-Ты же будешь хорошим мальчиком?

-Ты же будешь хорошим мальчиком? Чан сидит на кровати в одной большой оверсайз футболке, что еле прикрывает бедра. Ноги максимально сведены вместе, руки пытаются прикрыться, теребя край ткани, губа уже кровоточит от постоянных покусываний, а на глазах красная атласная лента. Лента обведена вокруг головы несколько раз, делая ее ещё плотнее, и шансы увидеть хоть что-то сходят на нет. -Чан-а,я жду ответ. Окликуемый слабо кивнул. -Словами,милый - продолжал давить и требовать Чонин. -Да?... -Что "да"? У меня не получается понять тебя. -Да,я буду...- Чан замялся. Смущается - Я буду хорошим мальчиком. -Молодец - промурлыкал Ян, мягко убирая одну из выбившихся из под резинки на голове Чана прядь волос за ухо. Он сидит на корточках перед парнем, поглаживая его по бедрам. Ладонь скользит между зажатых коленок, мягко, но властно заставляя раскрыть ноги, тут же подбираясь ближе. Чан смущённо и немного испуганно пискнув, упирается ему в плечи руками, останавливая, и не давая доступа к уже мешающему возбуждению. Не видит,вот и боится. За это ему тут же прилетает шлепок по белоснежному бедру, что вскоре покраснеет. Чан негромко взвизгивает от неожиданности и пульсирующей боли, оторвав ладони от плеч Чонина, и тот тут же пододвигает его к себе за поясницу. -Ты плохо себя ведёшь, волчонок. Хочешь наказания? -Нет, Чонин, я... Прости меня, я не хотел... Его резко прерывает рука, что грубо хватает за подбородок. Кажется, завтра останутся следы. Чужой язык влажно проходит по нижней кровоточащей губе,слизывая соленые капельки, но в настоящий поцелуй не переходит. По комнате раздается громкий всхлип, когда чужие прохладные пальцы проходятся от основания до головки разгоряченной кожи, слегка царапая ногтями. -Чонин... -Молчать. Рука обхватывает Чана, снова опускаясь вниз и вырывая из парня несвязные звуки. Пальцы вцепились в воротник черной рубашки Яна, а единственная мысль, что была в голове: не сводить ноги. Два пальца Чонина лениво дрочили Чану, а язык и зубы лизали и кусали шею. Бан всхлипывал, постанывал, иногда вскрикивал от особо сильных укусов, и из-за ощущений потихоньку уплывал на сторону оргазма. -Я...я сейчас...- тихо зашептал Чан, чувствуя, что скоро переступит через черту. Он мог просто расслабиться, ничего не сказав, но Чонин такое не любит. Без разрешения нельзя - накажут. Прикосновения тут же исчезли, а с губ сорвался разочарованный всхлип. Чужая рука мягко зарылась в темные кудри, выбивая их из-под резинки на лбу, тем самым хваля за предупреждение. След нежного поцелуя отпечатался на щеке, и, по ощущениям, Чонин удобно уселся между разведенных ног. -Цвет, Чан-и - мягко водя кончиком пальца узоры по венкам на внутренней стороне бедер, сказал Ян. -Зеленый... Стон заставил прерваться. Чонин, как только услышал разрешение, сразу взял в рот головку, слегка посасывая и обводя ее языком. Чан вцепился пальцами в простынь рядом с собой. Какой же он сейчас чувствительный! Лента не даёт ничего увидеть, заставляя прислушиваться к каждому шороху, издаваемому непредсказуемым Чонином. Неизвестность пугает. Но она же и заводит, когда ты пытаешься представить, что он может с тобой сделать. Чонин тем временем опускался ртом ниже, толкаясь языком в уретру, заставляя стонать громче. Зубы иногда касались нежной кожи, а завывания не прекращались. Ян дошел до основания, сглатывая вокруг головки, и втягивая щеки. Чан никогда не понимал, как ему удается с такой лёгкостью делать горловой минет, и не давиться. Рука непроизвольно вцепилась в волосы парня снизу, пытаясь заставить его двигаться. Чонин позволил Чану такую вольность, подстраиваясь под его темп. Он плавно поднимался и опускался ртом, слушая тяжёлое дыхание и стоны старшего. Прохладные руки пошли выше по бедрам, пробираясь под футболку, и властно сжимая талию Чана. Его тело всегда так правильно, удобно, и чуть ли не до слез идеально вкладывалось в узкие, но большие ладони Яна, неся за собой подкашивающиеся от удовольствия ноги. Пальцы скользнули в ямочки на пояснице, и Чан с криком выгнулся. Если бы Чонин не отстранился от члена Чана, тот бы уже кончил. Эрогенные зоны вам не шутки. Чонин, довольно урча, и не обращая внимания на пассивную злость Чана, мягко чмокнул его в губы, и опрокинул на кровать. -К изголовью кровати, милый - Чан даже ничего не видя, услышал дьявольскую ухмылку в тоне Чонина. Он что-то задумал. Не смея ослушаться, Бан быстро скользнул выше, падая на подушки. Кровать совсем рядом прогнулась, оповещая о том, что Чонин нависает над ним, беря сбоку одну из подушек. -Чан-и, перевернись, пожалуйста - обманчиво мягко попросил Ян. Если бы Чан внезапно не понял, в какой позе будет (теперь понятно, зачем подушка), и какой вид откроется младшему, он бы обязательно возмутился бестактному и не уважительному обращению. Заминка затянулась, и Ян недовольно свёл брови. -Милый, я начинаю злиться. Ты же не хочешь, чтобы я был грубым? Лидер испуганно замотал головой из стороны в сторону, медленно и смущенно переворачиваясь на живот. Чонин подхватывает его под бедра, подкладывая не маленьких размеров подушку, как бы невзначай проводя пальцами по позвоночнику, заставляя прогнуться. Чужое колено вклинилось между ног Чана, раздвигая, и открывая его себе больше. -Малыш, ты прекрасен - голодно пройдя пальцами по сжимающейся дырочке Чана, хрипло произнес Чонин. По голосу было понятно, как сильно младшему нравится то, что он видит, а Чан, тихо поскуливая уткнулся красным лицом в подушку, оставляя Чонину для любований только алеющие уши. Он почувствовал, как чужие губы мягко прижались к его шее, в то время, как руки сжали, а затем развели в стороны ягодицы. -Не пугайся, волчонок - горячее дыхание от шёпота на загривке, и Чан не успевает сообразить что к чему, как его подкидывает на кровати с громким визгом. Чонин широко лизнул его вход от мошонки до копчика, совсем не жалея слюны. -Чонин! Чонин, стой! - всхлипывает Чан, мечась по кровати. Но младший и не думал останавливаться. Он лишь подтянул к себе парня за талию, навалившись на поясницу так, чтобы Чан прогнулся ещё сильнее, и не смог сдвинуть бедра. Язык без всякой брезгливости и смущения, порхал между ягодиц старшего, заставляя его елозить грудью по простыням, в попытках отстраниться и в печататься Яну в лицо задницей одновременно. Чан жмурил глаза под повязкой, пальцы непроизвольно сжимали ткань подушки, а изо рта вырывались громкие, влажные вскрики и стоны, медленно перерастающие в жалобный скулеж. Ян лизал, спуская слюну по языку, смачивая и расслабляя проход старшего, посасывая нежную кожу, иногда полностью пуская язык внутрь, скользя языком по скользким стеночкам внутри, заставляя Чана видеть звёзды перед глазами, плавно подходя к своему концу. Первые слезы скатились по щекам, когда Чонин не убирая языка, скользнул в Чана двумя пальцами, тут же разводя их, вылизывая его изнутри и растягивая одновременно. Ян и сам был на грани, чтобы позорно кончить в штаны, так к себе и не притронувшись, но просто делая приятно своему парню. Немного погодя, Чонин вошёл третьим пальцем, чувствуя как напрягся Чан, и как затряслись его пышные бедра в ладони младшего. Бан уже давно сорвал голос, переходя на хрипы. Ему было невероятно хорошо, и ужасней некуда одновременно, он что-то бормотал на английском в бреду, дрожа с каждой секундой все больше, уже открыто плача и всхлипывая в подушку. Он попытался свести ноги, изнемогая от прикосновений очень близко к простате. Чонин тут же понял в чем дело, шлепнув по одной из ягодиц в наказание свободной рукой. Затем развел ноги Чана до упора, заставив тихо замычать, и толкнулся пальцами в комок нервов. Лидер сразу прогнулся в спине, сорвавшись на судорожные хрипы. Три пальца внутри вместе с языком, пару быстрых и сильных толчков по простате, и Чан с громкими всхлипами кончает под себя на подушку. Для Чонина этот звук стал решающим, и он все же закончил себе в штаны, будучи все ещё одетым. Чонин аккуратно вынул пальцы, мягко поднимаясь поцелуями по спине старшего выше, стараясь удержать ладонями его дрожащие бедра на месте. Он осторожно перевернул его, когда Чан перестал так дрожать, развязывая ленту, и снимая ее с головы старшего, открывая вид на его заплаканные глаза, красные щеки, и кровоточащую губу, что беспрерывно терзали. Глаза Бана были закрыты, кажется, отрубился. Ян мягко обхватил лицо Чана ладонями, большим пальцем стёр одинокую слезу из-под глаза, и невесомо поцеловал в красную щёчку. -Чан-а, с тобой все хорошо? - обеспокоенно спросил Чонин. Старший медленно открыл глаза, посмотрев на Яна. "Да"- прошептал он одними губами, невольно вызвав улыбку у Чонина. Он наклонился вперёд, наконец целуя Чана по-настоящему, мягко массируя кожу головы под собой. Отстранился, нежно улыбаясь, и рассматривая Чана. Внезапно Бан расширил глаза. -Подожди, ты же не... - он потянулся к ремню на джинсах Чонина. Но тот перехватил его ладонь. Улыбка стала немного смущенной, и он произнес: -Не надо, я не нуждаюсь в помощи. Сначала Чан смотрел не понимающе, но очень быстро в его глазах засквозило осознание, и он состроил самодовольную моську. Ян по-доброму хохотнул, поднимаясь с парня, и направляясь в ванную. По-быстрому поменяв одежду и постельное белье на кровати (под нытье Чана, которого не держали ноги, но, по его словам, он не мог сидеть из-за вылизанного зада, а Ян согнал его с кровати, чтобы поменять простынь), Чонин прижал спину старшего к своей груди, зарывшись носом ему в макушку. -Прости, я кажется, перестарался - прошептал он, вдыхая запах лидера. -Все хорошо, мне понравилось - по голосу, Чан улыбался - я люблю тебя - уже тише прошептал он. -Я тебя тоже люблю, хороший мальчик - ответил Ян, чувствуя удар по плечу от смущённого Чана, и улыбаясь. Кажется, они нашли свое счастье.