Непростительные заклятия

      Империо

      От нового учебного года Нова ничего не ждёт - если ни на что не надеяться, то и разочаровываться не придётся, она это поняла и приняла давно, сама по себе вечно последняя и незадачливая, ходячее бабушкино огорчение. Когда объявляют нового профессора Защиты от тёмных искусств, она напрягается - всё же Грозный Глаз, о нём чего только не говорили, - но мысленно уже готовится к отработкам и высмеиванию её тихих заикающихся ответов и неумения защищаться.       Первый урок с ним, ожидаемый, заинтриговавший всех, Нова толком не может вспомнить, хотя всё время была сосредоточена, делала чернильные пометки на своём пергаменте, записала Непростительные заклятия нетвердой рукой, дрогнувшей и оставившей кляксу на втором, даже ответила перед всеми. Осознаёт она себя только перед витражом, где её находит Гермиона и обнимает, бессмысленно уставившуюся на цветные стекла.       Тогда её забирает Грюм - расталкивает однокурсников, кладёт тяжёлую ладонь на плечо и уводит в свой кабинет. Он разливает чай, достаёт кучу сладостей и сахар, усаживает её рядом с собой, до этого застывшую в дверях, и извиняется. Грюм извиняется перед ней, Новой, которая и не вспомнит, когда у неё просил прощения хоть кто-то из обидевших её. Нова смотрит на него поражëнно, а он встаёт, будто резко что-то вспомнивший, и из ящика стола достаёт книгу по травологии, «Волшебные средиземноморские водные растения и их свойства», которую кладёт ей на колени. Нова забывает о чашке чая, о всём вокруг и начинает перелистывать страницы.       "Профессор Спраут сказала, ты проявляешь успехи в травологии"       "Мне просто нравится..."       Оставшееся время они проводят в тишине: Грюм внимательно смотрит за Новой, а она, увлечённая книгой, забывает даже о чае, читает оглавление, предвкушает, как потом изучит растения, извиняется, неуклюже вставая из-за стола и чуть не расплескав чай, и прощается, уходя из кабинета. И уже потом, когда читает при мягком свете камина в гостиной Гриффиндора, Нова начинает корить себя за невежливость - так забылась, что даже не поблагодарила.       На выходных они идут в Хогсмид, и Нова забегает в Сладкое королевство, покупая шоколадные драконьи яйца и леденцы, и потом, рано возвращаясь в замок, поднимается к кабинету Грюма. С порога Нова начинает извиняться, теребя ремень сумки, а профессор, мантию свою снимая и вешая на спинку кресла, подзывает её, рукой указывая на стул перед ним, и спрашивает, как ей книга, снова разливает чай, и Нова, успевшая забыть о конфетах, достаёт их, чем заставляет Грюма усмехнуться. В этот раз они разговариваются, и время пролетает незаметно - Нова осознает, сколько часов прошло, только когда пробивает ужин.       С тех пор как-то так получается, что они пьют чай на выходных. Грюм всегда добавляет сахар, а Нова иногда приносит что-то сладкое.       "Слышал, твоим боггартом был Снейп. Ты действительно так его боишься?"       Говорит в одну из их встреч Грюм. Нова тогда, чуть чаем не поперхнувшаяся, удивлённо смотрит на него и ставит чашку на стол.       "Я много чего боюсь, профессор. Но..."       Нова не лукавит, трусиха до мозга костей, тени своей иной раз пугающаяся, Снейпа боящаяся до дрожи на губах и онемения в пальцах, с головы до пят иллюстрирующая слово 'страх'. Она пьёт чай, горячий, сладкий до скрежета сахара на зубах, наблюдает, как расходится рябью его поверхность, а профессор сидит напротив, рассасывает шоколадные конфеты, которые Нова принесла из Сладкого королевства, и ждёт, заинтересованный её паузой, с крутящимся неистово волшебным глазом, заставляющим Нову бояться, что он может её мысли читать ещё до того, как она их оформит во что-то целостное, сквозь кости черепа проникая и сканируя мозг.       "...мне кажется, самое страшное - когда забывают твоё имя. Или сознательно не произносят, будто тебя и нет. Имя наделяет человека смыслом и историей, не назвать его всё равно что от кого-то отречься"       Профессор задумывается, достаёт свою фляжку и грубо пьёт, наблюдая, как капли дождя стекают по окну, а Нове отчего-то становится неловко.       "Но профессор Снейп всё же пугает меня сильнее"       И Грюм хохочет громко и весело.       На его уроки Нова приходит первой, опережая даже Гермиону, отвечает всё смелее, изредка даже получая похвалу, домашнее задание по ЗОТИ делает последним: начинает с горячо любимой травологии и напоследок оставляет ставший вторым любимым предмет. И в Большом зале, и в коридорах она высматривает Грюма, от одного только взгляда на него трепещущая, ждущая воскресных встреч, и иногда, сидит ли он рядом с Дамблдором или проходит мимо, их глаза встречаются, и он кивает ей, а Нова потом весь день в голове этот жест прокручивает.       Но вот однажды в гостиной Гриффиндора Рон бросает, шутя: "Нова, ты в последнее время всё в облаках витаешь. Влюбилась, что ли?". Она тогда краснеет, пытается отнекаться, и от дальнейших распросов её, с потрохами себя выдающую, спасает громкое появление Гарри, взглядом выискивающего Рона и Гермиону.       А Нова собирает скорее пергамент с домашним заданием и уходит, самой себе наконец признаваясь в том, от чего убегала всё это время.       Она - нашлась же дура! - влюблена в Грюма.

      Круцио

      Нова, с головой себя выдающая, начинает избегать Грюма: находит поводы пропускать воскресные встречи - то заданий много, то нужно в теплицах профессору Спраут помочь, - поводы для самой себя, потому что Грюм и не спрашивает её, просто смотрит подозрительно, стоит их взглядам пересечься, и на уроках подшучивает, называя "излишне занятой мисс Долгопупс"; в Большом зале садится боком, спиной почти к преподавательскому столу, в коридорах по сторонам не смотрит, да и на уроки по Защите больше не рвётся первой, приходя за пару минут до начала, и всё равно каждую ночь вспоминает их встречи и фантазирует о том, что могло бы произойти, мучая себя всё сильнее.       Приближается Святочный бал, охватывающий воодушевлением и предчувствием грядущих перемен всех, от студентов и гостей до профессоров и судей, и Нова, знающая, что никто её не пригласит, что на бал она пойдёт одна, сама поддаётся этим волнениям, и репетирует танец, как если бы ей уже протягивали ладонь, и кружится, очарованная если не самим балом, то его идеей. Она танцует в спальне, когда других девушек ещё нет, в коридорах, когда возвращается поздно в одиночестве, находит даже пустующий заброшенный класс, сдвигает парты и стулья к стенам и отдаётся вальсу, закрывая глаза. Нова напевает мелодию, движется то медленнее, то быстрее, пока не врезается в кого-то, испуганно вскрикивая - она прижата к ухмыляющемуся Грюму, сжимающему её талию и берущему её ладонь в свою.       "Вальсу лучше учиться в паре"       Сначала она застывает, смотрит на него, не дыша, испуганно, потом делает шаг назад, вырываясь из хватки и опустив глаза, лепечет что-то несвязное о том, что ей нужно идти, дел невпроворот, да и неловко профессора задерживать, судорожно забирая вещи и пытаясь пройти к двери, а Грюм ловит её за плечи и спрашивает, почему она его избегает. Нова смотрит почти сердито, неожиданно для самой себя, стряхивает его руки и после слов "Жестокий, вы ведь сами всё знаете!" убегает, не оглядываясь назад.       Наступает вечер бала. Несколько раз Нова даже танцует: с Гарри, который глаз не сводит с Чжоу, и с Джорджем, смешащим её всё время, что они кружатся в вальсе. Она ещё болтает с Гермионой и Джинни, пока в зале не остаётся совсем уж мало людей, и уходит, утомлённая, желающая скорее скинуть туфли и снять непривычное платье, мурлычащая песни Ведуний под нос.       Неожиданно перед ней вырастает знакомая фигура.       "Долгопупс! За мной"       Нова застывает, оглушенная, но покорно следует за Грюмом. Он приводит её в свой кабинет, усаживает, надавливая на плечи, слегка удерживает, чтобы не убежала. Потом отходит, и Нова всё же встаёт, несмотря на нервную слабость в ногах, опирается о парту, обращаясь к Грюму лицом.       Он рассматривает её, бегло скользит настоящим глазом по воздушной ткани платья, волнистым волосам, которые Нова распустила, уставшая носить сложную причёску, останавливается на её лице и глухо говорит:       "Будь я под империусом, в полной твоей власти - что бы ты пожелала?"       И ответ Новы звучит по-юношески наивно:        "Поцелуй"       Утром Нова то, что произошло дальше - усмешку, жёсткое прикосновение губ, демонстративное, грубое, чужие ладони на её спине, девичьи пальцы, сжимающие ворот его парадной мантии, ласковые, нежные движения рук, - списывает на опьянение. Профессор Грюм перепил, Нова оказалась покорена атмосферой вечера.       То, что потом это повторилось, оправдать уже нечем.       Гарри узнаёт суть второго задания, и Нова, та самая Нова, чьим боггартом был Снейп, крадёт у профессора зельеварений жабросли, пролезает на склад ночью, пока все спят, в полной темноте, даже палочкой себе путь не освещает, опасающаяся светом кого-нибудь привлечь, и помогает тем самым Гарри продержаться под водой час, так что по итогам двух заданий они с Седриком делят первое место, и Хогвартс чествует своих чемпионов.       А Нова убегает к Грюму, счастливая от того, что смогла помочь, желающая в очередной раз поблагодарить за так удачно одолженную книгу. Когда она уже собирается уходить, он произносит.        "Ты ведь любишь меня?"       Вопрос совсем не по его летам, так впору звучать созданию юному или одинокому в вечных поисках тепла, но Нова верит: все хотят любви и все в ней нуждаются, даже если не признают этого сами, и оттого, неуклюже-горячная, порывистая, подтверждает спешно "Люблю! Я в вас нуждаюсь", вцепляясь в его ладони, словно не удержится без него, смотрит почти обиженно оттого, что сомневается в ней и спрашивает, как если бы она не дышала любовью и средь людей не смотрела на него одного, но не осмеливается спросить того же.       Или в другой раз, когда она проскальзывает мимо Полной дамы и, озирающаяся опасливо, боящаяся оказаться пойманной, доходит до комнат Грюма и садится в его кресло, ему же на колени, обвивая шею руками и целуя дрожаще, ещё не успокоившаяся до конца, а он смеётся над её робостью, тому, как несмелы её порывы, и отвечает на её неопытную ласку жадно, словно изголодавшись по чьей-то близости.       Или задерживается после урока Защиты, делая вид, что не может найти что-то в сумке и, стоит последнему студенту закрыть за собой дверь, слышит наигранно громкое:       "Как можно любить такого урода?"       Это мысль вслух, не требующая ответа, риторический вопрос, баловство профессора, любящего провоцировать её и смотреть, что она станет делать, но Нова, всё это прекрасно понимающая, вместо того, чтобы пошутить как-нибудь, сказать ему "а разве Вам кто-то признавался в любви?" или ещё что-то не менее дерзкое, бросается к нему, чувствующая себя нелепо, налетает почти, и принимается говорить быстро-быстро, со всей эмоциональностью, что он не урод, внешнее пустое и важнее, гораздо важнее, что спрятано внутри, ведь те же вейлы обращаются пугающими птицами, а он чудесный, рядом с ним сама Нова смелее становится, она, заячья душа, и шрамы его - Нова процеловывает их, пальцами проводит нежно и аккуратно, губами прослеживает дорожки старых ран, - свидетельства его храбрости, она всегда выберет его, пережëванного жизнью, застрявшего в вечной бойне, но доброго, точно доброго, ведь не стал бы жестокий человек интересоваться её жизнью и защищать справедливость, как тогда, на школьном дворе, когда не позволил Малфою ударить со спины.       А потом, после лабиринта...              Все они узнают, что происходило в стенах Хогвартса под самым их носом.       Наверное, Нова должна была что-то заподозрить, когда он говорил "Перестань выкать, я не так уж и сильно старше тебя"

      Авада кедавра

      Оказывается, всё это время под личиной профессора Грюма скрывался пожиратель смерти.