Без согласия

— То есть ты не собираешься меня убивать или типа того? Сказал и тут же широко раскрыл глаза, сделав осторожный шаг назад и благоразумно заткнувшись. Убить его? Нет. Питер Хейл не настолько безумен, чтобы лишать какого-то непричастного мальца жизни. Тем более этого самого, который только что в экстремальной для него ситуации наугад с первой же попытки ввел логин и пароль чужого компьютера. Пусть даже это был компьютер его лучшего друга. Пусть даже и после того, как Питер приложил его головой о свой макбук. «Наблюдательный». «Быстро соображает». Питер такие навыки ценил. Питер тоже наблюдательный, а потому мысль о том, что парень будет полезен в будущем, не заставила себя ждать. Его сердце билось слишком быстро. Боится? Питер окинул его внимательным взглядом уже который раз за последний час. Ну конечно он боится. Питер же злой и страшный… Но то была не паника. Так, просто обычный страх, как если бы Питер был пауком в ванной комнате или змеей, которую случайно перепутали с палкой. Или злым оборотнем-психопатом, который уже убил несколько человек и спокойно может убить его самого. Но не убьет… Питер сделал шаг вперед к парню, который стоял на месте, как вкопанный, и дрожал, как осиновый лист. Надо же, оказывается его сердце может биться ещё быстрее, чем до этого. Питер хмыкнул. Мальчик дрожал, но словно завороженный следил за каждым действием Питера. Он будто знал, что существует какая-то причина, по которой Питер его не убьет… — Э… л-ладно… - очень осторожным тоном говорит этот хрупкий человек. И все-таки отмирает, делая шаг назад. Да, возможно Питер переборщил, сломав ключи от его джипа, но почему-то скептический взгляд школьника на эту его маленькую шалость его рассмешил. Питер сделал ещё шаг вперед и вскинул брови. — Неужели ты ещё не понял… - говорит он, следя за реакцией человека. Парень, словно не он сейчас находится в лапах оборотня, закатывает глаза. — Не я здесь плохой парень… — Ты превращаешься в огромного монстра с клыками и когтями, и ты не плохой парень?! Питер не может не отметить, что данное замечание весьма справедливо… Он тяжело вздыхает и его лицо принимает скептическое выражение. Питер, растягивая губы в легкой ухмылке произносит. — Ты мне нравишься, Стайлз. Он не может не усмехнуться тому, как театрально подросток закатывает глаза. Проигнорировав недовольное «тц», он продолжает. — После того, как ты помог мне, я хочу дать тебе что-то взамен… - Питер не сдерживает очередную ухмылку, когда подросток всем своим видом показывает полную не заинтересованность. Питер готов поставить на то, что мысленно парень повторяет про себя «бла-бла-бла» и имитирует его речь руками. — Хочешь, укушу? Ох. Эти удивленные глаза и приоткрытый рот определенно стоили того. Сердце мальчика пропустило удар, а сам он сглотнул, в шоке смотря на оборотня. — Чего? - быстро, не веря в услышанное, произносит Стайлз. Питеру не сложно. Он повторит ещё раз. — Хочешь, укушу? - повторяет он медленно. По слогам растягивает каждое слово. — И если ты не умрешь, возможно, станешь одним из нас… О, это определенно было бы прекрасно. Иметь в стае оборотня с таким огромным потенциалом, который научил его бету как никак контролировать свои обращения, хотя до этого момента об их существовании был не слухом не духом, и сам бы наверняка быстро освоился. С таким будущим бетой будет не стыдно представлять свою стаю другим стаям и снова заявлять права на Бейкон Хилз. Волк внутри довольно кивает. Питер предвкушающе оскалился. — Из вас? - осторожный тон человека смешит Питера. Но он терпеливо поясняет. — Да, оборотнем, - говорит он очевидное, будто рассказывает ребенку, что два плюс два, это четыре. - Хочешь, объясню? Питер медленно подходит ближе, и Стайлз не знает куда деть свой взгляд. Стайлзу страшно. Мать вашу, Стайлзу очень страшно. Но он не может пошевелиться. Все же знают, есть три реакции на страх. Замри, бей, беги! И прямо сейчас Стайлз чувствует себя оленем перед несущейся на него фурой. Стайлз теребит пальцами край рубашки, которая давно выправилась из брюк. Губы сжимаются в полоску. Он не знает куда себя деть, но он стоит на месте. Стоит, пока Питер подходит к нему и почти что ласковым тоном говорит: — В ту ночь, в лесу, я укусил Скотта, потому что мне нужна была стая, - Стайлз чувствует себя гребаным Бетменом, который попался в ловушку Джокера, и слушает планы злодея. В кино такие сцены выглядели чуть более позитивно, ведь Бетмен хотя бы герой! Он вздрагивает, когда Питер останавливается сантиметрах в двадцати от него. — Это мог быть ты… Ты можешь стать таким же сильным как он…. - а нет. Стайлз перепутал. Это теперь больше похоже на библейскую сцену, в которой участие принимают яблоня, змей и юная девушка. — И тебе бы не пришлось быть в тени, наблюдая, как он становится сильнее, быстрее, популярнее… С каждым его словом Стайлз чувствует, как в горле наворачивается неприятный ком. Он поднимает взгляд и смотрит на Питера, как на человека, который открывает ему правду. — Как он заполучает девушку, - продолжает убеждать Питер. И Стайлз снова отводит взгляд. А ведь и правда. Совсем недавно Лидия поцеловала Скотта… Если бы Стайлз был сильным, возможно… Лидия бы поцеловала его и тогда… — Вы были бы равны… Питер говорит уверенно. Он знает, он слышит стук сердца мальчика. Он прекрасно знает, что прав. Как же интересно смотреть за борьбой, происходящей в глазах напротив прямо сейчас… — А может быть и больше… - Питер передвигается к нему ещё ближе, Питер может чувствовать как же сильно сейчас переживает парень. Хочет… Питер чувствует запах, в котором смешались пот, волнение, страх и возбуждение. Он берет руку Стайлза, и не сводя с его лица взгляд, подносит кисть к своему лицу. — Да или нет? Да или нет… Стайлз готов биться головой об стену. Он просто уверен, что его ладонь промокла от пота, ком из горла никуда не делся, колени подкосились, а сердце наверняка предательски пропустило удар. «Как же это соблазнительно…», думает Стайлз, а потом дополняет для себя мысль, что имел ввиду предложение оборотня, а не все остальное. На глазах, он ненавидит это, наворачиваются слезы, но он их сдерживает. Дыхание учащается. Мысли просто сбились в кучу и не хотят распутываться. Он видит, что Питер достал клыки, ещё секунда. Секунда, и он его укусит. В голове щелкнуло. Стайлз вырвал руку, отшатнулся назад и облегченно выдохнул. Питер не держал его. Боже, конечно у Питера хватило бы сил удержать руку худощавого подростка! Но он дал ему выбор. Питер медленно сжал челюсть. И руку в кулак. Он не рассчитывал, что его вздох будет таким досадным, каким вышел. — Я не хочу быть таким, как вы! - что ж. Теперь от мальчика пахло гневом. Кстати, до удивительного приятный запах… Питер всю свою жизнь был оборотнем. Питер знает, как бьются сердца людей, когда они врут… — Знаешь, что я услышал? - говорит он приторным голосом, от которого у Стайлза бегут по коже мурашки. - Твое сердцебиение участилось после слов: «Я не хочу»… Питер улыбается. Стайлз не может найти слов. — Возможно ты веришь, что сказал правду, но ты врешь самому себе, - продолжает Питер. Мальчик ничего не отвечает. Питер тяжело вздыхает. Он дал ему шанс. — Прощай, Стайлз, - произносит оборотень, не ожидая от себя такого горького тона, и отворачивается от подростка, гордо удаляясь. Напоследок, перед тем как сесть в машину, он слышит вздох, словно парень сейчас что-то скажет. Питер даже замирает на секунду, но тот молчит, облизывая губы, и Питер хлопает дверью машины. Он уверен, что они больше не пересекутся. *** Какой же он идиот. Какой же он гребаный идиот. Он не должен был мирно стоять и спрашивать. Он должен был вцепиться в это хрупкое запястье и заполучить этого парня любой ценой. Он же не злодей сопливого подросткового сериала в конце концов. Какое: «Прощай, Стайлз»?! С того самого дня подросток не покидал головы. Как минимум потому что в тот самый день Питер сгорел, с легкой руки этого хрупкого человека. Но он воскрес. Он следил за каждым подростком. Знал распорядок дня каждого. Он знал, что его, спасибо его поганому племянничку, бывший бета Скотт каждый день ходит на подработку в вет клинику к старому друиду. Он знал, что охотница, разбившая коктейль Молотова, тренируется в лесу. Он знал, что юная банши после школьного дня допоздна сидит за столом и учит уроки. Он знал, что Стайлз Стилински спер из кабинета шерифа документы. Он знал, что этот ребенок занимается чем угодно, кроме выполнения домашнего задания. Он знал, что Стайлз переодически химичит с аконитом, расфасовывая его по склянкам. И черт возьми, он знал даже голоса его любимых актрис в порно. Не подумайте, он не маньяк, чтобы следить за тем, как подростки удовлетворяют свою личную жизнь, но справедливости ради, Стайлз мог хотя бы закрывать окно, учитывая существ, с которыми он знаком и дружит. Питер никогда не простит себе свою ошибку. Он должен был обратить это саркастичное существо, которое чудом было все еще живо и предлагало такие гениальнейшие планы, до которых, возможно, не сразу бы додумывался сам Питер. Он должен был обратить Стайлза Стилински. Хотя бы ради того, чтобы тот стал чем-то большим, чем просто оборотень. Питер никогда не видел таких удивительных существ, как Искры. Они встречались неимоверно редко. И этот неуклюжий гиперактивный Стайлз был, мать его, Искрой! Это же что ж получилось бы, стань парень оборотнем? Стайлз с каждым днем, минутой, секундой удивлял сильнее. Он вызывал желание разобраться, что же он такое. Изучить. Заполучить себе. И один из способов «заполучить себе» Питер уже проворонил. Любой нормальный психически здоровый человек считает, что сожалеть - это нормально. Питер Хейл не считает себя психически здоровым человеком. Питер вообще не считает себя человеком в принципе, как минимум, потому что он оборотень. Но он сожалеет, что не обратил тогда Стайлза Стилински. Но как и любой другой психически нестабильный человек, Питер Хейл учится на ошибках. На дворе второй месяц весны. В лофте практически никого нет. Все разбрелись по домам или по подработкам. Мужчина с высоты двадцатой ступеньки крученой лестницы лофта наблюдал за подростком, старательно изучавшим огромный старинный гримуар. Рядом с ним лежал латинско-английский словарь и Гугл-переводчик, открытый в смартфоне. Питер хмыкнул очередной безрезультатной попытке перевести что-то, что определенно не хотело переводиться. Стайлз уже битый час торчал за столом и чувствовал, как в затылок упирается чей-то настойчивый взгляд. Не то, чтобы Стайлз не знал, чей же именно это взгляд, но оборачиваться и ловить этот взгляд - себе дороже. Лишь столкнувшись взглядом с этом зомби, он мог вызвать диалог на полчаса, полный сарказма, черного юмора и неуместного пассивно агрессивного флирта. В чем минусы? Ни в чем, ответил бы Стайлз, но сейчас он категорически не хотел отвлекаться от перевода старинных записей. Но эта гребаная фраза ну никак не переводилось. Стайлз сдался. — Питер… - протянул он, не слишком громко, но прекрасно зная, что его услышат. Скрип со стороны лестницы подтвердил его ожидания. Стайлз убедился, что его слушают и продолжил. — Если бы ты был студентом Хогвартса, какая оценка была бы у тебя по латинскому? — Я бы его преподавал, Лапушка. Стайлз вздрогнул, потому что он ожидал услышать ответ в радиусе 10 метров от него, а не двух. Питер подошел ещё ближе, накрыв своей тенью и гримуар, и словарь с Гугл-переводчиком, и Стайлза, который резко взмок и нервно выдохнул. Взгляд плавно перетек на руку оборотня, которая аккуратно поддела пальцами страницу. И, черт подери этого зомби-волка, Стайлз, собрав всю свою волю в кулак, пытался игнорировать вторую руку Питера, которая сжала спинку его стула. Питер был близко. Стайлз буквально мог чувствовать жар, исходящий от его тела. Мысли хаотично забегали, а кровь предательски прилипла к щекам. Черт. Он судорожно выдохнул, но взяв себя в руки, ткнул пальцем в строчку и с тихим смешком спросил. — Это у всех оборотней температура тела повышена, или только ты у нас такой горячий, а, преподаватель? Питер вскинул бровь, проследил за пальцем, и, проанализировав вопрос, ехидно усмехнулся. — Несомненно второе, - Питер скосил взгляд на парня, который весь сжался и нервно грыз карандаш. Он ухмыльнулся, скользнув взглядом по покрасневшим ушам. — Ad nauseam… до тошноты, до отвращения. Питер хмыкнул и наклонился ещё ближе к мальчику, сердце которого забилось, будто у него сейчас двадцатая минута марафона. — Мне теперь интересен контекст. Не расскажешь ли подробнее, Дорогуша? — Здесь… кхе-кхе, - Стайлз, будучи в шоке, от своего предательски вскочившего на тон голоса, прокашлялся и продолжил, проигнорировав очередной смешок мужчины. — Здесь говориться о пропорциях волчьего аконита, который надо смешать с мышьяком, чтобы получить что-то, что, наверное, будет мне полезно в будущем. Стайлз старался держать тон равнее. — Я думал, что пропорции важны, но «до тошноты» не дает никакой конкретики! Блин, прости, что побеспокоил, можешь возвращаться на свою любимую лестницу и не нависать над моей практически невинной душой… Питер выжидающе на него посмотрел. — А, и спасибо тебе огромное за твою незаменимую помощь, не знаю, что бы я без тебя сейчас делал… - Стайлз сглотнул подкативший к горлу ком, когда Питер наклонился к нему ещё ближе, хотя, казалось бы, ближе и некуда. — Всегда к твоим услугам, Стайлз, - мурашки пробежали по телу, когда прямо над ухом Стайлз услышал этот просто-охренеть-какой-сексуальный-почему-ты-закатываешь-глаза-Скотт-я-не-виноват-что-у-него-реально-такой голос. В голове сгенерировалось сразу несколько неуместных шуток про «услуги», и Стайлз не знал, смеяться ему или плакать. Он просто откинулся на спинку стула, неизбежно коснувшись покоящейся там руки Питера. Стайлз положил руку на глаза, сдерживая в себе свое гениальное чувство юмора. — Обязательно воспользуюсь твоими услугами, зомби-дядюшка. Как-нибудь попозже. Питер был очень близко к нему. Стайлз даже отклониться на стуле не мог, его удерживали на месте, и по факту он был в ловушке. В которую загнал себя сам. Осталось надеяться, что он эту ловушку себе придумал. Питер, как завороженный, смотрит на открытую шею перед ним и с трудом сдерживает порыв, если не укусить, то сжать в руках и оставить следы удушья. Свои следы. Либо парень ему действительно доверяет, либо не знает, что подставлять шею оборотню - не самая лучшая идея. Волк внутри клацает зубами и виляет хвостом. Питер надеется на первое. Питер уверен, что второе. Он сам издает утробный рык. Не намеренно. Тут же успокаивается, стоит парню под ним вздрогнуть. — Чувак, если тебе некого съесть, то я могу тебе что-нибудь приготовить. Да хотя лапшу сварю. Только не устраивай мне тут «я тут альфа», я и без твоих рыков это помню! Стайлз смотрит Питеру в глаза, которые горят голубым цветом. Он совершенно точно не понимает, чем вызвано такое поведение, но кто черт возьми этих Хейлов знает. Стайлз судорожно перебирал возможные варианты такого поведения. Полнолуние он сразу отмел. До него было ещё три недели. Никаких экспериментальных блюд никто из стаи в последние дни не пробовал. Алкоголь без аконита на Питера не действует. Питер всегда держит контроль над собой идеально. Поэтому Стайлз не знает что делать, кроме как разрядить отчего-то ставшую неловкой тишину только только созревшей в голове «гениальной» шуткой. — Или это на тебя так весна действует, и ты, как мартовский кот, только апрельский волк? - натянуто улыбается Стайлз, прежде чем понимает, что лицо Питера сейчас прямо напротив его. Эй. Черт. Стайлз так и знал, что не стоило просить Питера. — Возможно… - Питер скалится, когда подросток напротив закрывает рот, не успев сказать то, что возможно хотел. Стайлз в ступоре - это отдельный вид искусства. Питер может услышать как в очередной, он уже сбился со счету, раз сердце парня пропустило удар. Кстати, свалить свое поведение на весну - неплохая такая идея. — Подожди, в каком таком… - его брови так мило стремятся к одной точке, что это действие даже словом «хмурится» не обзовешь. — Я тебя укушу. — Чего?! И снова сердце Стайлза пропускает удар, узел внизу скручивается, и уши предательски краснеют. Вместо ответа, Питер зарывается рукой в успевшие отрасти волосы подростка и тянет к себе, останавливаясь около уха. — Эй, стой, я тебе не разрешал… - сколько возмущения в его словах. Сколько неуверенности в его запахе. Питер касается зубами мочки уха, которое, хотя казалось бы, что дальше - некуда, вспыхнуло еще сильнее. — Вопрос не в том, кто мне там что разрешал… - медленно тянет слова он, и Стайлз плавится в тембре его голоса. - Вопрос в том, кто меня сейчас остановит… Питер взрослый человек. Питер не собирается совершать одну ошибку дважды.