Дорога призраков

«Это же граничит с преступлением

— не рассуждать логично,

когда есть такая возможность!»

      Порыв ветра сорвал подсохшие, очевидно, обессиленные и омертвевшие листья, подхватил и вихрем отправил прочь, на встречу к лобовому стеклу Импалы. Шмякнувшись о чистое, до недавнего, лобовое стекло, преставший лист, в следствии, тот час же сгинул, согнанный дворниками.       Шум от колёс редко проезжающих мимо машин мало тревожил участки, погружённые в умиротворённую предвечернюю дрёму. Тихое место, не лишённые своего особого очарования, с первого дорожного знака встретило Винчестеров отчуждённостью от основной дороги и цивилизации.       И всё бы ничего, если бы не один досадный казус.       Как он и думал: машина заглохла в двух милях, не доезжая до заправки на границе Линвунда, Вашингтон.       Недотянули.       Скорую и принудительную остановку с самого начала предвещал Сэм, желтый свет паникующем на стертере — индикаторе, истошно вопящем о том, что в баке осталось меньше семи литров горючего — и конвульсивно метавшаяся между «F» и «E» стрелка датчика уровня топлива. Дин сперва с едва сдерживаемым раздражением махнул рукой, а затем откровенно огрызнулся.       Как итог: Импала покряхтела, попробовала пожаловаться, вздохнула, беспомощно всхлипнула и отказалась двигаться дальше.       Что стало неизбежным для Сэма, для Дина оказалось борьбой, обернувшейся скорыми уговорами безразличной к человеческому фактору машины. Как бы и сколько Дин не упрашивал и удручённо не умолял малышку «потерпеть ещё тютельку», он бы никак не переписал того факта, что крошка бензина выжирала столько и ещё вот столько. Тех несчастных остатков в канистре хватило меньше, чем на четыре мили.       Как бы то ни было прискорбно, такова цена недействующей заправки, на которую, по пути до Линвунда, понадеялись они оба.       Дин мрачно обозрел приборную панель, как если бы она по собственной инициативе сжалилась, и за него сходила за топливом, ну или, на худой конец, сама дожала заветные капельки, на которых Импала могла бы доползти до заправки. В надежде, быть может, на то, что вселенная будет снисходительна, а стрелка волшебным образом вернётся на исходную хотя бы до «F», чтобы ему не пришлось ехать пешком. Хрен там.       Старший Винчестер цокнул, окинул взглядом второго пассажира, в чьём взгляде прочёл немую укоризну, сокрушённо выдавив:       — Твою ж…       Стрёкот ручника. Сэм похлопал ресницами.       — Я же говорил.       — Ну да, — выдавил тот голосом, который мог обозначать только «ну нет». Сэм сочувственно обременил брата парой приятельских хлопков по плечу. Подвеска стеснительно скрипнула, и Дин, пожевав губами, поёрзал, ой как нехотя проверяя карманы брюк на наличие бумажника. — За-ва-ли, — беззлобно обозначил он, предвкушая дальнейшие всевозможные попытки брата изречь своё мнение, и кроме того…       — Мой косяк, мне и чапать, — всего-навсего надо было не лениться и добрать канистру в позапрошлый раз. — Я думал нам хватит, — Дин помолчал, после добавил, — отвратная погодка, а? Надеюсь, у них свежий тако.       Он мог сказать, воспротивиться, что Сэм, коль ему больше всех надо, набрал бы сам злосчастную канистру на всякий, однако… Он уже отходил за пирогом, и стоило Дину ощутить аромат пряностей как… что ж, это пройденный этап.       Стало быть, Сэм и в самом деле хотел предложить пойти вместо него. Открыл было рот, но дверь захлопнулась с протестующим кряканьем.       Сэм понуро вздохнул, прищурился, глядя через лобовое стекло: недалеко приветливо виднелся сетчатый тёплый красный неон заправки «Shell», чуть поотдаль — агонизирующая вывеска с надписью «Taco Bell», правее — автомастерская «Lynwood Toyota», дальше маленькие провинциальные домики с горбатыми крышами, топорщившиеся линиями электропередач, перекошенными щербатыми заборчиками и оградками. На горизонте что-то горело… По противоположную сторону дорога, вымощенная оцепенелыми деревьями: пихтами, клёнами, тополями.       Весь этот пригородный декор томился посреди полу-заброшенной трассы WA-99, сделавшись тише некуда в преддверии грозы, и только листья двигались, напоминая о том, что это — живой пейзаж, не изображение, запечатлённое на холсте.       И… бензин. Его сомнительный аромат просочился в салон — побочный эффект от опустошенного бака. Двигатель снова будет греметь.       Невыносимо захотелось на воздух и, понуро проводя унылую, отдаляющуюся спину плетущегося брата, Сэм покинул машину, выйдя навстречу к теплому предосеннему лёгкому ветру. Свежий влажный воздух обдал лицо: Сэм с облегчением и шумом втянул полные лёгкие. Ветер, ласнясь между волосами и шеей, вкратчиво трогал пряди, теребил ворот джинсовой куртки.       Судьба так же была глуха, и к несчастью, страсть как любила холодную погоду, нежданно взъевшись жгучим и резким порывом ветра, точно пощёчину отвесила, которую Дину неизбежно предстояло принять, смиренно подставив и вторую щеку. К Сэму же она, по всей видимости, сегодня благосклонна. Пусть они не так далеко друг от друга, как могло показаться, но Дин и Сэм часто воспринимали мир по-разному, в том числе осадки.        Переменчивая погода взялась за своё. Шелестя листвой, словно капризная девица нервозно всплескивала юбкой, поправляя подолы (шуршанием которых стал шелест деревьев, а кружевом — набухшие, лениво волочащиеся вдаль тучи), она продолжала заводиться. Что до звенящих цацек, то ими стали трещащие то тут то там цветастые птицы. Увесистые и раздутые тучи сковали небо: казалось, им не нашлось бы края, и если смотреть вверх, то сизый клуб дыма, выпущенный Сэмом в небо, прочти незаметен.       Стало ощутимо прохладнее.       Едкое густое облако заполнило лёгкие, во рту вспыхнул привкус дешманских сигарет «montego», у Сэма с непривычки едва ли не слезятся глаза. Он морщится от него и от охладевшего к нему ветра. Неприятно, но терпимо.       За первой жадной и отчаянной затяжной (словно кто-то пытался отнять у Сэма его последнюю сигарету) следует вторая — глубокая, спокойная. Именно она, как правило, дарит временное облегчение, и дым, вызволенный из лёгких, рассеивается в воздухе воздушными лохмами.       Новая затяжка. Сэм, шмыгнув носом, опустил ресницы и тот час же вновь выбрал никотин. Налегал на медленно действующий яд. Снова.       Он прислонился к Импале, зажав между пальцев сигарету. Сэм не курил годами — думал, что закончил с этим еще со времен Стенфорда. Как бы не так.       Даже железная воля может дать трещину. После четвёртой затяжки будто на секунду стало проще дышать. Он знал, что это самообман, но иногда и иллюзия контроля лучше, чем полная беспомощность.       Сигарета в руках тлела почти невесомо, пепел осыпался на асфальт. Этот жест — попытка вернуть хоть что-то знакомое в бесконечный разъезд по дорогам, ведущим в никуда.       Даже такие как он ломаются под давлением, а сигарета становится якорем в моменте, когда всё идёт по кривой.       Охотник почти не содрогнулся в плечах, стоило ему уловить до безумия знакомый взмах крыльев и не потерять при этом лицо.       Люцифер.       Винчестер, замешкавшись, скорее, рефлекторно вжался в пассажирскую дверь, однако с места не сдвинулся, а после вовсе расслабился: плечи заметно опустились, осанка вернулась на исходную, в точности, как до недавнего.       На какое-то время в воздухе, кроме насущного запаха, повисла пауза.       — Ты ведь в курсе, что есть более действенные и быстрые способы себя убить? — указал Люцифер на дымящуюся сигарету. Сэм неловко кашлянул, повертев её в пальцах.       — В курсе. Мне это не нужно, — хмыкнул он, сделав вкрадчивую затяжку, косо просматривая на дорогу, затем обратно на Люцифера, — что ты здесь вообще делаешь?       — Гуляю, — Деловито и легко ответил он, сцепив руки за спиной.       — И следишь за мной, — закончил за него Сэм.       — Вот и нет.       — Вот и да, — Люцифер цокнул языком и подобрался ближе к охотнику, опершись на дверцу Импалы.       Сэм вновь смотрит на трассу:       — …Если Дин вернётся и увидит тебя, то разнесёт здесь всё от восторга, — отстранённо рассуждал он вслух, выдыхая маленькое облачко дыма, пока ветер трепал его волосы.       — Не успеет, — уверенно ответил архангел, разглядывая сигарету, — ну, чего стоишь? Толкай, — Сэм покачал головой, сведя брови к переносице.       — И тебе привет, — невесёлый ответ того не устроил.       Безразлично тянулись тучи, чьи края гладило солнце, которое Сэм не видел уже несколько дней. Распростёршиеся на десятки, а то и сотни миль, они заполонили собой, казалось, несколько штатов подряд.       Тем лучше.       — Это так вкусно?       — Эм… Не думаю, — Сэм одарил сперва сигарету, а потом Люцифера глупым взглядом, стряхнув пепел.       — Весело? — Люцифер последовал его примеру: мстительно, но с участием поглядел по направлению к заправке, куда Дин побежал поглощать тако, обменялся гляделками с Сэмом и его нерешением проблем.       — Успокаивает.       — Разве нет менее деструктивного способа успокоиться? — резонно задал вопрос Люцифер, легонько облокотившись на Сэма и положив голову ему на плечо. Сэм вздохнул.       Потемнело. Ветер чуть стих.       — Конечно есть, — задумался тот, стараясь не двигаться, — но мы с Дином обычно либо не спим до утра, либо сидим с бутылкой пива или виски и не спим до утра.       — Это я знаю, — выдохнул в плечо архангел, — но впервые вижу как ты куришь.       — А потом утверждаешь, что не следишь за мной, — Сэм сделал ещё одну затяжку, взглянув на дорогу, — Чего тебе нужно?       — Мне нельзя повидать старого приятеля?       Сэм задержался с ответом, но потом всё-таки, помедлив, признал:       — Думаю, можно… Сейчас можно.       — И попробовать то же, что ты там так усердно смакуешь, — охотник отвёл поднятую руку от мазнувших по ладони пальцев архангела, по-прежнему на автопилоте сторонясь его касаний, но тот час же осёкся.       — Не ты ли только что…       — Должен же я знать, чем травит себя мой… — Винчестер искоса глянул на Люцифера, — Сэмми.       — Не зови меня так... — однако половину сигареты Сэм всё-таки протянул, считая должным со скептицизмом бросить, — пожалуйста.       — Неважно, — отмахнулся Люцифер, — как и то, какие там у тебя способы, — он выпрямился, — я предпочитаю разделять досуг.       Сэм усомнился многим больше прежнего, когда Люцифер обошёл его руку и вместо того, чтобы принять сигарету, невесомо охватил запястье, скользнув пальцами к пальцам Сэма, склонился, закрывая собой понежневший ветер, а после втянул в лёгкие дым, не забирая сигарету из немеющих пальцев.       Охотник наблюдал за тем, как тот поднёс фильтр ко рту, сделал глубокий вдох, сдержал кашель и выпустил дым Сэму в лицо, не высвобождая руку.       — Ну как? — Всё, что сейчас интересовало Сэма на самом деле, и то не многое, о чем он мог заставить спросить себя.       — Горько, — кисло ответил архангел, прижмурившись и делая пару коротких затяжек, смакуя. Сэму вдруг невероятно захотелось, чтобы эта самая сигарета вдруг стала неиссякаемой. — Но, как я понимаю, дело не во вкусе, а в самом ритуале.       — Правильно понимаешь, — уголки губ Сэма вздрогнули и едва приподнялись. Он со смущением смотрел на грязь своих ботинок, не смея встретиться с глазами Люцифера.       — Когда бросаем? — пальцы погладили сечения ладони Сэма, не задевая почти истлевающей сигареты.       — Скоро… Наверное, — Сэм недолго поборолся с ветром, что неуёмно не давал ему заправить прядь волос за ухо свободной рукой, но совсем скоро одержал победу, — а что?       — Так, не хочу, чтобы ты откинулся от рака легких раньше времени, — в упор ответил Люцифер так, что между ними был лишь лёгкий ветер, на что Сэм тихо посмеялся не то от облегчения, не то от укола стыда.       — После всего, что с нами было, глупо умереть от рака, — воспротивился он.       — А я не о том же? — согласился Люцифер, пригладив и заправив его вновь выбившуюся прядь.       В таком положении прошло несколько молчаливых, но крайне спокойных секунд, нарушаемых только редкими дуновениями прохладного ветра и обращёнными на дорогу взглядами.       — Хочешь трюк? — Сэм поднял, наконец, глаза на Люцифера, в зрачках которого промелькнуло нечто недоброе.       — М-м?       — Вдыхай, — прошептал он, вобрав в рот дым, тем самым, прикончив сигарету в раз, а после увлекая в поцелуй.       Тлеющий окурок выскользнул из безвольных расжавшихся пальцев Сэма.       Где-то вдали громыхнуло.       Первым, что испытал Винчестер, стало удивление находчивости Люцифера. Поцелуй выходил лёгким и ненавязчивым, таковыми были и касания, — преимущественно, нежнее ветра. Когда же губы Сэма едва приоткрылись для ответа, настала очередь удивляться сильней: Люцифер углубил поцелуй лишь затем, чтобы выдохнуть дым ему в рот.       Архангел отстранился, чтобы выпустить остатки на воздух и полноценно вдохнуть, и лишь потом поймать губы Сэма, едва прихватив своими. Удовлетворение и тень нежности на чужом лице почти вгоняла в краску, но сейчас слишком холодно, чтобы к щекам прилило достаточно крови.       Как же быстро похолодало.       — Что скажешь? — между ними осталось достаточно расстояния, чтобы уловить остаточный запах табака.       — Теперь ты точно воняешь, — Серьезно отрезал Люцифер, соприкасаясь с Сэмом лбом, но широко улыбаясь. Охотник уронил громкий смешок, отстраняясь, обменялся любезностями, намеренно ткнув его локтем.       — Ладно, — сдался Винчестер, в защитном жесте выставив ладони перед собой, после чего возвратился глазами обратно к дороге. Через минуту его рука сама отыскала чужую: он повернулся к Люциферу, тихо добавив, — это потому, что просишь ты.       В груди оборвалось что-то, когда он не обнаружил пальцев, но минуя мгновение, Люцифер сам нашёл и чуть сжал их, подарив ему одобрительный кивок.       Рядом с ним Сэм никогда не чувствовал вины за любую свою ошибку или глупость вроде вредных привычек. Сэм может услышать укор, недовольство, ревность, печаль, но только не обвинения, ведь кто, как не Люцифер, прекрасно понимал последствия этому. Он так же и не судил его; просто следовал за ним по пятам до той поры, пока Сэму не надоест заниматься самобичеванием.       А после оставался рядом, как делал это почти всегда. Ровно как сейчас.       Мысль об этом согревала их замерзшие пальцы, переплетенные вместе сами собой, и склонила Люцифера ласково ему улыбнуться.

***

      Мотор постучался, поскребся, закашлялся — Импала чихнула, вздрогнула, и двигатель, наконец, остался работать в холостую. Из машины донеслись знакомые строчки песни. Дин наклонился, заглядывая в пассажирское окно:       — Ты идёшь или мне без тебя ехать?       — Да… да, едем, — отстранено промямлил Сэм замёрзшими губами, рассеянно глядя туда, где минуту назад материализовался и столь же поспешно рассеялся Люцифер, одновременно с тем давая понять, что помнил об их уговоре.       На языке по-прежнему оставался привкус дешёвых сигарет, а на губах фантомный напор губ Люцифера, заставляющих сердце биться чуть чаще, чем нужно.       — Пф… Откуда так несёт сигаретами? — услышал он, когда вернулся в машину. Дин нарочито шумно втянул носом воздух, бросая на Сэма крайне подозрительный взгляд. Запах действительно въелся в куртку, в волосы, смешался с ароматом пластика салона и бензина.       Сэм застыженным щенком виновато спрятал глаза, пытаясь стряхнуть с себя то странное наваждение.       Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки — не от холода, а от внезапной уязвимости. Этот запах был уликой, материальным следом только что пережитого момента, который не должен был оставить следа. Он резко отвернулся к своему окну, будто разглядывая внезапно ставший невероятно интересным пейзаж застывших деревьев.       — Понятия не имею, — изрёк Сэм, отгораживаясь ладонью от Дина и потока свежего воздуха, хлынувшего в салон, в точности как Люцифер, уступая, уберёг Сэма от лишних расспросов.       Он сжал кулаки на коленях, чувствуя, как привкус дешевого табака и чужих губ смешивается на языке.       Над их головами неспешно проплывали тучи, не пролив ни единой капли дождя. Из открытого окна тронувшейся Импалы доносились строки:

«wish you were here.

The world's a roller coaster and I am not strapped in.

Maybe I should hold with care, but my hands are busy in the air.

I wish you were here, I wish you were here,

I wish you were here, I wish you were here.»