Arno

      Сад, раскинувшийся на площади трёх футбольных полей. Тенистые аллеи с античными статуями, фонтаны, пойманные в блики заката, редкие растения со всего мира: всё здесь дышит безупречным вкусом. В центре этого великолепия возвышается дом, больше похожий на дворец: белоснежные колонны, высокие витражные окна, мраморные ступени, ведущие к парадному входу.       Живущие в этом доме кажутся людьми из другой эпохи: они носят дорогие костюмы от-кутюр, говорят на нескольких языках и обсуждают сделки, которые могут изменить экономику целых стран. Манеры, взгляды, даже смех: всё в них выдавало королевскую семью, привыкшую к власти и роскоши.       Прислуга в безупречно отглаженной форме движется бесшумно, предугадывая каждое желание хозяев. В подземном гараже стоят десятки машин: от классических Rolls-Royce до суперкаров, раскрашенных в любые цвета радуги. А в частном ангаре на окраине поместья ждут своего часа самолёты, а на причале — яхты, готовые в любой момент умчать владельцев хоть на край света.       И среди всего этого великолепия есть просто Тэхён.       «Он — Арно».       Тэхён родился здесь. Младший сын, которому можно всё. Вырос посреди мрамора и золота, шёпота слуг и восхищённых взглядов тех, кто мечтает оказаться на его месте. Но в отличие от сверстников, избалованных наследников, для которых богатство — повод для высокомерия, он не видит в деньгах ничего особенного.       «Что в них такого? — думает парень, наблюдая, как друзья хвастаются новыми покупками. — Просто бумага. Цифры на экране. Разве они меняют человека?»       Для него богатство — что-то вроде воздуха: невидимое, но всегда присутствующее. Его родители мечтают, чтобы он стал их копией: холодным, расчётливым, безупречным. Но Тэхён другой.       Он предпочитает дорогим вечеринкам тихие прогулки по саду, где никто не докучает беседами о деньгах. Тэхён запросто может заговорить с обычным садовником о сортах роз или с водителем, о моторе старого «Мустанга», который тот чинит в гараже.       «Почему они все так помешаны на статусе? — размышляет Тэхён. — Разве нельзя просто… жить?»       Но родители не понимают. Они смотрят на него с недоумением и раздражением.       — Ты — наследник Арно, — отец сжимает бокал с вином. — Ты должен соответствовать.       «Чему? — хочется спросить Тэхёну. — Их пустым ожиданиям?»       Но он молчит. Потому что знает, их миры слишком разные.       Они желают, чтобы Тэхён стал их отражением. А он… хочет быть собой. Наследником Арно, сыном и для кого-то любимым человеком.       Хочет обычной жизни, как в сериалах Netflix…       Тэхён Арно смотрит на экран, где очередной богатый герой влюбляется в скромную официантку.       «Почему в жизни не бывает так, как в этих дурацких сериалах?»       У него есть деньги. Да, больше, чем может потратить за три его жизни. Но всё это кажется… бессмысленным. Потому что в жизни нет главного, той самой обычной истории, о которой он грезит.       Где богатый парень влюбляется в тихоню.       Его мечта — оставаться незаметным, но поймать взгляд того самого человека: яркого, уверенного, с лёгкой дерзостью. Тэхён хочет быть увиденным. Ему не нужны роскошные подарки, а лишь тот самый кофе с корицей, просто потому, что кто-то запомнил.       Но мир устроен иначе.       У Тэхёна Арно есть только деньги. Увы, влюбиться — вот настоящая роскошь.       Он проводит пальцем по экрану, закрывая Netflix. Всё это просто сказка. В реальности люди видят в нём только кошелёк. Да, он может купить всё что угодно, но не взгляд, полный искреннего интереса. Не мгновение, когда сердце пропускает удар.              «Возможно, я родился таким. Не способным привлечь того самого…» — мелькает мысль. Стоит однажды снять этот чёртов костюм от Dior, надеть простой свитер и затеряться в толпе. Попробовать пожить без имени, без статуса. Но это уже будет не Тэхён Арно, а кто-то другой.       Но даже если он это сделает… кто сможет полюбить его настоящего?

* * *

      На закрытом показе Chanel царит атмосфера моды и роскоши. Зал, оформленный в фирменных чёрно-золотых тонах, переполнен: влиятельные персоны модного мира, знаменитости, светские львицы, все собираются здесь, чтобы первыми увидеть новую коллекцию. Пресса жадно ловит каждый момент, камеры щёлкают без остановки, выхватывая из толпы то одно, то другое известное лицо.       В первом ряду, среди блеска и шёпота, сидит Тэхён.       Он одет безупречно: чёрная шёлковая рубашка, идеально сидящие белые брюки, золотой браслет, холодно поблёскивающий на запястье. Тёмные очки скрывают его взгляд, но и без них ясно, он не здесь. Вернее, тело его тут, в этом кресле, но мысли — где-то далеко. Поза закрытая, почти защитная: локти на подлокотниках, пальцы слегка сцеплены, подбородок чуть опущен. Он не улыбается, не кивает знакомым, не участвует в тихих светских беседах, которые ведутся вокруг.       «Какой смысл? Всё равно потом напишут то, что захотят».       Рядом кто-то опускается в кресло, но Тэхён даже не поворачивается.       — Эй вы. Откиньтесь назад, подиума не видно, — раздаётся спокойный голос.       «Кореец?»       Тэхён хмыкает, и лёгкая улыбка трогает губы.       «Смело. Очень рискованно».       Ведь даже если бы он разлёгся прямо на дорожке, по которой сейчас пойдут модели, вряд ли кто-то дерзнёт сделать ему замечание. Разве что пресса потом опубликует статьи: «Младший сын Арно снова демонстрирует своё высокомерие!»       Но что-то в этом заставляет обернуться.       И дыхание перехватывает.       Перед ним сидит парень — и он ослепителен.       Красный костюм, облегающий фигуру так, будто сшит специально для него. Белая рубашка с чуть расстёгнутым воротом, которая подчёркивает линию шеи. Тёмные волосы, уложенные с небрежной элегантностью, и глаза — круглые, яркие, горящие.       В них пылает огонь.       Губы цвета вишни…       Они такие мягкие и соблазнительные, что устоять просто невозможно. Тэхён замирает, его взгляд прикован к ним, а в голове назойливо крутится одна-единственная мысль:       «Так и хочется…»       Он сглатывает, чувствуя, как горло внезапно пересыхает. В груди вспыхивает жар, пульс учащается, а пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, будто он пытается удержать себя от того, чтобы не сорваться, не поддаться этому безумному желанию.       »…поцеловать».       — Я… простите… — его голос звучит тише, чем обычно.       Он замолкает, потому что не может отвести взгляд.       Незнакомец приподнимает бровь, изучая его с лёгким любопытством.       — Что-то не так?       Тэхён откашливается, пытаясь собраться.       — Нет… просто… вы…       «Боже, я запинаюсь, как подросток».       Но как тут не запнуться, когда перед тобой ходит воплощение дерзкой красоты?       Арно откидывается назад, как и просят.       «Кто он?»       «Почему я раньше его не видел?»       «И… почему мне вдруг стало так жарко?»       Тэхён слегка наклоняется в сторону и снимает тёмные очки.       — Вы первый раз на показе? — спрашивает Арно, стараясь звучать непринуждённо, но внутри что-то беспокойно ёкает.       «Неужели мы раньше не пересекались?»       Он должен его знать. В их кругах каждый на виду, если не по имени, то по слухам.       Чонгук улыбается, и в этом движении что-то невероятно живое, словно солнце внезапно пробилось сквозь парижскую облачность.       — Я стал амбассадором бренда в этом году. Меня зовут Чон Чонгук.       Кивает, чуть наклоняя голову в формальном, но вежливом жесте.       — Я Тэхён. — Он на секунду задерживается, затем добавляет с лёгкой усмешкой: — Просто Тэхён.       «Почему я так сказал?» — тут же думает он.       Ведь его имя всегда идёт в связке с фамилией. Тэхён Арно. Сын империи Арно. Наследник, которого все узнают с первого взгляда.       Но сейчас вдруг хочется, чтобы этот парень видел в нём не титул, а человека.       Чонгук прищуривается, явно заинтересованный.       — И? — подталкивает, словно ждёт продолжения.       Тэхён чувствует лёгкий укол раздражения.       «Он что, правда не знает, кто я?»       Или… притворяется?       Вокруг них всё ещё шепчутся, камеры щёлкают, но в эту секунду Тэхён почти забывает, где находится.       Он лениво откидывается в кресле, играя с браслетом на запястье.       — Я просто друг дизайнера. Меня позвали поддержать показ, — лжёт он, насмешливый блеск мелькает в его глазах.       Чонгук смеётся: звонко, искренне, будто Тэхён только что выдаёт самую забавную шутку в мире.       — О, значит, вы очень важный человек, — провокационно тянет, наклоняясь ближе.       Тэхён чувствует, как по спине пробегает лёгкий холодок.       «Он дразнит меня?»       И… чертовски хорош в этом.       — Важнее, чем вы думаете, — снисходительно улыбается.       Но внутри у него что-то странно ёкает.       Потому что впервые за долгое время кто-то смотрит на него, а не на его имя.       — Вы забавный, — парирует Чонгук, вытягивая губы в лёгкой гримасе, словно пытаясь спрятать переживание за маской иронии. — Вы сидите в первом ряду, бок о бок со звёздами, и совсем не волнуетесь? Удивительно.       Он бросает быстрый взгляд, но сразу же отводит глаза, будто обжёгшись.       — Мне даже по сторонам смотреть неловко. Кажется, все пялятся на нас.       Чонгук ведь не представляет, насколько прав.       Зал действительно замер в немом ожидании. Взгляды, скользящие мимо подиума, цепляются за их дуэт, словно за внезапный сюжетный поворот в еженедельном сериале. Отстранённый наследник Арно, который обычно игнорирует даже самых влиятельных гостей, сейчас разговаривает с новичком? Это не просто странно — это сенсация.       Чонгук хмурится, чувствуя тяжесть этих взглядов, но не понимая их истинной причины. А Тэхён… Тэхён опускает глаза, словно размышляя о чём-то. Взгляд скользит по запястью, где лежит массивный золотой браслет — семейная реликвия, которую он редко снимает.       Арно резко дёргает цепочку пальцами, отстёгивает и подносит к руке Чонгука. Тот замирает, глаза расширяются от неожиданности.       — Если публика жаждет зрелищ, кто мы такие, чтобы отказывать? — изрекает Тэхён, и в голосе звучит вызов, не только залу, но и самому себе.       Браслет с лёгким звоном застёгивается на запястье Чонгука. Тэхён скалится, не той светской улыбкой, которую он обычно демонстрирует на публике, а чем-то более живым, почти озорным.       — Тебе идёт.       Пальцы осторожно ласкают кожу запястья, едва касаясь, будто боясь оставить след.       Кожа Чонгука белоснежная, почти прозрачная, такая тонкая, что сквозь неё проступают голубоватые прожилки вен, хрупкие, как узоры на фарфоре.       «Красивое…»       Его большой палец задерживается на внутренней стороне запястья, там, где пульс отдаётся лёгкой дрожью под кожей.       «Моё…»       Мысль проносится внезапно, резко, почти пугающе.       Но Тэхён не отстраняется. Напротив — прикосновение становится чуть увереннее, словно он помечает.       Нежно.       Но так, чтобы запомнили.       Чтобы знали, чьё это.       — Вы, правда, нечто… — выдыхает Чонгук, не в силах скрыть ни потрясения, ни внезапного любопытства.       — Родился таким, — мелькает искра азарта.       Чонгук на секунду задумывается, затем решительно вскидывает голову.       — Давайте обменяемся контактами. А то вдруг вы исчезнете после показа, и я не успею вернуть этот браслет? Он, наверное, дорогущий?       Арно тихо усмехается. Чонгук выглядит таким… невинным. Наивным в своей прямоте. Ему нравится.       — Хм… Это наш первый день. Ещё рано такое предлагать, — глаза скользят к подиуму, где загораются первые огни. — Давайте смотреть показ. Шоу начинается.

* * *

      Чонгук не понимает, почему это вызывает у него такую симпатию?       Этот безумно дорогой браслет — массивный, холодный, переливающийся золотистым блеском под софитами. Он явно обходится дорого, но дело не в цене. Дело в том, чей это подарок. В том, как Тэхён небрежно берёт его руку, ведёт пальцами по чувствительной коже запястья, застёгивает застёжку с едва заметной ухмылкой. «Тебе идёт», — говорит он тогда, и в его голосе звучит что-то… игривое? Дразнящее? Или Чонгуку просто кажется?       Лёгкий флирт.       Именно так это и смотрится. Мимолётные прикосновения, затянутые взгляды, слова, сказанные чуть тише, чем нужно. Тэхён мастерски играет этим, так тонко балансирует на грани, что Чонгук то ли краснеет, злится, или… ждёт большего. И самое ужасное!       Ему это нравится.       Нравится, как Тэхён улыбается, замечая замешательство. Нравится, как сердце трепещет, когда тот наклоняется ближе, будто хочет прошептать что-то важное, а потом просто смеётся и отходит. Нравится это странное, щекочущее нервы напряжение между ними: неопределённое, но очевидное.       Потому что, чёрт возьми, Чонгуку нравится Тэхён.       И, кажется, он больше не может это игнорировать.       Айдол заворожённо смотрит на соседа, и в обычно уверенных глазах читается что-то новое: лёгкая растерянность, смешанная с восхищением.       «Такого человека я прежде не встречал…» — мелькает в сознании, и сердце, привыкшее к овациям тысяч фанатов, вдруг сжимается в странном трепете.       Тэхён идеален. В каждой линии лица, движении — недосягаемая утончённость. Не просто красив — он величественен. Словно сошёл с полотна старинного портрета, и в его жилах течёт голубая кровь. Чонгук, сам будучи звездой мирового масштаба, понимает, что проигрывает по всем параметрам.       «Почему он… такой? Откуда взялся?» — думает Чон, украдкой отмечая острые скулы, безупречную осанку, тот самый взгляд: спокойный, но пронизывающий.       «Модель? Дизайнер? Журналист? — Чонгук мысленно перебирает варианты, но ни один не кажется достаточно достойным. — Нет, для него индустрия моды — слишком мелко. Он должен управлять корпорациями, восседать в кабинете с видом на реку Хан в Сеуле, принимать решения, от которых зависят судьбы…»       И самое странное: реакция Чонгука… Для него это в новинку. Ни на женщин, ни на мужчин. Чонгуку всегда всё равно. Он всегда сосредоточен на карьере, на музыке, на бесконечном совершенствовании техники. Но сейчас…       Сейчас он ловит себя на том, что фокусируется на Тэхёне дольше, чем следует. На том, что его тянет узнать этого незнакомца. Что в груди разливается тепло.       «Это… влюблённость?»       Мысль пугает и будоражит одновременно. Он не готов. Но, кажется, уже не может отвести глаз.       Чонгук больше не замечает шума вокруг, мерцания вспышек и дефилирующих моделей, сознание сужается до одного человека.       «Как привязать его к себе?» — в голове роятся мысли, непривычно настойчивые, почти одержимые.       Он приближается так близко, что чувствует лёгкий аромат дорогого парфюма Тэхёна: что-то холодное, с намёком на древесную горчинку.       Губы почти касаются его уха, когда он шепчет:       — Если не хотите давать мне номер… тогда пригласите меня куда-нибудь, — голос звучит непривычно низко, хрипловато, будто это не он, а кто-то другой говорит эти слова. — Думаю, я пожалею, если сегодня потеряю вас.       Тэхён не двигается. Его лицо остаётся невозмутимым, словно высеченным из мрамора. Но Чонгук подмечает то самое — кончики ушей, медленно заливаемые румянцем.       «Попался…» — внутри вспыхивает торжество.       Тэхён слегка кивает, и Чон уже готов мысленно праздновать победу, как вдруг звучит неожиданный вопрос:       — Вы любите пирожные?       Чонгук моргает.       — Я… обожаю сладкое, — выдавливает он, внезапно ощущая себя не мировым артистом, а школьником, признающимся в слабости.       Тэхён наклоняется чуть ближе, и теперь уже его губы почти касаются уха Чонгука, когда он отвечает:       — Тогда я приготовлю для тебя несколько…       Айдол замирает и чувствует, как в груди разливается тёплая, почти детская радость. Губы сами растягиваются в улыбке, а глаза превращаются в узкие полумесяцы: сияющие, беззащитные, выдавленные счастьем.       — Я бы попробовал, — звучит почти игриво, но под лёгкостью тона скрывается едва сдерживаемое волнение.       Тэхён снова усмехается. На лице промелькивает что-то тёплое, почти нежное, но тут же прикрытое привычной сдержанностью.       — Если только вы согласны…       Ответ звучит как формальность, но Чонгук уже знает — это ловушка. Тэхён не станет предлагать, если хочет.       — Я согласен, — Чон отвечает быстро, почти перебивая, и тут же ловит себя на том, что звучит слишком взволнованно.       «Чёрт, надо было быть холоднее… Я же суперзвезда, а так быстро сдался. Еще пригласил первым», — но исправлять уже поздно.       Тэхён лишь слегка приподнимает бровь, будто читает его мысли, и Чонгук чувствует, как жар снова приливает к щекам.       — Тогда до завтра, — Тэхён выговаривает это так, будто обсуждает деловую встречу, но в уголках рта прячется тень улыбки.       И Чонгук понимает: отстаёт ещё до начала игры.

* * *

      Завтра наступает довольно быстро. И очень громкое.       Утро начинается не с рассвета, а с оглушительного гула соцсетей, взрывающихся от одной-единственной фотографии. Тэхён Арно-младший, наследник одной из самых могущественных семей планеты, стоит рядом с Чонгуком, популярным айдолом, и они обмениваются словами, улыбаясь так, будто давно знакомы.       Пресса сходит с ума.       Таблоиды, обычно помешанные на светских скандалах и политических интригах, теперь пестрят заголовками:       «Сын Арно и Чонгук: Неожиданная дружба или пиар-ход?»       «Мировая элита и K-pop: Где грань?»       «Тэхён Арно нарушает правила игры — и мир не понимает, как на это реагировать».       Нетизены в панике.       Фандомы сходятся в бесконечных дебатах. Одни кричат, что это спланированная акция, другие: что Чонгук просто вежливо общается, не подозревая, кем является его собеседник. А третьи, самые отчаянные, уже строят теории о тайном сотрудничестве между HYBE и империей Арно.       ⤵ «Это же Тэхён Арно! Он никогда не появляется на таких мероприятиях просто так!» — пишет одна пользовательница, собирая тысячи лайков.       ⤵ «Чонгук-ши, что ты задумал?!» — в отчаянии твитит фанат, представляя худшие сценарии.       ⤵ А что думают они сами?       Тэхён, привыкший к тому, что каждое его движение анализируют, на этот раз кажется… довольным. Он знает, что этот момент вызовет бурю, и, кажется, наслаждается хаосом. «Пусть гадают, — думает он, лениво листая тренды. — Иногда так весело встряхнуть этот скучный мир».       Чонгук же, напротив, даже не подозревавший, во что выльется эта случайная беседа, сейчас в шоке.       «Почему я не узнал лицо Тэхёна Арно? Это настоящий позор».       Но теперь, видя, как твиттер горит, он смущённо потирает затылок.       «Ой… Кажется, я влюбился в богатея».       А мир?       Мир не знает, как реагировать. Аристократия ведёт беседы с глазу на глаз, журналисты рвут на себе волосы в поисках эксклюзива, а простые смертные не отлипают от экранов.       Потому что когда сталкиваются две такие разные вселенные — элита и K-pop…       Это затрагивает весь мир!

* * *

      Чонгук подъезжает к вилле один: без менеджера, без свиты, к счастью, водительские права у него есть. Дорога петляет между высокими деревьями, их кроны отбрасывают узорчатые тени на асфальт. Он невольно замедляет ход, рассматривая ухоженные газоны, фонтаны и безупречные фасады домов, скрытые за коваными оградами. «Неужели люди действительно живут в таких местах?» — проносится в голове. Он привык к роскоши, но это… это было на другом уровне.       Машина останавливается перед массивными воротами, которые бесшумно разъезжаются, пропуская его внутрь. По бокам аллеи выстраиваются идеально подстриженные кусты, а в центре бьёт хрустальный фонтан, освещённый мягкой подсветкой. «Серьёзно? Это что, дворец какой-то?»       Как только он глушит двигатель, к машине подходит швейцар в безупречном костюме и с белыми перчатками. Чонгук на миг замирает, не решаясь открыть дверь сам, и правильно делает. «Что за чопорность…» Слуга уже тянет руку, помогая выйти, словно он какой-то королевской крови.       — Добрый вечер, господин Чон, — вежливо кивает швейцар, и Чонгук едва сдерживает нервный смешок.       Следом появляется валет, который с лёгким поклоном принимает куртку и аккуратно складывает на руку. Чонгук невольно ёрзает, чувствуя себя не в своей тарелке.       Его провожает внутрь дворецкий — высокий, с бесстрастным лицом, будто высеченным из мрамора. Чонгук идёт за ним, краем глаза отмечая интерьер: высокие потолки с лепниной, массивные люстры, картины в золочёных рамах…       «А ведь Тэхён пригласил меня… просто поесть пирожные. Ну конечно, просто пирожные. В особняке с армией прислуги», — мысленно иронизирует Чонгук, но в глубине души ему любопытно. Что за человек скрывается за показной роскошью? И почему, несмотря на всю помпезность, Тэхён кажется… настоящим?       Дворецкий останавливается перед резной дверью, поворачивается к нему и почти незаметно скользит украдкой по его одежде, задерживаясь на запястье, где блестит золотой браслет — фамильная реликвия дома Арно, который носят только члены семьи. Чонгуку кажется, что в его глазах видно лёгкое недоумение, но тут же исчезает, заменяясь безупречной вежливостью.       — Хозяин ждёт вас внутри.       Сердцебиение Чонгука замирает, когда видит его. Такого же, как и он, не вписывающегося в окружение.       «Как с рождения Арно может выглядеть так… неестественно здесь? Как будто его присутствие нарушает какие-то негласные правила, но в то же время… он здесь хозяин».       Тэхён, одетый в фартук поверх рубашки, аккуратно украшает торт взбитыми сливками. Его движения точны, почти медитативны, видно, знает, что делает.       «Наверное, странно, что наследник семьи Арно сам печёт торты… Но, кажется, ему это нравится».       Помещение напоминает бар, совмещённый с кухней: высокие стеллажи с бутылками, массивный дубовый стол, барная стойка с блестящими бокалами. Но больше всего Чонгука заинтересовала стена с лежанками и когтеточками.       «Здесь есть кошки? Любопытно…» — он озирается, но ни одной пушистой тени не видно.       — Привет, — наконец произносит Чонгук, и его голос звучит чуть громче обычного.       Тэхён поднимает взгляд, и его чёлка падает на глаза. Он резко сдувает её в сторону, и движение такое… обыденное, это забавно, что Чонгук невольно улыбается.       — Добро пожаловать в поместье Арно, — Тэхён кладёт кондитерский мешок на стол.       Чонгук не решается подойти ближе. Он сжимает пальцы, чувствуя, как ладони слегка потеют.       — Это вишнёвый торт, если тебе любопытно, — вдруг говорит Тэхён, почти игриво. — Ты сверлишь его взглядом уже пару минут. Так не терпится попробовать?       Чонгук сглатывает.       Плечи Тэхёна опускаются, и в глазах мелькает что-то похожее на вину.       — Прости меня. Я с самого начала должен был сказать тебе, что из семьи Арно. Тогда бы тебе не пришлось пережить то, что творится сейчас в сети.       Чонгук прикусывает нижнюю губу.       «Он прав… Если бы я знал, может, всё было бы иначе. Но тогда… мы бы вообще заговорили?»       — И ты меня… — он смотрит в пол, — я был слишком настойчив, приглашая тебя на свидание.       Тэхён замирает на секунду, затем его губы растягиваются в ухмылке.       — Так это всё ещё свидание?       Чонгук чувствует, как жар разливается по щекам. Качает головой, но это больше похоже на неуверенное «может быть».       — Я… не знаю. Никогда раньше не ходил на свидания, — наконец признаётся Чон.       Тэхён усмехается, всё прекрасно понимая. Так по-взрослому.       — Я тоже.       Чонгук резко поднимает голову.       «Что? Как? Он же…»       — Но вы… Арно.       — А ты — Чон Чонгук, — парирует Тэхён, скрещивая руки на груди. — У меня к тебе больше вопросов. Странно, что ты ни с кем не встречался, ведь айдолы постоянно попадают в скандалы.       Тэхён делает последний штрих, водружая на торт вишенку, оценивая результат.       Пальцы, привыкшие к точности, аккуратно поправляют кремовые завитки, а в голове уже рисуется картина: как Чонгук попробует сладость, как милые глазки расширяются от восторга, а губы дрогнут в счастливой улыбке.       — Идеально.       В голосе звучит удовлетворение, но глаза плывут к Чонгуку, будто настоящий шедевр — не торт, а реакция гостя.       Чонгук смотрит на вишню, потом на Тэхёна, и впервые за этот день страх сменяется любопытством. Торт выглядит сошедшим со страниц кулинарного журнала, но важнее другое: «Тэхён сделал это для меня».       — Жалко его резать, такой красивый… — Чонгук вздыхает, и в его голосе слышится искреннее сожаление.       Тэхён улыбается, довольный реакцией.       — Я сделал три, поэтому парочку мы точно сможем съесть, а оставшееся отдам садовнику. Его маленькая дочка обожает мою стряпню.       Они слишком поглощены друг другом, чтобы заметить, как дверь тихо открывается. Входит прислуга, а в руках пушистая трёхцветная кошка с бриллиантовым ошейником, сверкающим при свете люстры. Женщина осторожно опускает её на пол и выходит за дверь, и кошечка мгновенно бросается к ногам Тэхёна, мурлыча и тычась мордочкой в лодыжки.       — Боже, что за чудо! — восклицает Чонгук, глаза загораются детским восторгом.       Тэхён поднимает кошечку на стол, и та важно усаживается рядом с тортом.       — Малышку зовут Мика. Нашёл её на помойке в прошлом году. Выросла настоящей красавицей.       Тэхён гладит рукой по шелковистой шёрстке. «Так же, как и тебя, встретил в подходящий момент».       Мика мурлычет, будто подтверждая мысли, и Чонгук невольно тянется к ней, но рука пересекается с чужой. Пальцы сплетаются, и кажется, будто в доме наконец становится чуть комфортнее.       Они смотрят друг на друга не отрываясь.       Глаза Тэхёна горят странным, почти одержимым светом, а Чонгук чувствует, как дыхание сбивается под этим взглядом. В воздухе висит что-то тяжёлое, сладко-опасное, как запах перезревших фруктов.       — Чонгук, будь моим… — выдавливает из себя Тэхён, будто он борется внутри, сдерживая что-то гораздо более дикое. — То есть… давай начнём встречаться.       Он сам не понимает, почему поправляется. Будто боится, что Чонгук испугается, если сказать прямо. «Будь моим», — это ведь звучит как приказ, как заявка на владение. А он не хочет его пугать… или хочет?       Сцепленные пальцы Чонгука дрожат в его хватке, и Тэхён чувствует это — лёгкую, предательскую дрожь. «Он боится?»       Чонгук опускает голову, но не отводит взгляда. Его мысли путаются: «Это безумие… Тэхён Арно сумасшедший!»       Мика, словно почувствовав накаляющуюся атмосферу, отпрыгивает назад и несётся к своей кошачьей стене, оставляя кожаных наедине с этим безумием.       — М-м… — бормочет Чонгук, на грани истерики. — Это же только второй день. Если так пойдёт и дальше, к седьмому дню мы поженимся?       Он хочет, чтобы это прозвучало как шутка, но в глубине души что-то ёкает: «А что, если этот человек действительно на это способен?»       Тэхён пристально смотрит на него не моргая.       — Это согласие?       Он выходит из-за барной стойки, сокращая расстояние между ними до нуля. Его шаг слишком уверенный, будто он уже знает ответ. Чонгук чувствует, как сердце колотится где-то в горле, но всё равно кивает.       Тэхён ухмыляется, и в глазах вспыхивает что-то триумфальное.       — Я влюбился в твои губы, — шепчет Тэхён. — На самом деле ещё вчера… я сделал тебе предложение. — Он резко хватает Чонгука за руку, пальцы скользят по металу на запястье. — Такой браслетик может быть только у Арно. Это не просто украшение… Это обручальный браслет.       Чон не понимает. «Что он несёт? Это же просто аксессуар…» Но Тэхён уже наклоняется, и его губы прижимаются ко рту Чонгука.       Поцелуй короткий, но обжигающий. Чонгук отстраняется, шокированно чмокая губами.       — Тэхён… Мы слишком спешим.       Но Арно не слушает. Он притягивает его к себе, втягивая запах нежной кожи, обнимая за талию так крепко, что дыхание Чонгука обрывается на полуслове.       — Нет, я слишком медлительный, — шепчет он ему в шею. — Нужно сделать тебя своим, пока кто-нибудь другой не украл.       — Я совсем не знаю тебя, — пытается сопротивляться Чонгук, он дрожит всем телом.       Тэхён смеётся, и этот звук кажется ему одновременно пугающим и манящим.       — Это и не нужно. Для этого ещё полно времени.       «Сумасшедший…» — думает Чонгук, но почему-то не говорит вслух.       Потому что, возможно, он сам немного сошёл с ума. И ему уже кажется, что на седьмой день абсолютно нормально выходить замуж.       Чонгук вдруг чувствует дикое, необъяснимое желание укусить его за губу, просто чтобы проверить, не мираж ли это.       — Тогда, Тэхён, ты выйдешь за меня, — вдруг вырывается у него, и он сам не понимает, откуда взялись эти слова. — Нет, сначала я должен купить кольцо…       Тэхён смеётся: низко, глухо, и этот звук будто пробегает по коже парня мурашками. Арно наклоняется и целует Чонгука в висок.       — Мы так похожи, — шепчет Тэхён.       «Это ненормально. Это безумие. Мы оба сумасшедшие».       Но Чонгук больше не хочет сопротивляться.       Тэхён берёт его за руку. Пальцы Чонгука холодные. Сбежать? Нет, даже мысли такой нет. Парень позволяет себя вести неизвестно куда, сердце колотится так громко, что слышно через всю пустую столовую.       «Он действительно хочет меня… — мелькает, пока они идут по коридору. — Мы же почти не знакомы… Секс на первом свидании как-то не входило в мои планы».       Но Тэхён не оставляет времени на сомнения.       — Это моя комната, — говорит он, толкая дверь плечом и втягивая Чонгука внутрь.       Пространство пропитано его запахом: дорогой парфюм, едва уловимый оттенок табака, что-то тёплое, аристократичное. Чонгук непроизвольно вдыхает глубже, и это заставляет голову кружиться сильнее.       — Ты специально надел обычную футболку, чтобы мне легче было снимать её? — Тэхён усмехается, пальцы цепляются за ткань, касаясь горячей кожи под ней.       Голос у него низкий, уверенный, привыкший отдавать приказы. Чонгук слышит его впервые, и от этого ноги становятся ватными.       — Я… — он пытается что-то сказать, но Тэхён не даёт.       Руки обвивают его талию, притягивая так резко, что Чонгук вздрагивает. А потом губы. Горячие, настойчивые, без права на отступление.       «Боже…»       Он не может сопротивляться. Да и не хочет. Каждый нерв в теле кричит о том, как сильно он этого желает, даже если сам боится себе в этом признаться.       — Тэхён… — его имя срывается с губ Чонгука между поцелуями, больше похоже на стон, на мольбу.       Он даже не замечает, как оказывается на кровати, спина мягко проваливается в матрас, а над ним уже нависает Тэхён, глаза тёмные, почти чёрные от желания.       — Сири, включи плейлист, — командует он, и через секунду тихие гитарные аккорды заполняют комнату.       Голос Гарри Стайлза льётся мягким, томным потоком, обволакивая, как вторые руки.       — Это чтобы ты мог стонать на полную, детка, — Тэхён прикусывает его нижнюю губу, и Чонгук вздрагивает, пальцы впиваются в простыни.       Ему трудно дышать. Каждый поцелуй, каждое прикосновение Тэхёна, будто удар тока, от которого сводит живот.       «Он… он действительно такой? — пробегает мыслью, пока тот скользит губами по его шее. — Наследник империи, привыкший брать то, что хочет…»       Но думать становится всё сложнее. Музыка притупляет сознание, оставляя только ощущения: жар, влажность, дрожь.       И желание.       Бесконечное, всепоглощающее.       Они начинают с меньшего, заканчивая большим.       — Одежда не нужна, здесь ей не место.       Эти слова, прошёптанные Тэхёном, звучат как последний обрывок разума перед тем, как всё сознание Чонгука растворяется в жажде. Он чувствует, как ткань скользит по коже, освобождая тело, и в этот момент понимает: назад пути нет.       Голос Чонгука обрывается на полуслове, когда Тэхён входит в него, заполняя не только тело, но и мысли, вытесняя всё, кроме этого мгновения.       — Je t’aime… — Тэхён целует его в шею. — Но ты, наверное, не понимаешь… — роняет Тэхён на французском, и от этих слов у Чонгука перехватывает дыхание. Он не знает, что они значат, но интонация, низкий, хриплый шёпот, этого достаточно, чтобы дрожь пробежала по спине.       Мыслей больше нет, только удовольствие, только жар, только Тэхён.       Этот Арно просто зверь в постели.       Чонгук не ожидал такого. Они начали ещё днём, неспешно, почти невинно: касания, поцелуи, смех. Но теперь ночь, а Тэхён всё ещё не может насытиться им. И это притом, что вчера Чонгук был девственником.       Правду говорят… когда встречаются два девственника, случается безумное.       Тела слиплись от пота, дыхание сбилось в унисон. Тэхён переворачивает его, сильные руки уверенно захватывают бёдра, и Чонгук чувствует, как его вновь заполняют: грубее, резче, безжалостнее.       — Глубже… — молит он, срывается на высоких нотах.       Тэхён прижимается к его спине, губы касаются пульса на шее, уже испещрённой засосами. Каждый толчок заставляет Чонгука терять рассудок, каждый стон, вырывается сам собой.       — Обожаю тебя… — Тэхён произносит это так, будто это не просто слова, а клятва.       Очередной резкий толчок, и Чонгук стонет.       — Да… там… — Чонгук выгибается, чувствуя, как Тэхён попадает точно в нужное место, и сознание на секунду меркнет. Всё тело будто охвачено электричеством: мурашки, дрожь, неконтролируемые сокращения мышц.       Тэхён чувствует, как он сжимается вокруг него, и низкий стон вырывается из груди.       — Ты сводишь меня с ума… — голос хриплый, Тэхён рычит.       Арно ускоряется, ладонь скользит по вздымающемуся животу Чонгука, сжимает в ритме толчков, и Чонгук вздрагивает с хриплым воплем. Слишком интенсивно и резко, тело проваливается в экстаз, но он лишь цепенеет, не в силах даже оттолкнуть.       — Тэ… Тэхён я… я не выдержу…       — Терпи, — приказывает тот, но в голосе нет жёсткости, только тлеющая страсть. — Я хочу, чтобы ты запомнил каждый момент нашего первого свидания.       Чонгук до крови закусывает губу, но хриплые стоны всё равно прорываются сквозь стиснутые зубы. Тело вздрагивает в конвульсивных спазмах: кожа липкая от пота, пальцы бледнеют. Он уже перегружен до тошноты, но когда Тэхён двигается снова, пересохшее горло само выдаёт рыдающий стон, а в висках гудит. Ведь каждое движение заставляет видеть звёзды.       Тэхён наклоняется, прижимается к его спине, губы находят раковину уха.       — Кончай, если хочешь… — шепчет он, и от этого голоса у Чонгука подкашиваются ноги. — Я хочу почувствовать, как ты теряешь контроль, мой звёздный мальчик.       И этого достаточно.       Взрыв.       Чонгук стонет, мышцы сводит от напряжения, а затем он резко обмякает, всё ещё мелко дрожа от оргазма. Тэхён совсем не отдыхает, доводя до края снова и снова, пока Чонгук не начинает слабо отталкивать его, перевозбуждённый, чувствительный.       — Слишком… хватит… — он едва может говорить.       Тэхён, наконец, замедляется, но не уходит, целуя плечи, шею, уголок губ.       — Ты невероятный… — бормочет он, и в этих словах столько восхищения, что Чонгук чувствует, как сердце бешено колотится.       Они падают на постель, сплетённые, липкие от пота, едва дыша.       И Чонгук думает: «Если наше каждое свидание будет заканчиваться этим… я не выдержу».       Тело ноет, мышцы расслаблены до предела, а кожа всё ещё горит от прикосновений. Но когда Тэхён впивается в него сзади, обвивая талию рукой, а губы касаются плеча в нежном, почти робком поцелуе. Рот Чонгука предательски расплывается.       «Но что за прекрасный способ умирать».       Он чувствует, как Тэхён улыбается в ответ, будто угадав его мысли.       — О чём думаешь? — лениво интересуется тот, пальцы рисуют круги на плоском животе.       — Ни о чём… — Чонгук прикрывает глаза, но ухмылка не сходит с лица. — Просто думаю, что мне повезло. Как ты можешь быть настолько идеальным?       Тэхён тихо смеётся, и грудь вибрирует у спины Чонгука.       И в этот момент, даже если завтра наступит конец света. Чонгуку всё равно. Потому что прямо сейчас он счастлив.

* * *

      Третий день начинается. Комната залита тёплым светом утреннего солнца, лучи которого мягко скользят по стенам, окрашивая всё в золотистые оттенки. Но в голове у Чонгука настоящий хаос, будто кто-то встряхивает мысли, как снежный шар, и теперь они медленно оседают, оставляя лишь обрывочные воспоминания. Его тело ноет, будто после изнурительного повтора хореографии сто раз без паузы, и каждое движение даётся с трудом. Он медленно сжимает пальцами край одеяла, остро осознавая, что под ним полностью голый.       Мысли путаются, в памяти всплывают картинки: вишнёвый торт, мурлыкающая кошка, предложение встречаться… А потом… Чёрт!       Он смотрит влево и замирает. Рядом лежит Тэхён Арно, такой прекрасный, что дух захватывает. Чёрные ресницы отбрасывают лёгкие тени на скулы, губы слегка приоткрыты в полусне, а волосы растрёпаны так мило, что Чонгуку хочется провести по ним пальцами.       Чонгук нервно сглатывает. Вчерашняя ночь… Божественна.       — Bonjour, mon amour… — Тэхён целует его в плечо, голос хриплый от сна. — Ты так прекрасен утром.       — Проснулся? — усмехается Чонгук, чувствуя, словно мёд, растекается по жилам от этих слов, даже если он не до конца смыслит в них. — Ты любишь болтать на французском, жаль, я его не понимаю…       Тэхён лениво приоткрывает один глаз, потом второй, и его губы растягиваются в сонной улыбке.       — Французский мой родной, как и корейский, — объясняет он, голос ещё низкий от сна. — Моя мама — кореянка.       — Значит, ты метис? — переспрашивает Чонгук.       — Больше кореец, — лениво тянет Тэхён, потягиваясь к изголовью кровати. — От папы только родинки на лице.       Чонгук задерживает взгляд на его чертах, словно впервые их рассматривая. Медленно, почти неосознанно, он касается пальцем каждую, считая:       — На носу… На щеке… Под глазом. Три…       Он уже собирается убрать руку, но замечает ещё одну — маленькую, едва заметную, на нижней губе. Без раздумий Чонгук наклоняется, оставляя на ней лёгкий поцелуй.       — Четыре.       Тэхён зажмуривается от удовольствия, губы расплываются в улыбке.       — Милашка, — бормочет он, всё ещё сонный, но уже явно довольный.       — Тэхён, почему я? — тихо спрашивает Чонгук, его голос звучит чуть хрипло после страстной ночи. В тёмных глазах мелькает неуверенность.       Тэхён ложит голову на его плечо, прижимаясь так близко, что чувствует тепло его кожи. Он вдыхает его запах: ваниль, что-то сладкое, едва уловимое, но такое родное. «Как мечта», — думает он, закрывая глаза на мгновение.       — Мой звёздный мальчик, разве для любви нужны причины? — спрашивает тихо, но в его голосе столько уверенности, что Чонгук невольно замирает. — Здесь и сейчас. Я влюбился в тебя. Просто не мог тебя не заметить.       Он отстраняется, чтобы посмотреть ему в глаза, и губы растягиваются в лёгкой улыбке.       — Ты золотой, буквально выделяешься. Такой драгоценный. — Его пальцы нежно скользят по плечу Чонгука. — Так в стиле Арно. Подходишь мне на сто процентов.       Пауза. Взгляд Тэхёна становится игривым.       — Надеюсь, ночью ты в этом убедился?       Чонгук фыркает и бьёт его по плечу, но в глазах уже нет прежней тревоги — только смущение и что-то тёплое, что он пока не решается назвать вслух.       — Я встречаюсь с Тэхёном Арно… — вздыхает. — Если кому-то расскажу, меня отправят в психушку.       Тэхён смеётся, его голос звенит, как колокольчик.       — Если не забыл, ты хотел свадьбу на седьмой день. Тебе придётся принять тот факт, что ты замужем за Тэхёном Арно.       Чонгук резко откидывается назад, глаза округляются.       — Ты же несерьёзно?!       Но Тэхён лишь подмигивает ему, его выражение говорит само за себя.       — Сначала познакомишься с родителями. Если одобрят… — он делает паузу для драматизма, — можем хоть сегодня.       Чонгук закатывает глаза, но уголки его губ предательски подрагивают.       «Чёртов Арно…»       Неожиданно на кровать запрыгивает чудо. Мягкий вес опускается рядом, и прежде чем Чонгук успевает понять, что происходит, тёплый пушистый комочек устраивается у ног.       — Мрррр… — Мика мяукает, раскрывая присутствие. Зелёные глаза сверкают, а хвост нетерпеливо подрагивает, она явно чего-то требует.       — Как ты тут оказалась? — несмотря на боль в теле, он приподнимается, подхватывая кошку на руки. Его пальцы погружаются в мягкую шерсть, волшебное ощущение.       — В доме есть специальные двери для кошки, — раздаётся спокойный голос Тэхёна, и смотрит на них с лёгкой усмешкой. — Кажется, её ещё не успели покормить.       — А, вот оно что… — Чонгук почёсывает Мику за ухом, и та тут же начинает мурлыкать.       Тэхён протягивает руку, чтобы тоже погладить кошку, но та резко поворачивает голову и впивается зубами в его палец.       — Ай! — Тэхён дёргается, но больше удивлён, чем обижен. — Вот неблагодарная…       Но раздражение мгновенно тает, когда он видит, как Мика прижимается к Чонгуку, мурлыча так громко, будто у неё внутри завёлся моторчик.       Тэхён не может удержаться, чтобы не провести пальцами по шерсти кошки, но Мика лишь брезгливо отворачивается, всем видом показывая: «Мой человек — вот этот».       — Ты ей нравишься, — подмечает Тэхён, немножко ревнует.       Чонгук смеётся.       — А мне нравится она.       Тэхён наблюдает, как обжимаются его малышки, и сердце сжимается от тепла. «Он даже кошку может обаять с первого взгляда, я с самого начала проиграл».       Тэхён встаёт с кровати, демонстрируя своё голое тело, и Чонгук, который только что умилялся кошке, замирает.       «Чёрт».       Его взгляд скользит по рельефному прессу, широким плечам, идеальной линии бёдер… Он сглатывает.       — Ты… никогда не хотел стать айдолом? — вырывается у него.       «Как вообще можно быть настолько красивым? Это нечестно».       Тэхён усмехается, медленно приближаясь.       — Одного айдола в семье достаточно. — Его голос низкий, игривый. — «Чонгук Арно» звучит хорошо, не находишь?       — Ах ты…! — Чонгук берёт первую попавшуюся подушку и швыряет в него.       Тэхён ловко уворачивается и смеётся.       — Мика, давай не будем первыми подходить к папе, пусть сам поймёт, что был не прав.       Кошка лишь мурлычет в ответ, явно принимая сторону Чонгука. Тэхён закатывает глаза, его пальцы слегка касаются подбородка Чонгука, притягивая ближе, а затем Тэхён оставляет на его губах лёгкий, почти невесомый поцелуй.       — Надеюсь, я прощён?       Кошка громко мурлычет, будто смеётся над ними обоими.       А Чонгук, несмотря на всю смущённость, не может удержаться от искушения.       — Папочка… — его голос звучит нарочито невинно, но в глазах озорной блеск. — Я так и не попробовал твой тортик.       Тэхён замирает.       «За что мне это?»       Его дыхание сбивается, и он не может сдержать вдоха, и говорит на французском:       — Мой парень… самый сексуальный на свете.       Но внезапно Чонгук подскакивает, и в глазах вспыхивает паника.       — Чёрт! Менеджер меня убьёт! — он хватается за голову. — Я же должен был вернуться в отель ещё вчера, а сегодня улететь в Корею!       Он нащупывает телефон на тумбочке и включает отпечатком пальца. Тот моментально оживает, заливаясь ярким светом уведомлений.       — О нет…       На экране сорок семь пропущенных вызовов и бесконечная лента сообщений:       «Где ты?!»       «Команда в панике!»       «Самолёт вылетает через три часа, если ты не в аэропорту — контракт под угрозой!»       «Чонгук! Отвечай!!!»       — Я труп… — Чонгук медленно опускается на кровать, уставившись в экран. — Меня реально убьют.       — Думаешь сбежать?       — У меня плотный график… — мечется по комнате, собирая вещи. — Надеюсь, нашим отношениям это не помешает.       Он распахивает чужой шкаф (хотя уже и не совсем чужой) и натягивает первую попавшуюся одежду: просторную рубашку, которая явно велика ему, но пахнет Тэхёном, и это успокаивает.       Тэхён наблюдает за этой суетой, скрестив руки.       — У меня есть частный самолёт, деньги и одержимость тобой. — Его губы растягиваются в уверенной ухмылке. — Я могу тебя найти хоть в Антарктиде.       Чонгук останавливается, смотрит на него… и подходит ближе.       Он берёт Тэхёна за подбородок, притягивает к себе и целует.       — У меня тоже всё это есть, жди от меня подарок сегодняшнюю ночь.       И прежде чем Тэхён успевает ответить, Чонгук уже исчезает за дверью, оставляя его с Микой, которая смотрит на него с явным осуждением.       «Мой парень — айдол, — думает Тэхён, пожимая плечами. — Я должен буду к этому привыкнуть».       Хотя, конечно, придётся мириться с графиком, фанатами и вечными разъездами…       — Мика, давай проводим мамочку как следует.       Арно накидывает на себя мягкий халат, нежно прижимая к груди мурлыкающего питомца. Кошка лениво потягивается, цепляясь когтями за ткань, но Тэхён лишь смеётся и шагает следом за Чонгуком.       Слуги в доме почтительно склоняют головы, но в их взглядах неподдельное восхищение. Они привыкли к тому, что младший господин холоден и сдержан, но сейчас он выглядит… другим. Расслабленным. Счастливым.       Тэхён замечает, как Чонгук суетливо ищет обувь, и не может сдержать улыбку.       — Принесите ему кроссовки, — командует он, и слуги тут же бросаются выполнять приказ.       Чонгук оборачивается и улавливает Тэхёна, стоящего у него за спиной. Его глаза мгновенно светлеют, и он не может удержаться, делает шаг вперёд.       — Я буду скучать… — его голос звучит тихо, почти по-детски жалобно, и он вытягивает руки, чтобы обнять Тэхёна.       Тот прижимает его к себе. На мгновение он забывает обо всём: о слугах, о времени, о том, что Чонгуку пора уезжать. Он смотрит ему в глаза, видит в них тоску и нежность, и не может устоять.       Их губы встречаются в лёгком, но страстном поцелуе.       Вокруг раздаются сдержанные вдохи и шёпот. Даже невозмутимый дворецкий поднимает бровь: он служит в этом доме годами, но никогда не видел, чтобы младший господин позволял себе подобное.       Тэхён, слегка смущённый, но довольный, отстраняется и лукаво улыбается.       — Детка, я сохранил свой номер в твоём телефоне, пока ты спал. Не забывай звонить.       Чонгук фыркает.       — Мне ещё не попадались настолько успешные сталкеры.       В этот время слуга подаёт кроссовки, и Чонгук ловко надевает их, не выпуская Тэхёна из поля зрения. Перед тем как выйти, он поднимает руку, демонстрируя золотой браслет.       — До скорого, папик.       Тэхён смеётся, но в его сердце теплится лёгкая грусть. «Скорее бы он вернулся», — думает он, провожая взглядом удаляющуюся фигуру.

* * *

      Страсти в доме Арно накаляются!       «Вчера — младший сын, Тэхён Арно, сжалился над бездомной кошкой и не просто взял её в дом, а нанял для питомца личную прислугу! Сегодня — он шокирует семью, приведя в родовое гнездо неожиданного гостя… и громко заявляет о гомосексуальности! Его избранник айдол Чон Чонгук. Что же будет завтра? Новый скандал? Слёзы? Или… Свадьба? Следите за развитием событий!»       Реакция мира? Взрывная.       ⤵ «Он не может быть геем! Это фейк!» — ярость традиционалистов.       ⤵ «Hybe, как вы допустили этот позор?!» — кричат разгневанные фанатки.       ⤵ «Я сжигаю все свои плакаты!» — заявляет бывшая поклонница, поджигая фотокарточку (но только с краю — вдруг передумает).       ⤵ «Наконец-то! Настоящие короли!» — ликуют сторонники ЛГБТ+.       ⤵ «Тэхён и Чонгук — новая эра смелости!» — пишут медиа, уже рисуя их в головах как икону стиля и свободы.       ⤵ «Это пиар! Скоро анонсируют новость о сотрудничестве!» — скептики ищут подвох.       ⤵ «А говорят, что деньги не главное…» — кто-то завистливо шипит в тени.       ⤵ «Чонгука загипнотизировали!» — теории заговора множатся.       ⤵ «Где кошка? Кошка поддерживает этот союз?» — вопрос, который волнует всех больше всего.       Hybe хранит гробовое молчание. Фандом расколот: одни рыдают в подушку, другие заказывают флаги с парой. Твиттер же превратился в ад: хештеги #ЧонАрно и #СкандалГода рвут топы, мемы с горящим попкорном и кричащими СМИ плодятся каждую секунду.       Но главное подтверждение — последний пост Чонгука в Instagram. На снимке он страстно целует Тэхёна, а на его пальце блестит массивное кольцо. Подпись: «Судьба» с розовым сердечком.

* * *

      Они продолжат узнавать друг друга — каждый день, каждую секунду, будто впереди целая вечность, но при этом торопливо, словно времени совсем нет. Чонгук будет запоминать, как Тэхён морщит нос, когда смеётся, а Тэхён — как Чонгук прикусывает губу, когда сосредоточен. Они будут замечать даже мелочи: любимый оттенок заката, привычку пить кофе с двумя ложками сахара, дрожь в голосе, когда один из них злится. И каждый раз это будет как новое путешествие.       Говорить «люблю» как можно чаще — зачем копить эти слова, если можно дарить их? «Я люблю тебя» перед сном, шёпотом в темноте. «Я люблю тебя» утром, когда солнце только встаёт, а Тэхён ещё не открыл глаза, а Чонгук уже смотрит на него, улыбаясь. «Я люблю тебя» посреди улицы, просто так, без повода, потому что сердце переполнено, и сдержать это невозможно.       Не скрывать ничего — ни страхи, ни сомнения, ни глупые мысли, которые приходят в три часа ночи. Чонгук признается, что иногда боится быть недостаточно хорошим, а Тэхён расскажет, как в детстве прятался от всех в шкафу, когда мир казался слишком громким. Они будут говорить обо всём, даже о боли, ведь ложь возводит стены, а им не нужны преграды между собой.       Орать под песню Гарри Стайлза на концерте: обнявшись, с прыжками и смехом, сорвав голоса. Чонгук будет подпевать громче всех, а Тэхён закатит глаза, но всё равно присоединится, потому что это их момент, их безумие и свобода.       Не стесняться любви на людях: не для показухи, а потому что иначе не могут. Объятия, перешёптывания, случайные поцелуи в щёку, когда никто не ждёт. Тэхён будет приходить на каждый концерт Чонгука, даже если ради этого придётся лететь через полмира. Но когда Чонгук выходит на сцену, Тэхён забывает про усталость. Пусть все видят и завидуют, пусть говорят что угодно — им всё равно. Их любовь не для чужих глаз, но они и не станут её прятать.       Носить кольца, не снимая, как обещание, как знак. Чонгук будет крутить своё на пальце, когда задумывается, а Тэхён, целовать, когда занервничает. Эти кольца станут частью них, как дыхание, как биение сердца.       И однажды, когда-нибудь, Чонгук и Тэхён встретят рассвет вместе. Они будут сидеть где-то на крыше или террасе, уставшие, но счастливые, и дождутся первых лучей солнца. И это не будет концом. Это будет началом чего-то нового — тихого, бесконечного.       Но если это и станет последней главой их истории, то лишь потому, что дальше только вечность.       «P.S. Кошка, кстати, уже подписала эксклюзивный контракт с Vogue. Купила себе отдельный дом. Воспитывает шесть котят».