Вакуум Молчит

Казалось, с тех пор как он вырубился, прошла целая вечность. Тело Криса лежало неподвижно, но разум — не знал покоя. Где-то в глубине сознания метались разрозненные образы: обрывки сражения, вспышки боли, чужие голоса, резкие удары, пульсирующий свет от оружия, холодные пальцы страха, и над всем этим — тяжёлый, как свинец, мрак. Он не знал, где находится. Не знал, жив ли он. Казалось, что он плывёт где-то между мирами — между светом и тьмой, между жизнью и смертью. Но потом пришло ощущение чего-то мягкого под спиной. Ткань. Подушка. Тепло. Запах металла и стерильности. Он медленно открыл глаза. С потолка корабля тускло светили неоновые лампы, тонкими полосками прочерчивая сумрак. Тело отзывалось болью от каждого, даже самого незначительного движения. Он медленно поднял взгляд и увидел, что лежит в своей койке. Аккуратно, бережно — как будто кто-то укладывал его туда, словно хрупкий осколок жизни, который нужно было уберечь от распада. Перевязки покрывали почти всё его тело — грудь, руки, часть лица. Под бинтами ощущались швы, стягивавшие кожу. Каждый вдох отзывался тянущей болью в рёбрах, а мышцы казались чужими, как будто принадлежали другому человеку. Он выжил. Это была первая мысль, отозвавшаяся лёгким теплом в груди. Выжил. Он ещё здесь. Скрипнув койкой, он медленно сел. Тошнота и слабость захлестнули его с новой силой, но он сжал зубы и пересилил себя. Сделав глубокий вдох, Крис с трудом поднялся на ноги и, держась за стену, побрёл в основную комнату корабля. Металлический пол отозвался глухим эхом под его шагами. В помещении царил полумрак. Возле одного из терминалов, уютно устроившись с книгой, сидел Эн. Он выглядел почти невредимым, разве что на шее виднелся пластырь, а один рукав был слегка приподнят — возможно, под ним скрывался ещё один шрам. Его глаза бегали по страницам с невозмутимой концентрацией. Крис прочистил горло, пытаясь привлечь к себе внимание. Голос его прозвучал хрипло, но ясно: — Эн? Ты в порядке? Эн дёрнулся, как будто вышел из транса, и резко повернулся. Его глаза вспыхнули от удивления, а потом залились неподдельной радостью. Он отбросил книгу в сторону и, не сказав ни слова, бросился вперёд, обняв Криса со всей силы, на какую только был способен. Крис на мгновение остолбенел, не ожидая такой реакции. Но затем, мягко улыбнувшись, он приобнял Энa в ответ и ласково потрепал его по волосам. — Воу, воу, полегче! Он рассмеялся тихо, немного смущённо, но с теплом в голосе. Видно было, насколько Эн переживал — в его глазах блестели слёзы, уголки губ дрожали. — Ты живой! Мы так за тебя переживали… Эн выдохнул это почти шёпотом, улыбаясь сквозь слёзы, будто не веря, что видит своего друга на ногах. Крис пожал плечами, искренне улыбаясь в ответ, и сел в ближайшее кресло, позволив себе выдохнуть. — Я рад то что выжил. Как другие? Где они кстати говоря? Эн шмыгнул носом, вытер глаза ладонью и тихо ответил, всё ещё с улыбкой: — Джей и Ви вышли на прогулку, слегка развеяться и расслабиться. С этими словами у Криса внутри что-то приятно дрогнуло. Значит, с ними всё в порядке. Он знал, как тяжело им пришлось. Эн продолжил: — Эн, Тэд, Хан и Нори в бункере для работников, ты не беспокойся! С ними всё хорошо, мы успели восстановиться за эти пару дней. Слова прозвучали ободряюще, но вдруг взгляд Криса стал чуть более напряжённым. Он уставился на Энa: — Погоди, погоди… прошло несколько дней? И я ни разу не проснулся?… Эн замялся, тяжело вздохнул, глаза его опустились. — После боя ты был в критическом состоянии, чуть ли не при смерти… Мы все очень сильно за тебя переживали, и еле как смогли тебя вернуть. Ты чуть не оказался на том свете, понимаешь? Поэтому я так рад тебя видеть, господи… Голос Энa слегка дрожал, но в нём звучала искренняя радость и облегчение. Эти слова пробились к самому сердцу Криса. Он не сразу ответил. Просто сидел в тишине, переваривая услышанное. Он посмотрел на свои руки. Руки, которые дрожали. Руки, которыми он сражался, которыми спасал. И всё же он выжил. Благодаря им. И благодаря друзьям. — Я даже не знаю как вас отблагодарить. Вы мне жизнь спасли, ребя… Он не успел договорить. Эн махнул рукой, улыбнувшись мягко и с лёгкой насмешкой. — Да ты шутишь, чувак?! Да это ты спас всем нам жизнь, ты спас жизнь этой планете… То что мы сделали для тебя, это лишь мелочь, знаешь ли. Крис опустил взгляд, смущённо усмехнувшись. Но в этой улыбке чувствовалось тепло и что-то ещё — лёгкое, почти забытое чувство… умиротворения. Он встал и обнял Энa покрепче. Не как друг — как брат. Как человек, который был на краю — и вернулся. И всё же, как хорошо быть победителем. *** Прошло немного времени. Корабль, освещённый мягким светом потолочных панелей, казался почти уютным — как никогда раньше. Здесь, среди ритмичного гудения систем и приглушённого шума вентиляции, воцарилась редкая для них обоих атмосфера покоя. Крис и Эн сидели в импровизированной зоне отдыха: кресло и пара металлических ящиков, на одном из которых стояла старая кружка и пустая упаковка из-под пайка. Никто не спешил. Никто не бежал. Никто не умирал. И потому они просто болтали. Без плана, без структуры, без цели. Они разговаривали о всём подряд. Вспоминали, обсуждали, анализировали, фантазировали. Сначала осторожно — будто боялись потревожить хрупкое спокойствие. Потом всё свободнее. Говорили о своих эмоциях: страх, который терзал каждую ночь, чувство вины, что кто-то мог погибнуть, а ты выжил. О том, что могло бы случиться, если бы они проиграли. Если бы не успели. Если бы патч не сработал. Если бы они потеряли друг друга. Но чем больше они говорили, тем менее важной становилась тема. Сами слова переставали быть смыслом — они были только мостом, связывающим их души. Была важна не суть, а сам факт: они живы. Вместе. И могут говорить, не опасаясь, что в следующую секунду что-то разорвёт их на части. Могут дышать. Без оглядки. Без страха. Впервые за долгое время. Крис сидел, откинувшись в кресле, и мягко улыбался. Глупо. Почти по-детски. На лице застыла тихая, теплая, усталая радость. Он выглядел так, будто впервые в жизни понял, что значит — чувствовать себя в безопасности. Эн, напротив него, хохотал над каким-то дурацким моментом из прошлого. Улыбка не сходила с его лица. Он выглядел даже моложе. Плечи расслаблены, голос лёгкий, дыхание ровное. Да, угроза исчезла. И теперь это было заметно во всём — даже в мелочах. Как будто сама атмосфера корабля стала мягче, как будто металл больше не звенел тревогой. И в этой тишине, насыщенной воспоминаниями и тихим смехом, Крис вдруг поднялся, держась рукой за подлокотник, и устало потянулся. — Чёрт… Пойду заварю себе чай, — пробормотал он, уже направляясь к отсеку с автоматом. Но не успел он сделать и пары шагов, как за спиной раздалось: — Стоять! Эн поднялся и протянул к нему руку, будто хотел остановить целую бурю. — Дай-ка мне тебе сделать чай, хорошо? Крис замер, обернулся и с удивлением приподнял бровь. — Эн, я, конечно, польщён твоей заботой, но я не ребёнок, хорошо? Я как бы, всё ещё могу двигаться и всё такое. Его голос был чуть насмешлив, но без раздражения. Скорее — тёплый протест, как будто он не знал, как реагировать на такую заботу. Это было непривычно. Эн же только пожал плечами и мягко улыбнулся, будто всё уже решил. — Извини, друг мой! Но с этих пор мы все будем следить за тобой и твоим здоровьем. Последнее, что я хочу знать, — это что ты хоть как-то себя напрягаешь. Слова прозвучали легко, но за ними скрывалась настоящая, глубинная тревога. В этих словах слышался страх утраты, пережитый недавно, ещё не до конца ушедший. Крис хотел что-то сказать в ответ. Но замолчал. Просто выдохнул, опуская плечи. Он никогда не любил, когда за ним слишком заботились. Считался с этим, но в глубине души… знал. Он знал, что это правильно. Что это нужно. Что они хотят сохранить его. Когда Эн вернулся с кружкой чая, Крис осторожно принял её, будто в ней был не напиток, а нечто куда более ценное. Он слегка улыбнулся, кивнул. — Спасибо, — сказал он тихо. Не просто за чай. За всё. Повисла комфортная, почти домашняя тишина. Только лёгкое постукивание чайной ложки о керамику нарушало её. Эн, всё ещё стоявший рядом, искоса смотрел на Криса, будто боясь нарушить это спокойствие. Крис сделал глоток, поставил кружку на ближайший ящик и, вздохнув, заговорил. Голос его звучал задумчиво, мягко. — Знаешь что? Я наконец-то чувствую, что могу собой гордиться. За всю свою жизнь я проделывал немало заданий и операций… Но мало где мы действительно помогали кому-то или были добры. Но когда я попал на вашу планету, я действительно понял, что делаю пользу — на благо общества. А когда это общество исчезло… я понял, что у меня теперь есть вы. Так что… Вы — моя самая главная мотивация на данный момент, Эн. Ты и остальные. Пожалуйста, не забывайте об этом и заботьтесь друг о друге, хорошо? Он сказал это почти шёпотом, но слова повисли в воздухе тяжёлой, драгоценной нитью. С каждым словом в голосе Криса звучала искренность, нежность, забота. Он не делал из этого трагедии. Не драматизировал. Просто говорил правду — спокойную, важную правду. Эн смотрел на него, как на солнце после долгой зимы. Глаза его слегка блестели. Сердце распадалось внутри на маленькие тёплые кусочки, как лёд под первыми весенними лучами. Он просто закивал. Мягко. Как ребёнок, который слышит наконец то, что всегда хотел услышать. Он не мог говорить — только улыбался. И в этой улыбке было всё: облегчение, любовь, благодарность. Корабль будто наполнился светом. Не от ламп. От чувства. От тёплой, почти осязаемой семейной ауры, что вилась между ними, обвивая каждый уголок помещения. И в этот момент раздались шаги за дверью. Металл скрипнул, и в отсек вошли две знакомые фигуры. Их силуэты едва затенялись светом из коридора, но Крис сразу понял, кто это. Ви и Джей. Сердце его пропустило удар. Ви шагнула первой. Она действительно носила очки — тонкая серебристая оправа, немного севшая ей на переносицу, придавала ей чуть более серьёзный вид. Она выглядела усталой, но живой. По-настоящему живой. А Джей… почти не изменилась. Те же строгие линии чёрного костюма, та же осанка. Но в её походке чувствовалась неуловимая хрупкость, будто что-то внутри неё всё ещё не собрано до конца. — Хей, Эн? Не заскучал? — с лёгкой насмешкой бросила Ви, но вдруг осеклась. Глаза её расширились, когда она увидела, кто сидит в кресле. Джей подошла на шаг ближе, и сначала не поняла, почему Ви внезапно заткнулась. Но когда её взгляд упал на фигуру Криса — живого, тёплого, улыбающегося — время для неё остановилось. Не было ни звуков, ни мыслей. Только он. Джей сорвалась с места, как будто боялась, что если не подбежит сейчас, он исчезнет. В следующую секунду она обняла Криса, прижимаясь к нему, крепко, всем телом, и уткнулась в его плечо. Её плечи дрожали, тонкие, осторожные всхлипы рвались наружу. Она не могла сдержаться. Слёзы сами потекли по её щекам. Это был не рыдания — это был слом. Крис, ошеломлённый, обнял её в ответ, осторожно, бережно. Он чувствовал, как она трясётся, как её пальцы сжимаются на его спине, словно она боялась, что он снова исчезнет. А Ви… Ви просто села рядом. Молча. Взяла Эна за руку. Он не отдёрнул. Она смотрела на Джей и Криса, и в её глазах блестела нежная, тихая, искренняя улыбка. Ей было радостно. Очень радостно. За подругу. За Криса. За всех. Наконец-то — всё. *** Когда Джей наконец немного успокоилась, она всё так же крепко держалась за Криса, обвив его руками, словно коала, вцепившаяся в ствол дерева, не желая отпускать ни на секунду. Её лицо всё ещё уткнуто в его плечо, как будто она боялась, что если откроет глаза, то он исчезнет. Будто его возвращение — лишь хрупкий сон, который стоит только отпустить — и всё рассыплется. Крис не двигался. Он чувствовал, как тонкие металлические пальцы Джей дрожат на его спине, как тепло её тела передаётся через тонкую ткань его рубашки. Она цеплялась за него всем телом, и Крис знал — не из каприза, не из слабости. А потому что эта борьба закончилась, и можно было наконец позволить себе быть уязвимой. Можно было просто обнять дорогого тебе человека и не бояться, что это будет в последний раз. Ви тихо рассмеялась — нервно, но с облегчением, будто долгие часы тревоги, страха и бессонных ночей наконец-то отступили. — Мать твою… — выдохнула она, поджав губы в трепетном восторге. — Ты действительно жив! Ты выжил! Ты хоть знаешь, в каком ты был состоянии?! — её голос звучал почти укоризненно, но за ним не скрывалась злость — только шок и бурная радость, которые невозможно было удерживать внутри. Крис слегка смущённо усмехнулся, глядя на неё искоса и чуть пожав плечами, словно не знал, как реагировать на такой поток эмоций. — Да, Эн уже всё рассказал, — ответил он тихо, почти извиняющимся тоном, стараясь не усугублять бурю, разразившуюся в сердцах его друзей. Джей всё ещё не отпускала его. Она теперь просто сидела, прижавшись к нему, тихо, спокойно, будто ловила каждый вздох Криса, каждое движение его плеча. В её взгляде было столько чувств, что он едва мог их выдержать — нежность, забота, облегчение, радость, боль, всё переплелось, словно бы душа её прошла через мясорубку и теперь, наконец, позволяла себе расправиться. Она чуть подняла голову, глядя на него с тихой, светлой улыбкой. Её голос прозвучал почти шёпотом: — Мы… все так переживали за тебя… — сказала она, мягко, без упрёка. — И даже сейчас… я боюсь тебя отпускать. Понимаешь? Ты многое пережил, а теперь вот — сидишь перед нами живой, улыбаешься, смущаешься как… как всегда. — она коротко и тепло рассмеялась, её глаза заискрились от радости, наконец-то настоящей, не сдерживаемой. Крис с лёгкой улыбкой посмотрел на неё, чувствуя, как его сердце наливается теплом. Её слова были как бальзам, как лёгкое прикосновение к истёртанной, но зажившей ране. Эн тем временем сидел рядом и глупо, но искренне улыбался, глядя на своих друзей. Он не вмешивался, не перебивал, просто ловил этот редкий момент — покой, радость, близость. Всё то, ради чего они так долго сражались. Ви, как обычно, не смогла долго выдерживать молчание. Она хитро прищурилась, наблюдая за тем, как Джей не выпускает Криса из объятий. — Полегче, девочка, — поддразнила она с мягким, почти сестринским смешком. — Ещё успеешь им полакомиться. Оставь лучше всё желанное на десерт… Как делаем мы, да, Эн? Она многозначительно посмотрела на своего парня, а тот моментально покраснел, отвёл взгляд и тихо фыркнул от смеха, прикрывая лицо рукой. Его щёки залил румянец, но в глазах сверкали весёлые искры. Джей покраснела не меньше, но, в отличие от него, ничего не ответила. Только чуть плотнее обняла Криса, уткнувшись в его плечо. Он же, в свою очередь, тихо рассмеялся, не отстраняя её. Его сердце стучало спокойно, умиротворённо — впервые за долгое, невыносимо долгое время. Он обвёл взглядом всех, кто находился в комнате. Ви и Эн — сидящие рядом, улыбающиеся друг другу с нежностью, что могла бы растопить лёд. Джей — рядом с ним, как будто она всегда была и будет здесь. Это была его семья. Не по крови, но по выбору. По испытаниям, через которые они прошли вместе. И он знал — это намного прочнее. Крис слегка потянулся и поднялся на ноги. Ему уже удалось восстановиться до состояния, когда простая ходьба не казалась подвигом, хотя тело всё ещё отзывалось болью, как отголоском недавнего ада. — Ладно, ребят, — произнёс он, мягко, с лёгкой улыбкой. — Я вернусь чуть ближе к вечеру, хорошо? Думаю, мне стоит немного полежать… в своей каюте. Надо привести мысли в порядок. Эн тут же кивнул, почти с энтузиазмом. — Конечно! Отдыхай сколько угодно, ты это заслужил. Я пока что начну готовить ужин — устроим что-нибудь особенное. Ви, сложив руки за головой, лениво потянулась и тоже кивнула: — Окей, только не заставляй себя слишком долго ждать. Будем мы тебя ждать, Капитан. Крис с благодарной улыбкой кивнул, уже развернувшись к двери. Но он не ушёл один — Джей, всё так же молча, поднялась вместе с ним и легко придержала его за плечо, словно это уже стало привычкой. Он не возражал. И, если честно, это ощущение её руки, её присутствия рядом, давало ему невероятное спокойствие. Они покинули уютную, наполненную светом и смехом жилую комнату, медленно уходя по коридору. Сзади тихо и уютно потрескивали светильники, слышались мягкие голоса, тёплое эхо счастья. Корабль, наконец, стал похож на дом. Их дом. *** Когда Крис и Джей вошли в каюту, мягкий полумрак замкнулся за ними, отсекая остальной мир, оставляя позади дневную суету, голоса друзей и лёгкое тепло общего смеха. Здесь, в этой комнате, всё было иначе — тише, интимнее. Пространство было пропитано знакомыми запахами — металлический холод воздуха, лёгкий аромат дешёвого кофе и ещё не выветрившийся запах масла и бинтов. Это был его личный уголок, его тихое убежище — и теперь в нём была она. Крис тяжело сел на свою кровать, осторожно, будто тело всё ещё помнило боль. Матрас мягко прогнулся под его весом, заскрипел пружинами, напоминая, как давно он здесь не лежал по-настоящему. Но, как только он опустился, Джей последовала за ним, молча, но уверенно. Она устроилась рядом, и почти сразу, без колебаний, обвила его руками за шею, будто хотела раствориться в нём, стать частью его, быть рядом настолько близко, насколько позволяла природа их тел. Она устроилась так естественно, словно была здесь всегда. Крис на секунду затаил дыхание. Её прикосновения были не просто лаской — в них было всё: страх, тоска, нежность, радость. Её тело, прижатое к нему, её дыхание у шеи, мягкие пальцы, касающиеся его кожи — всё это волнами отдавалось в его теле, вызывая дрожь, ту самую, что бывает, когда ты вдруг осознаёшь: ты жив. И не просто жив — ты любим. Ты нужен. Джей уткнулась лбом в его шею, чуть глубже прильнув к нему, и тяжело, будто с долгим грузом на сердце, выдохнула: — С тех пор как ты… вырубился, я всё это время так боялась… — её голос дрожал, тихий, чуть охрипший. — Боялась, что потеряю тебя. Ты был тем, кто спас нас всех… Кто спас меня. А когда ты сам оказался на краю, я… я не смогла тебя спасти в ответ. Не смогла… быть рядом, когда ты больше всего в этом нуждался. Её слова звучали искренне, почти исповедально. Каждое слово было пропитано болью и виной, которую она носила всё это время, пока он был без сознания. Её голос ломался, но она продолжала, не отрываясь от его шеи, словно от этого зависела её способность говорить. Крис, почувствовав, как её руки слегка сжались, мягко провёл ладонью по её спине. Он знал, что сказать. — Не думай так, — прошептал он, его голос был мягким, тёплым, словно он успокаивал не только её, но и себя. — Джей, ты и остальные были рядом. Ты помогала мне, поддерживала, заботилась. Даже если я был без сознания — я чувствовал это. Это было важно. Больше, чем ты думаешь. Он чуть улыбнулся, опустив взгляд. — А то, что я стараюсь помогать… Это не потому, что хочу чего-то взамен. Это просто… правильно. Если можешь кого-то спасти — должен. Не из выгоды. Из… человечности, наверное. Его голос звучал спокойно, но за этим спокойствием чувствовалась глубина — усталость, пережитое, и всё же несломленная решимость. Джей подняла лицо. В её глазах блестели слёзы, но губы тронула нежная, тёплая улыбка. Она чуть наклонилась и оставила поцелуй на его щеке — лёгкий, но наполненный трепетом. В этом поцелуе было больше страсти, чем в сотне слов: благодарность, привязанность, влечение. Искренность Криса, его чистота и сила духа заводили её сильнее любого прикосновения. Он был для неё не просто парнем. Он стал кем-то большим — смыслом, якорем, домом. — Опять ты за своё… — прошептала она, с тихим смехом, в её голосе снова заиграла жизнь. — Знаешь… ещё до битвы с Син, я хотела признаться тебе в своих чувствах. Но… испугалась. Испугалась, что услышу “нет”, и всё разрушу. Но сейчас… — она смотрела прямо в его глаза, и в них сверкала уверенность, — сейчас, когда я вижу нас… вот так… я уверена, что мы созданы друг для друга. Она говорила это с сиянием в глазах, с лёгкой дрожью в голосе. И Крис почувствовал, как внутри него сжалось что-то нежное и хрупкое. Он слегка отвернулся, не в силах сразу выдержать её взгляд, и чуть покраснел. — О как… — пробормотал он, неловко усмехнувшись. — Ну что ж… В таком случае… я тебя тоже люблю. Их смущение на миг заполнило воздух. Но это было хорошее смущение — сладкое, освобождающее. Джей чуть рассмеялась, тихо, искренне. Крис поддержал её, и их смех слился в один — лёгкий, как ветер, обволакивающий, как уютный плед. А внутри него бушевал внутренний диалог, словно привычка сомневаться включилась автоматически: «Чёрт… Я встречаюсь с демонтажницей…» Но затем он сам себе ответил: «И что? Какая, к чёрту, разница? Это моя жизнь. И я сам решаю, кого любить. Я теперь последний человек — и, возможно, последний, кто вообще умеет любить. Я не отдам это чувство никому и ничему.» Он посмотрел на неё. На эту необычную, сильную, ранимую и живую Джей, которая сейчас сидела перед ним, обнимая его, как будто боялась снова потерять. И в следующую секунду он нежно наклонился и, не говоря ни слова, поцеловал её. Поцелуй был тёплым, глубоким, страстным. Их губы слились в тонком, дрожащем прикосновении, в котором было всё — печаль, страсть, любовь, прощение, надежда. Джей не сопротивлялась — напротив, она ответила охотно, её ладони скользнули по его щёкам, а язык сплёлся с его в танце, который был неизбежен. Им обоим казалось, что они ждали этого вечность. Поцелуй длился долго, медленно, будто время вокруг остановилось. Их дыхание смешивалось, руки не отпускали друг друга, сердца бились в такт. Когда, наконец, они оторвались друг от друга, их лбы столкнулись, и они просто замерли, дыша одним воздухом, смотря друг другу в глаза. Без слов было понятно — теперь они были вместе. По-настоящему. Не как соратники, не как временные союзники. А как те, кто нашёл друг в друге нечто большее. Теперь — навечно.