, что мне нужно куда-то идти или что-то делать. Беата кивнула, понимая ее без слов.   — Всё не просто так… — прошептала она, вспоминая татуировку.  Билли повернула голову. Её мокрые волосы темнее обычного слиплись на щеке, а глаза в свете подводных ламп казались почти прозрачными.  — Что?  — Ничего. Просто… — Беата провела пальцем по краю джакузи, собирая капли. — Я думала, что сегодня буду в белом платье, но в другом месте. С другим человеком. Губы Билли дрогнули — не то в улыбке, не то в чём-то более сложном.  — А вместо этого ты тут. С чужой собакой, дешёвым шампанским и моими откровениями.  — Лучше, — Беата резко выдохнула, и вдруг её голос задрожал. — Намного лучше.  Она быстро опустила лицо в тень, но Билли уже заметила блеск в её глазах. Не сказав ни слова, та налила ей ещё шампанского — пластиковый стаканчик слегка помялся в её пальцах.  — За «не просто так», — тихо сказала Билли и чокнулась с ней. Их взгляды встретились, и Беата вдруг осознала, что не хочет отводить глаза. Вода вокруг казалась вдруг горячее, дыхание — чуть чаще. —Так, хватит уже философствовать — Беата потянулась, чувствуя, как мышцы расслабляются после долгого дня. — Я проголодалась. Билли ухмыльнулась:  — Ты всегда голодная?  — Это национальная черта, — парировала Беата. — Русские после душевных разговоров обязаны поесть. Иначе вся магия пропадает.  Они выбрались из воды, закутались в мягкие полотенца и босиком прошли по тёплому деревянному полу обратно в дом. Кухня встретила их запахом оставшегося с утра хлеба и лёгким ароматом специй.  — Ладно, шеф, — Билли развела руками, — что будем готовить?  Беата задумалась на секунду, затем уверенно потянулась к холодильнику:  — Блины.  — Бли… что? — Блины, — повторила Беата, уже доставая муку и яйца.  — Тонкие, с дырочками. Идеальная еда после водных процедур, душевных разговоров и побега со свадьбы. Билли наблюдала, как Беата ловко замешивает тесто, добавляет щепотку соли и сахара, вливает молоко. Её движения были точными, почти механическими, будто она делала это сотни раз.  — Ты часто готовила их? — спросила Билли, облокотившись на столешницу.  — Каждые выходные. Мама научила, — голос Беаты на мгновение стал мягче. — В Москве у нас была традиция — воскресные завтраки с блинами и вареньем. Билли молча кивнула, понимая, что эти воспоминания для неё — как старые фотографии, которые и греют, и колют одновременно. Первый блин, как и положено, вышел комом. Беата скривилась, но Билли тут же подхватила его вилкой и откусила.  — Вкусно! — заявила она с набитым ртом.  — Это же неудачный!  — Но горячий и с маслом. А значит, уже хороший.  Беата рассмеялась, и следующие блины выходили уже идеальными — кружевными, золотистыми, с хрустящими краями. Они ели их прямо со сковороды, макая в сметану, мёд и даже в оставшееся шампанское (идея Билли, конечно).  — Знаешь, — Билли облизала пальцы, — я теперь понимаю, почему ты сбежала. Если бы мне пришлось выбирать между бизнес-браком и этим… — она указала на блины, потом на Беату, — я бы тоже выбрала блины.  Беата фыркнула, но в груди снова ёкнуло что-то тёплое. — Так, — Беата откусила блин и жестом обозначила комнату. — Расскажи мне про этот дом. Ты сама его выбирала?  Билли кивнула, прожевывая.  — Да. Мне нужен был уголок, где можно спрятаться. Где никто не будет тыкать в меня камерами и спрашивать, почему я не улыбаюсь.  — А почему ты не улыбаешься? — спросила Беата, не подумав.  Билли замерла, затем медленно улыбнулась — по-настоящему, без всякой фальши.  — Вот сейчас улыбаюсь.  Беата почувствовала, как что-то теплое разливается у нее внутри. Они ели, смеялись, включали музыку — то русскую, то Билли, то что-то совсем неожиданное. Говорили о путешествиях, о страхах, о смешных случаях из детства. Беата говорила об астралогии, совместимостях по матрице судбы, таро, судьбе, звездах и планетах. А Билли рассказывала про любимые ею фильмы, про видеоигры и про главную свою страсть, музыку. Когда часы пробили три ночи, они все еще сидели на полу, окруженные пустыми тарелками и обрывками разговоров.  — Я не помню, когда в последний раз так болтала, — призналась Билли, откидываясь на подушки. Беата улыбнулась.  — Значит, я не зря сбежала с той свадьбы.  Билли протянула руку и слегка ткнула ее в плечо.  — Ты вообще никуда не зря сбегала.  И в этот момент, среди ночи, пустых тарелок и разбросанных подушек, Беата вдруг поняла — возможно, это и есть то самое "не просто так", о котором говорил Вова.  —Завтра я покажу тебе настоящий Лос Анджелес, который не показывают туристам.—произнесла Билли с предвкушением. Ей хотелось провести с Беатой как можно больше времени, узнать ее как человека. За столь короткий срок она прониклась к ней и не хотела отпускать.  —С удовольствием, но получается не завтра, а уже сегодня.—сказала Беата поглядывая на часы, время на которых перевалило за три часа ночи. —Ого, вот это мы засиделись.—Билли встала с дивана и потянула девушку за собой.—Надеюсь ты не будешь против сегодня поспать со мной, мне лень застилать тебе диван. —Только потому что тебе лень?—усмехнувшись сказала Беата с прищуром посмотрев на Билли. —Ну ладно, подловила.—она наклонила голову вниз, скрывая свои покрасневшие от смущения щеки и уткнулась лбом в плечо Беаты.  Девушка почувствовала, как дрожь пробежала по спине Билли, когда её руки обвили её талию. Нежность смешивалась с чем-то острым, почти электрическим — будто всё это время между ними медленно натягивалась невидимая нить, и вот сейчас она наконец лопнула.  — Ты дрожишь, — прошептала Беата, касаясь губами её виска. — Это от шампанского, — солгала Билли, но её пальцы впились в футболку на плечах Беаты. Они стояли так,  на полу, в странном промежутке между смехом и чем-то гораздо более серьёзным.  — Ложь, — улыбнулась Беата. — У тебя ужасный покер-фейс. — Ладно, — наконец выдохнула Билли, отстраняясь, но её пальцы невольно задержались на плечах Беаты, словно не решаясь отпустить. — Пойдём.  Они поднялись по лестнице, оставляя за собой следы готовки и смеха. Комната Билли оказалась такой же неожиданной, как и всё в этот вечер: тёмные стены, гитары в углу, плакаты с культовыми фильмами ужасов и… невероятно мягкая кровать, заваленная подушками. Билли бросила ей пижамную футболку с принтом какого-то мрачного инди-бэнда. Беата поймала её и примерила — ткань пахла чем-то сладким, как ваниль и дым. Билли улыбнулась и потянулась к выключателю.  — Спи. Завтра… то есть сегодня, — она поправила себя, — нас ждёт целый день приключений. Свет погас, и комната погрузилась в тень, нарушаемую только мягким свечением звёзд на потолке. Беата закрыла глаза, но через пару секунд почувствовала, как Билли ворочается.  — Всё в порядке? — прошептала она.  — Просто… — голос Билли звучал странно, будто она боролась сама с собой. — Я не привыкла делить кровать.  Беата замерла.  — Хочешь, чтобы я ушла?  — Нет.  Это прозвучало так быстро, что Билли сама, кажется, удивилась.  — Просто… — она снова заколебалась, — иногда мне снятся кошмары. Не хочу тебя пугать.  Беата молча протянула руку и нащупала её пальцы.  — Я никуда не уйду, — сказала она просто. И в тишине комнаты, под светом фальшивых звёзд, это прозвучало как обещание. На эти слова Билли сжала ее руку в знак благодарности и закрыв глаза, погрузилась в сон. Этой ночью ей впервые за долгое время не снились кошмары.