Когда страсть встречает долг

Разлом. Сырой воздух, пахнущий камнем и старой пылью, обволакивал всё вокруг. Мрак. Жар от факелов. Эхо капель по стенам. Вокруг — каменные громилы, руды, монстры, ловушки. И всё это раздражало Итто куда меньше, чем... тишина от Акиры. Он стоял у входа в очередной туннель, стискивая рукоять своей булавы так сильно, что костяшки побелели. Его лоб блестел от пота, но жар шёл не только от напряжения — а от чего-то внутри. Глубокого. Грызущего. Акира не писала. Не присылала слащавых писем с флиртом, как обычно. Не шутила. Не провоцировала. Просто пропала. А он знал: если она молчит — значит, занята. Чем-то… или кем-то. Он снова прокрутил в голове фразу, которую случайно подслушал от Янь Фэй: «…она с Чайльдом где-то в Ли Юэ. Видели их вместе у чайной. Она буквально сидела у него на коленях. Ха. Готова спорить, это уже далеко не просто флирт.» У него тогда будто сердце провалилось в живот. «Чайльд… этот рыжий псих, который улыбается даже когда ломает кости. Сладкий голос, хищный взгляд. И Акира рядом с ним…» Он не знал, что именно бесило сильнее: что она его дразнит, или что не дразнит совсем. «Ты же сильный, Итто. Большой и громкий. Ты же лидер банды. Почему же тогда сейчас ты просто… сидишь тут, как ошпаренный кот?!» Он подошёл к стене и с размаху ударил кулаком по камню. Осколки посыпались, но боли он не почувствовал — только ещё большую злость. «Она моя. Ну, не… моя-моя. Но ведь была же! Смеялась, дразнила, смотрела только на меня. Я ведь знал, что ей нравлюсь. Я же чувствовал…» — Ты опять бьёшь стены? — рядом появилась Куки, прищурившись. — Если хочешь выговориться, я не терапевт. Но если сломаешь руку — бинтовать буду я. Так что притормози. Он тяжело выдохнул и отвернулся. — Я просто… — замолчал. Его голос дрогнул. Он редко позволял себе быть уязвимым. Даже перед ней. — ...чувствую, как будто меня вырвали из собственной жизни. Пока я тут долблю стены и гоняю слизней, она там… с ним. Куки молчала. Но глаза у неё стали мягче. Чуть-чуть. — Ты хочешь уйти? Вернуться? — тихо. — Да. — честно. — Хочу просто ворваться в эту их чайную, схватить её, прижать к себе и сказать: “Ты сдурела, что ли?!” А потом... — его голос стал тише. — …просто держать её. Потому что я, чёрт побери, скучаю. Он сел на камень, опустив взгляд. Упрямый. Надломленный. — Но я не могу. Миссия. Люди. Проклятый разлом. Мы должны добить эту дрянь. И я, как капитан, не могу всё бросить из-за чувств. — Значит, закончим побыстрее. — Куки скрестила руки. — А потом ты решишь, что делать: бить его морду — или её целовать. Только сначала — работа. Он слабо усмехнулся. — А ты хороша. Как всегда. Куки уже разворачивалась к туннелю, но бросила: — Итто. Если она действительно выбрала кого-то другого… ты не потеряешь лицо, если будешь чувствовать. Только если перестанешь быть собой. Он остался один. С булавой. Со злобой. И с той самой мыслью, которая не отпускала: «А вдруг я её уже потерял?»