Найди меня среди шёпота в тишине

Утро Эндрю не задалось с той самой секунды, как он открыл глаза и понял, что всё ещё находится в этом проклятом, пропахшем дешёвым освежителем воздуха и сыростью номере. Матрас под ним пружинил так, словно пытался проткнуть ему рёбра, а за тонкой стеной уже вовсю гремел кастрюлями Уаймак, попутно кроя трёхэтажным матом местный автосервис. Эндрю сел на кровати, устало потер виски и принялся мысленно перечислять всё то дерьмо, что произошло с ними за последние сутки. Во-первых, их арендованный автобус сдох окончательно и бесповоротно прямо посреди глуши, не доехав до места назначения. Во-вторых, как выяснилось буквально пару часов назад, ремонт этой груды металлолома займет у местных мастеров минимум неделю — нужных деталей, видите ли, не было во всем штате. В-третьих, связь в этой дыре ловила через раз, превращая любые попытки зайти в сеть в изощрённую пытку. Но самым странным и раздражающим было даже не это. Вчерашний кошмар до сих пор стоял перед глазами. Сон про Нила — лжеца с его фальшивой улыбкой и темно-красными полосами на щеках — плавно перетёк в жуткую чертовщину наяву. Тот звонок. Тот безжизненный, скрипучий голос из трубки, приказавший ему: «НАЙДИ МЕНЯ». Эндрю помнил, как сбросил вызов, как долго всматривался в темноту за окном автобуса, прежде чем их наконец подобрало вызванное такси. Он никому ничего не сказал. Би учила его анализировать свои страхи, но этот бред его собственного разума анализировать не хотелось. Хотелось курить. Много и долго. В коридоре послышался топот, а затем в номер без стука влетел Ники, сияющий так, словно выиграл миллион долларов, а не застрял в глухомани без цивилизации. — Эндрю! Аарон! Вы не поверите! — Ники затормозил у стола, едва не сбив хлипкий торшер. — Я только что говорил с администратором. Тут всего в получасе езды есть одно культовое место! Просто легендарное! Аарон, сидевший на соседней кровати с учебником по биологии, даже не поднял головы: — Свали, Ники. Если это очередной гей-бар в амбаре, я тебе ноги переломаю. — Да какой бар, Аарон! — Ники всплеснул руками, его голос сорвался на привычные драматические причитания. — Вы не понимаете! Я всё детство, понимаете, ВСЁ ДЕТСТВО мечтал туда попасть! Но мои святоши-родители… О-о-о, они устраивали мне такие истерики! Лютер орал, что это пристанище дьявола, сектантский притон, поклонение механическим идолам и вообще прямая дорога в ад! Мне запрещали даже брошюры оттуда в руки брать! Говорили, что там пропадают души праведников! — Звучит как бред сумасшедшего, — подал голос Кевин, заглядывая в комнату из коридора. В руках он держал кружку с отвратительным растворимым кофе. — Что это за место? Спортивный комплекс? Стадион? — Обойдёшься, Дэниэлс, — Ники заговорщически прищурился. — Не скажу. Это сюрприз! Если я скажу, вы откажетесь. Но поверьте, там весело. Там есть еда, автоматы и… атмосфера! Нам всё равно тут неделю торчать, мы же с ума сойдём в этих четырёх стенах! Связи нет, телик ловит два канала с проповедями, Кевин уже задрал всех своими лекциями про экси! На шум в проходе стянулись и остальные Лисы. Дэн, опёршись на дверной косяк, скрестила руки на груди: — Знаешь, Ники, при всей твоей придурковатости, я согласна. Мы тут загнемся от скуки за неделю. Уаймак уехал в сервис контролировать этих горе-механиков, так что мы предоставлены сами себе. Мэтт, ты как? — Я за любой кипиш, капитан, — отозвался Бойд откуда-то из глубины коридора. — Лишь бы там давали нормальное мясо, а не эти сухпайки. — Элисон? Рене? — Дэн обернулась к девочкам. — Если там чисто, мне плевать, — лениво протянула Элисон, осматривая свои ногти. Рене лишь мягко улыбнулась и кивнула, выражая безмолвное согласие. Ники повернулся к Эндрю, в его глазах читалась смесь надежды и паники. Он знал, что без одобрения близнецов (а точнее, одного конкретного близнеца) никто никуда не поедет. — Эндрю, можно? Всего полчаса. Мы просто развеемся. Ты же сам видишь, тут даже телефон не ловит, — Ники жалобно заглянул ему в лицо. Эндрю молча достал из кармана пачку сигарет, выудил одну и зажал между губами. Щелкнула зажигалка. Он затянулся, выпуская густой дым прямо в лицо кузену. Ему действительно было скучно. Ужасно, невыносимо скучно. Экран его телефона показывал унылое «Нет сети», а торчать в компании угрюмого Аарона и зацикленного на тренировках Кевина не хотелось совершенно. Ему было глубоко плевать, куда именно тащится эта орава идиотов. В ад — так в ад, Лютер Хеммик во многом был фанатиком, так что «пристанищем дьявола» он мог назвать даже обычный торговый центр. — Ладно, — коротко бросил Эндрю. В комнате повисла мёртвая, оглушительная тишина. Аарон выронил карандаш, которым делал пометки в учебнике. Кевин едва не поперхнулся своим кофе, уставившись на Миньярда так, словно у того выросла вторая голова. Даже Дэн у двери на секунду потеряла дар речи. — Что? — переспросил Аарон, резко оборачиваясь. — Ты сейчас серьёзно? Ты согласился пойти бог знает куда, даже не спросив, что это за заведение? Эндрю проигнорировал брата, проходя мимо него к выходу. — Полчаса на сборы, — отчеканил он, закрывая за собой дверь. *** Получасовая поездка в двух местных такси прошла в относительной тишине, нарушаемой лишь восторженным сопением Ники. Когда машины остановились на пыльной парковке, Эндрю вышел первым. Он поднял взгляд на здание, и в эту же секунду его сердце пропустило удар, а сигарета едва не выпала из пальцев. Перед ним стояло большое, слегка обветшалое здание с яркой вывеской, на которой красовались обновленные, глянцевые, но оттого не менее жуткие морды аниматроников. Новые версии. Игрушечные. Слишком идеальные, с неестественным румянцем на пластиковых щеках.

Freddy Fazbear’s Pizza.

Тот самый кошмар из его сна. То самое место, где пропал Нил. Только теперь оно выглядело иначе — современнее, чище, но внутри у Эндрю всё перевернулось от глухой, яростной тошноты. — О боже, это же ОНО! — завизжал Ники, выпрыгивая из машины. — Смотрите! Пиццерия Фазбера! Новая версия! Они открылись тут пару лет назад! Да ладно вам, это же классика! — Идёмте внутрь! — Дэн потянула ручку двери, из открывшегося проема донеслась громкая, веселая музыка и детский смех. — Я не пойду, — холодно произнес Эндрю. Лисы остановились как вкопанные. Ники обернулся, его лицо вытянулось: — Эндрю, ну как так? Ты же сам согласился! Мы уже приехали! — Я сказал — нет, — голос Эндрю упал до опасного минимума, в котором отчетливо слышался металл. Послышался легкий шорох — он привычным движением скользнул пальцами в рукава, проверяя наличие ножей. — Развлекайтесь. Я пройдусь по городу. Развернувшись на пятках, Миньярд неспеша побрёл вдоль границы парковки, направляясь к аллее, ведущей вглубь небольшого городка. Лисы ещё что-то кричали ему вслед, Ники пытался побежать за ним, но Аарон грубо перехватил кузена за локоть, качая головой. Оставь его. Себе дороже. Эндрю шёл, не оборачиваясь. Музыка из пиццерии постепенно затихала, сменяясь привычными звуками провинциальной улочки. Ветер колыхал жухлую траву у обочины. Он засунул руки в карманы куртки, пытаясь унять едва заметную дрожь в пальцах. Это просто совпадение. Просто тупое совпадение, что его идиоты-сокомандники притащили его именно сюда. Его больной разум сыграл с ним шутку, подкинув кошмар накануне. Внезапно в кармане завибрировал телефон. Эндрю достал его, ожидая увидеть надпись «Нет сети» или, в лучшем случае, имя Уаймака. Но на экране светился незнакомый, странный номер, состоящий из какого-то хаотичного набора цифр. Он нажал на кнопку приема и поднес аппарат к уху, молча ожидая. — Алло? Алло, Майк? — раздался из динамика гулкий, слегка приглушенный мужской голос. Звук шел с сильными помехами, будто собеседник говорил через старый селектор. — Хэй, парень, отлично, что я до тебя дозвонился. Слушай, я коротко, тут суматоха с этим дневным открытием… В общем, твоя смена начинается сегодня вечером. Ровно в двенадцать. Эндрю нахмурился, но не произнес ни слова. Кто такой Майк? Ошиблись номером? Он уже собирался убрать телефон от уха, но следующие слова заставили его застыть. — Предыдущий парень… ну, в общем, он не справился, уволился в спешке. Директор просил передать, чтобы ты не забыл форму. Ключи от черного входа лежат под третьим кирпичом слева от пожарной лестницы, прямо за баками. Форма и твой значок — в главном офисе на столе, рядом с мониторами. И ради бога, Майк, следи за питанием генератора, эти новые игрушечные модели… они ведут себя странно по ночам. Короче, до встречи в полночь, не опаздывай. Раздался щелчок, сигнализирующий о конце записи или сбросе вызова. Эндрю сжал челюсти. Что за бред? Какой Майк? Какая смена в полночь? Его лицо исказилось от злости. Он занес палец над экраном и резко нажал на кнопку сброса, желая заблокировать этот спам навсегда. В ту же секунду произошло то, что заставило кровь в его жилах окончательно заледенеть. Будто по щелчку пальцев, экран его смартфона резко почернел. Яркость упала до нуля, а затем прямо по центру, одна за другой, начали вспыхивать кроваво-красные, пиксельные буквы. Они заполняли собой всё пространство дисплея, наплывая друг на друга без пробелов, кривые и уродливые: НайдименяНАЙДИменянайдиМЕНЯНАЙДИМЕНЯНАЙДИМЕНЯНАЙИМЕНЯНАЙДИМЕНЯНАЙДИМЕНЯНАЙДИМЕНЯНАЙДИМЕНЯНАЙИМЕНЯНАЙДИМЕНЯНАЙДИМЕНЯНАЙДИМЕНЯНАЙДИМЕНЯНАЙИМЕНЯНАЙДИМЕНЯНАЙДИМЕНЯНАЙДИМЕНЯНАЙДИМЕНЯНАЙИМЕНЯНАЙДИМЕНЯНАЙДИМЕНЯНАЙДИМЕНЯНАЙДИМЕНЯНАЙИМЕНЯНАЙДИМЕНЯНАЙДИМЕНЯ Эндрю попытался нажать на кнопку питания, попытался выключить эту чертову трубку, но телефон не реагировал. И тут из динамика раздался звук. Это был не просто белый шум. Сначала послышался тихий, захлебывающийся детский плач. Он звучал так близко, словно ребенок стоял прямо за его спиной. Затем плач резко оборвался, сменившись жутким, безжизненным хрипом, от которого волосы на затылке встали дыбом. А следом за хрипом раздался оглушительный, пронзительный скрип несмазанных механизмов — тяжелый металл терся о металл. Динамик разрывался от этого звукового ада, хрипы становились всё громче. Пространство вокруг Эндрю словно потемнело на несколько тонов, сужаясь до размеров этого маленького светящегося экрана. — Эндрю?.. Эндрю, твою мать, ты меня слышишь?! Резкий рывок за плечо заставил его вздрогнуть. Звук из телефона мгновенно пропал, экран послушно погас, отражая лишь бледное, напряженное лицо Миньярда. Эндрю резко обернулся, его рука на автомате дернулась к карману с ножом, но он вовремя остановил себя. Перед ним стоял Ники. Кузен тяжело дышал, его лицо выражало крайнюю степень недоумения и легкого испуга. — Ты чего застыл? — Ники поправил воротник своей футболки, испуганно всматриваясь в лицо кузена. — Я за тобой уже минут пять иду, зову-зову, а ты встал тут как вкопанный и уставился в этот свой выключенный телефон. У тебя такое лицо было… словно ты призрака увидел. Что с тобой? Эндрю медленно перевел взгляд с Ники на телефон в своей руке. Экран был чист. Никаких красных букв. Никаких звонков в истории. Обычный черный пластик. Связи по-прежнему не было. Молча посмотрев на обеспокоенное, глуповатое лицо Ники, Эндрю лишь крепче сжал пальцы в карманах куртки. Ему не нужны были чужие расспросы. Напряжение, сковавшее плечи, требовало выхода, но он лишь резко отвернулся и пошёл прочь, оставляя кузена позади. Шаги отбивали рваный, тяжёлый ритм по треснувшему асфальту. В голове царил хаос. «Я схожу с ума», — эта мысль не просто пришла в голову, она вонзилась в неё ржавым гвоздем. Лекарства. Эти чёртовы разноцветные таблетки, которые он был вынужден глотать, его личный «коктейль счастья», который топил реальность в вязком, приторном тумане. Разум шутил с ним плохие шутки, смешивая детские травмы, заброшенные пиццерии и галлюцинации. Звонок, пиксельные буквы, детский плач — всё это было слишком кинематографично, слишком складно для реальности. Просто побочный эффект. Передозировка воспоминаний наложилась на химический дисбаланс. Ему нужно было чем-то занять руки и голову, отвлечься от липкого страха, который он так упорно отказывался признавать. Ноги сами привели его к невысокому кирпичному зданию с выцветшей вывеской «Городская библиотека». Эндрю толкнул тяжёлую дубовую дверь, и его тут же окутал знакомый, застоявшийся запах старой бумаги, клея и пыли. Здесь было тихо, оглушающе тихо — именно так, как ему сейчас требовалось. Он подошёл к стеллажам, намереваясь взять какую-нибудь скучную книгу по истории или классический детектив, чтобы просто забить строчками пустующие ячейки мыслей. — Батюшки, неужели это Эндрю? Скрипучий, но мягкий женский голос заставил его остановиться. Из-за высокой стойки регистрации на него смотрела пожилая женщина в нелепых роговых очках на цепочке. Эндрю замер. Прошло десять лет, но это была она — та самая библиотекарша, которая вечно шикала на них в детстве. Время оставило на её лице лишь больше морщин, но взгляд остался прежним. — Здравствуйте, мисс Грей, — ровно произнес Эндрю, подходя ближе. В его голосе не было ни капли тепла, лишь сухая констатация факта. — Ох, надо же, помнишь старушку! — она всплеснула руками, искренне радуясь. — Как у тебя дела, мальчик мой? Чем сейчас занят? Учишься, работаешь? Ты так вырос, просто поверить не могу. А... скажи, ты всё ещё общаешься с тем чудесным мальчиком, Нилом? Вы ведь тогда были просто не разлей вода, куда один — туда и второй. Вопрос ударил под дых. Эндрю даже не моргнул, его лицо превратилось в каменную маску. — Нет. Мы не общаемся, — отрезал он. Мисс Грей печально вздохнула, принимая у него выбранную наугад книгу и открывая формуляр. — Жаль, очень жаль. Какая дружба была... Я ведь до сих пор помню, как вы тут шалили, прятались между стеллажами в дальнем зале. Помню, как этот твой Нил часами сидел над словарями, языки какие-то учил, а ты сидел рядом и с таким важным видом с ним спорил о каких-то исторических фактах. Вы были такими забавными детьми, хоть и скрытными. Пока женщина предавалась ностальгии, её голос стал для Эндрю лишь фоновым шумом. Его взгляд зацепился за большую пробковую доску объявлений, висевшую прямо за её спиной. Среди старых афиш и расписаний автобусов там белели ровные ряды пожелтевших листовок. Эндрю присмотрелся. С листов смотрели лица детей. Пять маленьких, улыбающихся лиц. Черно-белые фотографии, зернистая печать. Сердце Миньярда сделало кульбит — он слишком часто видел эти лица тогда, десять лет назад, когда сам ошивался в пиццерии. Это были завсегдатаи заведения. Но больше всего его взгляд приковала жирная, выцветшая надпись над фотографиями:

«ПРОПАЛИ БЕЗ ВЕСТИ»

— Что это? — Эндрю перебил её воспоминания, указывая пальцем на доску. Мисс Грей обернулась, и её лицо мгновенно омрачилось. — Ох, Эндрю... Это чёрное пятно на истории нашего городка. Те самые дети, которые исчезли из пиццерии как раз в те годы, когда вы туда ходили. Ужасное, просто жуткое событие. Полицейские тогда приехали из самого штата, сновали везде и всюду, каждый угол перевернули, всю библиотеку и архивы осматривали — и всё равно ничего не нашли. Будто сквозь землю провалились, бедняжки. Мне до сих пор так жалко их родителей, врагу не пожелаешь такого горя. — Можно мне их взять? И старые газеты тех времён, — Эндрю не спрашивал, он требовал, протягивая руку. Библиотекарша удивленно моргнула, но кивнула: — Ну, эти листовки всё равно старые, у меня в архиве есть дубликаты. Возьми, если хочешь. Знаешь, ведь самое страшное, что такой же случай повторился всего пару лет назад. Точно так же пропали дети, и точно так же полиция развела руками. Ни одной зацепки. Пиццерия после этого чуть не закрылась навсегда, весь город бунтовал. Но... ты же знаешь, какая это огромная, популярная франшиза. Деньги, которые она приносит в наш скромный бюджет, перевесили всё. Закрывать её наотрез отказались. Эндрю молча выложил на стол несколько купюр за книгу, проигнорировав сдачу. — Мне нужен компьютер с доступом в архив прессы. — Конечно, третий столик у окна, проходи, — тихо сказала женщина, явно напуганная его внезапной мрачностью. До самого полудня Эндрю просидел в дальнем углу библиотеки, уставившись в мерцающий экран старого монитора. Перед его глазами мелькали оцифрованные страницы старых газет. Заголовки кричали одно и то же, сменяя друг друга из года в год:

«Ужас в семейном ресторане: пропажа детей!»

«Серийный убийца орудует в округе?»

«Что на самом деле происходит в культовой пиццерии Фазбера?»

Он вчитывался в каждую строчку расследований, выстраивая в голове сухую, пугающую хронологию. Закономерность была очевидной и пугающей до дрожи: пять детей пропадали один за другим в течение короткого промежутка времени. Так было десять лет назад. Так же повторилось и два года назад. Пять и пять. Полиция упорно гнула линию серийных убийств, но расследование каждый раз заходило в тупик по одной простой причине — тела так и не были найдены. Ни единого следа, ни одежды, ни капли крови. Из странных, не поддающихся логике вещей Эндрю заметил одну деталь: официально первую пиццерию закрыли вовсе не из-за пропажи детей, а из-за «несоблюдения санитарных норм». В отчетах упоминался ужасный запах, исходящий от аниматроников, и сочащаяся из швов механических костюмов непонятная слизь. Вскоре после первого инцидента полиция всё же задержала подозреваемого — им оказался один из штатных сотрудников заведения. Дело быстро состряпали, на суде он ни в чём не признался, кричал о своей невиновности, но получил пожизненное. Спустя полгода его нашли мёртвым в камере — сокамерники забили до смерти. Первое заведение закрыли на несколько лет, предав забвению. Но франшиза не умерла. Через некоторое время ближе к центру города, прямо на месте старой заброшенной заправки, открылась вторая пиццерия — та самая, куда его сегодня притащили Лисы. Там красовались новые, так называемые «Той Аниматроники», оснащенные продвинутыми системами распознавания лиц и подключенные к базам данных полиции для «абсолютной безопасности детей». Старая же пиццерия на окраине, судя по заметкам, всё это время вяло готовилась к какому-то новому открытию или реконструкции. Но безопасность оказалась фарсом. Вскоре после грандиозного открытия новой точки произошло идентичное событие — снова исчезла пятерка детей. Полиция снова не нашла виновника. Город бурлил, но магия больших денег и адвокатов компании сделала своё дело: пиццерия лишь ненадолго приостановила работу, а затем продолжила функционировать и работает по сей день. Поскольку происшествия больше не повторялись, страх местных жителей притупился, и популярность заведения вновь возросла до небес. Эндрю перешёл к подробным описаниям личностей жертв первой волны. Листая интервью плачущих родителей и характеристики из школ, он методично сверял данные. Все дети были описаны до мельчайших подробностей: увлечения, любимые игрушки, цвет волос... Все, кроме одного. На одном из объявлений первой пятерки не было ни имени, ни фотографии. Только общие антропометрические данные. В краткой заметке значилось, что мать-одиночка наотрез отказалась давать какие-либо комментарии прессе, не предоставила снимков сына, а спустя ровно месяц после инцидента просто собрала вещи и бесследно исчезла из города. Эндрю впился взглядом в скупое текстовое описание ребенка: *«Мальчик, на вид 11-12 лет, худощавого телосложения, предположительно каштановые или тёмные волосы, голубые глаза (по неподтвержденным данным)»*. Внутри у него всё похолодело. Описание было слишком, пугающе похожим на внешность Нила, которую тот так тщательно пытался скрыть за своими линзами и дешёвой одеждой. Но Эндрю заставил себя заблокировать эту мысль. Нет. Нил был беглым лжецом, параноиком, который просто сбежал, когда запахло жареным. Он не мог быть настолько глупым, чтобы попасться какому-то маньяку в костюме ростовой куклы. Но взгляд Эндрю скользнул ниже, к дате официального закрытия дела и признания детей пропавшими без вести.

29 июня 1998 года.

Мир вокруг словно застыл. Эндрю перестал слышать тихий шелест страниц в библиотеке. Эта дата была выжжена на внутренней стороне его век. Это был день, когда Нил не пришёл на их встречу. День, когда Эндрю продал его несколько часов в игровой зоне, сжимая в кармане глупую тетрадь по математике. Дата, которую он навсегда запомнил как день предательства своего первого и, как он клялся себе, последнего лучшего друга. Двух совпадений такой величины просто не бывает в природе. Все факты, сухие газетные строчки и полицейские рапорты косвенно, но свинцово-тяжело указывали на одно: Нил вовсе не уходил по своей воле. Он не бросал его. Он просто оказался одной из тех несчастных жертв, которых поглотило это проклятое место. Осознание этого факта обрушилось на Эндрю многотонным прессом. Внутри него вспыхнула дикая, безумная искра надежды — надежды на то, что его не предавали. Но эта искра тут же утонула в леденящем кровь ужасе от осознания того, *что* именно его друг мог пережить перед смертью в темных коридорах пиццерии. К горлу подкатила острая, горькая тошнота, а виски сдавило такой невыносимой головной болью, словно череп трещал по швам. Эндрю резко, с грохотом отодвинул стул и встал. Не говоря ни слова, игнорируя испуганное прощание и окрик мисс Грей, он быстрыми шагами направился к выходу, с трудом удерживая равновесие. Обед в отеле прошёл как в тумане. Эндрю сидел за столом, безразлично глядя в тарелку, пока вокруг него трещали Лисы. Он попытался съесть пару ложек, но желудок наотрез отказался переваривать пищу. Мысли путались, а по телу начала разливаться знакомая, противная ломка — действие утренних таблеток постепенно ослабевало, возвращая его к суровой, неприглядной реальности. Он вернулся в свой номер и заперся изнутри. Ему нужно было провести собственное расследование, прочесать каждый угол этой чертовой пиццерии, но для этого требовалась холодная, ясная голова. Ему нужно было отоспаться, чтобы полностью отойти от действия недавно принятой веселительной таблетки. По его точным расчетам, химический шлейф должен был окончательно спасть вечером, как раз после плотного сна, оставив его разум кристально чистым к полуночи. Эндрю лег на кровать прямо в одежде и закрыл глаза. Сон принял его мгновенно, но это не принесло облегчения. Он снова оказался в том самом сюрреалистичном пространстве. И перед ним снова стоял Нил. Но теперь Эндрю смотрел на него совсем по-другому. — Я ждал, когда ты придешь, Дрю, — тихо произнес мальчик, делая шаг вперед. Эндрю молча наблюдал за ним, подмечая каждую деталь. Скудное описание неизвестного ребенка из газетного архива теперь с абсолютной, ужасающей точностью накладывалось на то, что он видел перед собой. Скрывая внутренний кошмар от этого окончательного подтверждения, Эндрю скрестил руки на груди. — Ты — всего лишь галлюцинация, — ровно сказал он, хотя голос слегка притих. — Мой мозг просто выгребает старый мусор из-за отходняка от таблеток. Нил грустно улыбнулся, покачав неровно подстриженной головой. — Я... относительно реален, Дрю. По крайней мере, в твоем сне. — Где ты прячешься? — Эндрю сделал шаг навстречу, его взгляд стал жестким. — В пиццерии, — просто ответил Нил, обводя рукой условное пространство вокруг себя. — Тебя похитили в тот день? — Эндрю задал вопрос, который мучил его последние несколько часов. Нил опустил глаза. — Нет. — Ты жив? — прямо спросил Эндрю, чувствуя, как внутри всё сжимается от ожидания. Нил промолчал. Он просто стоял, глядя в пол, и эта тишина была красноречивее любых слов. — Как это произошло? — надавил Эндрю, сокращая расстояние между ними. — Кто это сделал? — Я не хочу об этом говорить, — прошептал мальчик, делая полшага назад, словно пытаясь скрыться в сгущающейся темноте. — Мне плевать, чего ты хочешь! — рявкнул Эндрю, теряя свое хваленое хладнокровие. Вся злость, вся обида и весь накопленный за десять лет яд вырвались наружу. — Я все это время считал тебя лжецом! Я думал, ты сбежал, бросил меня, как и все остальные в этой гребаной жизни! А теперь оказывается, что тебя сожрало это место? Ты должен мне правду, Абрам! После стольких лет ожидания ты, черт возьми, обязан мне её сказать! Нил медленно поднял на него свои ледяные, теперь уже отчетливо голубые глаза, в которых стояли слезы. — Тебе это не понравится, Дрю. — Мне все равно. Говори. Нил молча опустил голову. И в ту же секунду его образ начал стремительно, жутко меняться. Кожа мальчика стала бледнеть, покрываясь трупными пятнами, одежда начала рваться, а из-под ногтей и глазниц хлынула густая, темная кровь. Мир вокруг него затрещал, превращаясь в груду ломающегося, ржавого металла. Эндрю внезапно проснулся. Он резко сел на кровати, хватая ртом воздух, словно только что тонул. Всё его тело пронзила невыносимая, адская боль. Это было так реально, что он едва не закричал. Ощущение было таким, будто в него одновременно, со всех сторон и с чудовищной силой втыкаются десятки острых ножей. Боль пульсировала в груди, в руках, в бедрах, он физически чувствовал, как медленно и мучительно истекает кровью, теряя силы. Он тяжело дышал, согнувшись пополам, пока фантомная боль постепенно, неохотно отступала, оставляя после себя лишь глухое эхо. Эндрю трясущимися руками расстегнул пуговицы рубашки и задрал рукава куртки. На его коже — на предплечьях, на груди и в области ребер — прямо на глазах наливались багрово-синие, отчетливые синяки и кровоподтеки. Именно в тех самых местах, где во сне он ощущал удары. Эндрю поднял взгляд на настенные часы. Стрелки приближались к одиннадцати вечера. Полночь была близко. Действие лекарств полностью прошло, оставив после себя лишь холодную, злую решимость. Он встал, проверил ножи в наручах — металл привычно холодил кожу. Синяки ныли при каждом движении, но ему было плевать. Время сомнений прошло. Эндрю подошел к окну, глядя в непроглядную ночную тьму в направлении окраины города. Пришло время вернуть долги. Он отправляется в пиццерию, чтобы найти своего пропавшего друга. И горе тому, кто встанет у него на пути. *«Ключи под третьим кирпичом слева от пожарной лестницы».* Он не знал, кто такой Майк. Он не знал, почему его разум или чья-то больная шутка втягивают его в это дерьмо. Но одно Эндрю знал точно: сегодня в полночь он вернется сюда. И он найдет ответы. Даже если для этого придется заглянуть в саму пасть дьявола.