Chat blanc dans un drap

https://t.me/+vx-KrWYEcpllZGEy (тг канал с артом для фанфика. Здесь так же будут новые фанфики, или же спойлеры к ним, зарисовки и тд.) Убедительная просьба, читать с полным понимаем и не спеша. Приятного прочтения! Дождь. Одинокие улицы заполненные множеством людей прячущимися за большими зонтами. Большие лужи в которых видно собственное отражение когда проходишь мимо. Ветер гуляет по оживленному городу одаряя легкой прохладой. В такую погоду хорошо сидеть дома за кружкой горячего какао с зефиром, с друзьями или любимым человеком смотря какой-нибудь фильм, или с любимым домашнии животным... Я всегда был одинок. Люди приходили и уходили, оставив за собой только след от грязной обуви. Окружающие говорили – "это просто не твой человек" Но я окончательно перестал в это верить, когда единственный родной мне человек покинул меня. Поэтому я «Не верю в любовь» Время показывало половину десятого вечера, что означало пора закрываться. Юноша, что работал баристой в кофейне, уже закрыл кафе и направлялся домой. На улице стоял слабый дождь, и легкий ветер, это не радовало, ведь зонта парень не прихватил. Пришлось накинуть на голову капюшон черной кофты, чтобы хоть как-то скрыться от больших капель падающих с неба и, холода, что привёл с собой ветер. Люди, спрятавшиеся под зонтами, торопливо шагают по улице, унося с собой тепло своих домов в этот дождливый вечер. Высокие фонари одиноко освещали темные уголки Киото. Проносящиеся по шоссе машины разбрызгивают веерами лужи, а некоторые магазины уже готовятся к закрытию. — Mяу Парень остановился. Только выйдя из продуктового магазина, он услышал тихое и хриплое мяуканье. Умути медленно опустил взгляд вниз, на свои ноги, и увидел как совершенно чуждый белый кот вцепился лапками ему в штаны, будто, прося о чём-то. Юноша спустился на одно колено и выставил руку, дабы его погладить, с интересом посмотрел зверьку в глаза. Однако, как только парень приблизился, кот отпрыгнул на несколько шагов назад. На что Умути только слабо улыбнулся и снова выставил руку, но кота не коснулся. Он ждал, когда тот разрешит к себе притронуться – даст согласие. Кот вытянув шею, бриблизил лицо к руке незнакомца, принюхиваясь. Как только зверёк приблизился к его руке, терясь об неё мордочкой, он наконец провёл рукой от головки до хвоста. — И что же мне с тобой делать? – Умути потер затылок пока кот сидел напротив. Парень смотрел по сторонам пытаясь найти хоть кого-нибудь, кто мог быть хозяином пушистого создания, но прохожие только мимоленто бросали взгляды и снова уходили. Оставлять его одного в холодную погоду, на холодной и грязной дороге никак не хотелось, но и забрать его с собой Умути колебался. Все же, он может быть чьим-то... Да и брать ответственность за него он не решался, ведь у него никогда не было домашнего животного, и он не знает, как за ними нужно ухаживать.. Но этот кот, выглядел.. грустным, будто всю радость выкачали... Он казался таким одиноким, брошенным. Прям как сам Умути. Дождь продолжал капать бесконечными каплями вниз, и кажется не собирался заканчиваться. Одежда светловолосого парня промокла насквозь, так, что неприятно прилипала к телу, вызывая табун мурашек по спине. Десять минут парень стоял у двери собственной квартиры, и трясущими от холода руками искал в маленькой сумке ключи. Найдя, наконец, злополучную связку звенящих ключей с пушистым брелоком, парень смог попасть в родную квартиру, и бросив сумку на пол, захлопнул дверь. Медленно опустившись на колени, Умути потянулся к застежке черной кофты и аккуратно дернул её вниз. Из под кофты сразу выглянула белая пушистая макушка. Парень взял зверушку на руки и положил кота на пол. — Чтож, располагайся. Пока не найдётся твой хозяин, поживёшь у меня.. – С этими словами парень поднялся и направился в свою маленькую уютную комнатку. На губах заиграла слабая улыбка когда Умути услышал как кот поплелся хвостиком за ним. Дождь давно перестал лить, а небо окончательно стемнело, перемешавшись с туманом. Воздух был наполнен свежестью после недавнего дождя, и всë вокруг казалось обновленным. Деревья покачивались под слабым порывом ветра, сбрасывая влагу с листьев. Луна ярко светила, пробиваясь сквозь серую дымку облаков, отбрасывая свои лучи на влажную землю. Вечерние сумерки окутали комнаты квартиры после напряженного рабочего дня. Одинокий хозяин квартиры устроился на мягкой кровати, устало откидывая голову на подушку. Тишину прерывало едва слышное мяуканье, где-то совсем рядом с ухом. Душевный покой прервал голос жалобно мяукающего кота, явно нуждающегося во внимании, затем последовал слабый укус в запястье Умути, отдыхающего на кровати. Парень резко поднялся с места в сидячие положение, схватившись за руку на которой слабо виднелся кровавый укус маленьких клыков, почувствовав боль, и увидел рядом кота, бессовестно спокойно сидячего рядом и ухмыляющегося. — Эй! Не кусайся... – Парень вдруг замолчал и задумался. Кажется он позабыл зачем начал отчитывать кота и кот воспользовался ситуацией, невозмутимо посмотрел на хозяина своими растерянными глазами, словно говоря "Что? Я ничего не делал" На что парень устало хмыкнул и взял зверушку на руки. — Как же мне тебя назвать? — Мяу? — Может... Руи? – Спросил Умути. — Как тебе такое имя? — Мяу! — Да, мне тоже нравится! Побудишь пока Руи. – Парень поставил кота на лапы и нежно провёл рукой по мягкой шерсти. Вода шумно стучала по дну ванны заполняя её. Умути аккуратно берет пушистое сокровище на руки и не торопясь несет его в ванную комнату. — Надо бы тебя искупать. – Сказал Умути. Он запирает дверь, чтобы не дать коту сбежать, и осторожно кладет его в наполненную теплой водой ванну. На удивление, Руи не брыкался и не кусался, а наоборот, давал себя как следует вымыть, и послушно сидел на месте. Парень нежно мыл кота мягкой губкой, массируя кожу и стараясь не запутать шерсть. Затем Умути тщательно смывает пену с кота, следя чтобы не осталось ни следа от моющего средства. После этого аккуратно вытирает кота полотенцем, а последним этапом нежно расчесывает его мех, чтобы придать ему блеска и красоты. После всех процедур Умути поглаживает его по голове. Он улыбается, глядя на очаровательного питомца, все сверкающего, чистого и довольного. Затем он берет его на руки и возвращается в комнату. — Ну как? Чувствуешь себя свежим? – Спросил Умути, усадив ещё мокрово кота закутанного в полотенце на кровать и сел рядом, прекрасно зная что тот не ответит и возможно, даже не поймёт ни слова. Иногда парень любил разговаривать с животными, пусть они его не понимали, но это было, своего рода спокойствие. Порой животные понимают нас намного лучше, чем люди. Руи так ничего и не ответил, что было, весьма ожидаемо, однако, он выполз из мягкого полотенца, встряхнулся, сбрасывая влагу с шерсти, уткнулся Умути в бок и посмотрел на него просящим взглядом явно что-то требуя. Парень наблюдал за котом и сразу понял что тот, возможно, голодный. — Хочешь кушать? – Спросил Умути поглаживая кота по мягкой и мокрой шерсти. — Мяу – протяжно ответил Руи. — Я не уверен, что у меня дома найдется корм для животных... – Парень почесал затылок и вдруг сказал, — А как насчет мяса? Умути потянулся к сумке что небрежно валялась где-то на полу с остальными вещами разбросанными по комнате, и достал оттуда небольшой контейнер с едой, которую обычно брал на работу чтобы не оставаться голодным на протяжении всего рабочего дня, ведь питаться одними выпечками, ему знатно надоело. От контейнера приятно пахло домашней едой. Парень открутил крышку наполняя воздух аппетитным ароматом свежего жареного мяса и поставил кейс перед зверьком. Коту тут же бросается запах и он с интересом приближается, вытянув мордочку и принюхиваясь. Кошачий носик нежно трепещет, принюхиваясь к мясному аромату, перед тем как кот наконец принимается есть вкусное лакомство. Умути аккуратно наблюдает за котом, наслаждаясь его энтузиазмом, и улыбаясь, когда кот начинает поглощать мясо. Он нежно поглаживает его по спинке, продолжая наблюдать за ним. «А может жизнь не так уж и плоха, когда рядом есть тот, благодаря кому ты улыбаешься? Тот, кто служит причиной просыпаться по утрам и идти на работу, зная, что вечером ждёт совместное время препровождение. Это чувство одиночества и отсутствия любимого человека рядом может быть очень сильным и болезненным, особенно когда жизнь кажется серой, бесполезной, и унылой. Но даже в таких мрачных ночах есть свет надежды и утешения в виде тех, кто может заставить улыбнуться и согреть своей любовью. Пусть сейчас рядом нет того человека, который мог бы поделиться радостью и поддержкой, но всегда найдется тот, кто подарит минуту уюта и тепла, когда это понадобится больше всего». Умути встает со своего места после того, как кот наконец принимается кушать мясо. Он нежно поглаживает кота по голове, говоря: — Наслаждайся едой, Руи, я пока приму душ. Коту, который уже поглощен вкусным мясом, практически ничего сказать в ответ. Он издал довольное «мяу» и продолжил жадно жевать. Тогда Умути оставляет кота наедине уже с его едой и уходит в душ. После тяжелого рабочего дня парень наконец-то направляется в душ. Усталость перемешивается с предвкушением горячей воды, которая наполнит кабину приятным паром. Он медленно сбрасывает одежду, представляя себе, как влага очистит тело от усталости и напряжения дня. Каждый шаг к ванной комнате приближает его к моменту расслабления и покоя. По мере того как горячая вода окутывает кожу, он чувствует, как мышцы расслабляются, а усталость медленно исчезает. Пар поднимается над поверхностью воды, окутывая комнатку белым туманом. Он отвлекает внимание от мыслей о работе и позволяет в полной мере наслаждаться моментом умиротворения и покоя. Каждое прикосновение воды к телу усиливает ощущение расслабленности. Он нежно растирает кожу мочалкой, промывая усталость и стресс. Влага омывает все тело, наполняя воздух легким ароматом мыла. Давно забытые за днем чувства комфорта и релаксации возвращаются к нему, как старые друзья. Умути выходит из душа, его волосы еще влажные, маленькие капли воды струятся по его телу. Он возвращается в комнату, направляется к шкафу чтобы достать оттуда пижамные штаны и футболку, но они, как назло, лежат на самой верхней полке. Тогда Умути встаёт на носочки и тянется рукой верх. А Руи, сидящий на кровати, внимательно следит за его действиями и заинтересованно мяукает. Кое-как парень дотягивается до края штанин и тянит их на себя чтобы те приземлились в руки, вместе с несчастной футболкой. Он замечает Руи сидящего в отдалении на кровати, кот внимательно смотрит на него своими огромными желтыми глазами. Умути устало улыбается коту и подходит к кровати. Он нежно потирает Руи за ухом, и кот начинает мурлыкать от удовольствия. — Ты не выглядишь уставшим. – устало бормочет Умути. — Мне так хочется спать... Парень ложится на кровать, укрывается мягким одеялом. Руи тихо следовал за хозяином до кровати. Когда Умути ложится в кровать, кот прыгает на соседнюю подушку и начинает крутиться на месте, словно выбирая идеальное место для сна. Наконец он устраивается, свернувшись калачиком. Кот пару раз громко мяукнул, привлекая внимание, и затем устроился поудобнее, положив голову на лапы. Парень нежно погладил кота, и тот тихо замурлыкал, довольный теплом рядом с новым хозяином и наконец уснул сладким сном. *** «...Я открываю глаза когда слышу топоп шагов. Знакомых шагов. Когда я оглядываю комнату, воспоминания сразу же возвращаются в моё сознание. Невольно оглянул комнату, а в голове промелькает мысль: — Неужели... я дома? Но, этого не может быть. Ведь я встретил парня, его звали Умути, он забрал меня к себе и потом...» Комната всё та же, светлые обои, большое панорамное окно из которого открывается прекрасный вид на город, большой белый шкаф, письменный стол, и главное – его любимая кровать, на которой Руи всегда засыпал, всё стоит на своих местах. Только не хватает её... Я не успел и подумать о ней, вспомнить как она выглядит, вспомнить лицо, теплые руки, нежную улыбку... Дверь со скрипом открывается. Она стоит на пороге и улыбаясь своей лучезарной улыбкой смотрит на меня. Я на мгновение замераю, будто в меня только что выстрелили, и смотрю на неё своими большими глазами. — Доброе утро, Руи. – Сказала девушка и присела рядом с котом, мягко пройдясь ладонью по шерсти. — Ты хорошо спал? Руи лишь коротко мяукнул и прижался к девушке, устроился на её коленях и замурчал. Он несомненно скучал по старой хозяйке, но, когда она сейчас здесь, рядом с Руи, ему было плевать на весь мир, лишь бы подольше побыть с ней. Он позволил себе прикрыть глаза и слегка вздремнуть на её теплых ногах под нежные поглаживания рук хозяйки. От неожиданного падения Руи вздрагивает и тут же просыпается. В глазах всё плывет из-за капающего на лицо дождя, он сразу же вскакивает на месте, смотря перед собой на открытую дверь квартиры и стоящую в ней свою хозяйку. Она с призрением смотрит на бывшего друга и говорит: — Ты мне больше не нужен, Руи... Прощай.. И с этими словами девушка захлопнула дверь и скрылась за ней. Руи не веря её словам, подбегает к закрытой двери, царапает её когтями, в надежде что девушка откроет её. Он жалобно мяукает пока на глазах скапливаются слезы предательства. Живот болезненно заурчал из-за сильного голода. В ночной тишине слышались только редкие голоса прохожих мимо людей, и мяуканья кота, отражающиеся эхом от стен домов. Руи бродил в поисках чего-то съедобного, пробуя всё, что попадалось под ноги. Он уже давно забыл чувство сытости и теплого мурлыканья под боком хозяйки. Теперь его единственной целью была борьба за выживание на холодных улицах, полных опасностей и жестокости. Горький вкус старого хлеба и отвратительно запах мусора, стали частью его короткой жизни. Но самое ужасно бло отсутствие любви и тепла, которые от так отчаянно жаждал. Одиночество свернуло его сердце и лишило сна. Яркие солнечные лучи бьют прямо по лицу сквозь тонкие шторы, заставляя Руи недовольно сморщиться и открыть очи. Первое что бросается в глаза, это до боли знакомая комната. Руи неожиданно вздрагивает и поднимается с мягкой кровати, на которой прошлой ночью уснул рядом с Умути. Он быстро оглядывается, сознание медленно возвращается к нему, и он осознаёт, что всё что было ранее – было сном. Но облегчённо выдыхать он не спешит. Руи быстро спрыгивает с кровати, прощаясь с теплым местечко, и спешит на поиски. Первое что он заметил, это что дома подозрительно тихо. Ни шороха, ни звука. Руи неторопливо побрëл по прохладному полу квартиры, обходя коридор, но там лишь валяются домашние тапочки. Обошел кухню, но там только миска с молоком, а ванная комната и вовсе пуста. Кот продолжал искать своего хозяина, но того нигде не было видно. Он мяукнул несколько раз, надеясь услышать ответное мяуканье или хотя бы знакомые шаги, но все оставалось тихо. Руи было не спокойно, ведь чем больше он искал, тем сильнее становился его страх. Мысли, что Умути покинул его, бросил, как и бывшая его хозяйка, не давали покоя. Было больно осознавать, что история повторяется. Отчаявшись найти хозяина, Руи замечает открытое окно в гостиной. Его мех встал дыбом, и он понял, что единственный выход – побег. Он с опаской приблизился к окну, и его взгляд устремился на улицу внизу. Последствия могут быть ужасными, он понимает, но лучше сбежать самому, чем потом быть снова брошенным. Руи колебался прыгать, пусть высота была и не столь большой, но это последнее что его сейчас волновало. Больше всего он боялся уличных бездомных собак, которые загрызут его при первой же встрече. Бегает Руи, достаточно быстро, но страх всё же присутствовал. Наконец, кот спрыгивает, отбросив в сторону навязчивые мысли, и двигается в сторону центра. Но что ожидало его там? Были незнакомые запахи, грохот машин, и угрозы, которые Руи уже успел повидать. Возможно, когда-нибудь Руи точно пожалеет о том что сбежал, но точно не сегодня. Мало того что в животе болезненно урчит от голода, он ещё успел побегать от голодных собак, которые, кстати, не против были его съесть. Руи уже тысячи раз успел пожалеть, что не съел оставленную Умути еду дома, ведь голод никак не уходил, а найти хоть какую-то еду было не просто... *** Стрелки на настенных часах будто на здо двигались медленно. На работе царит монотонность и однообразие. Каждый день одно и то же, повторяющиеся заказы, одинаковые лица постоянных клиентов, которые приходят за своей утренней порцией кофе. Громкая музыка на фоне, жужжание кофемашин, запах кофе и булочек. Всё это уже начинает надоедать. Но что поделать? Приходится терпеть... Все выглядит серым, будто время стоит на месте. Разговоры сводятся к банальному обсуждению погоды или последних новостей. Вскоре дни сливаются в один большой сонный комок, а единственное, что может разрядить ситуацию, это небольшой перерыв. Но и он пролетает незаметно, и снова все возвращается на круги своя. Умути почти отработал свою смену, остались лишь жалкие 2 часа, и долгожданный конец смены. Парень сидит за барной стойкой, подпирая голову рукой. Он безмятежно смотрит в окно, время от времени поглядывая на часы. В кофейне тихо, немного посетителей, тихая спокойная музыка, и едва слышное тиканье настенных часов. Он медленно тянул собственный чёрное кофе, что помогал ему отвлечься и хоть как-то разбавить монотонность работы. Минуты тянутся медленно, как будто время остановилось. Умути вздыхает и решает заняться уборкой, но его планы меняются... — Прошу прощения, господин?... – Раздаётся у кассы голос. Парень тут же поднимает голову, понимая что это очередной посетитель, и подходит ближе чтобы принять заказ. Наконец, Умути принял последний заказ дня. Он начинает убирать столы, протирать стеклянные стены, готовясь к закрытию кофейни. Включает мягкую расслабляющую музыку, которая наполняет пространство успокаивающей атмосферой. Затем он подходит к дверям и вешает табличку Закрыто, запирая их изнутри. Он выключает свет в зале, оставляя лишь небольшой свет над барной стойкой. Теперь кафе пустое и тихое, свет низкий и успокаивающий. Умути начинает готовиться к закрытию: снимает кассу, моет посуду, убирает ингредиенты и заново расставляет чашки. Он устало зевает, подумывая о том, что сможет пойти домой, отдохнуть после длинного рабочего дня и снова наконец увидеться с Руи, по которому успел соскучиться. Умути закрыл кафе, уже было собираясь идти домой после смены, как вдруг он вспомнил, что забыл купить корм для Руи. Он почесал голову и вздохнул, понимая, что придется идти в магазин. На улице темнело и над городом нависли свинцовые тучи. Вскоре должен был пойти дождь. Умути накинул на голову капюшон и направился в ближайший магазин. Умути устало подходит к своей квартире, ключ в дверном замке поворачивается с характерным щелчком. Он устал после долгого дня в кофейне. Плечо ныло после тяжелых мешков с бобами и молока, которые приходилось поднимать весь день. Переступив порог дома, парень сбросил с плеча надоедливую сумку на пол, направился в свою комнату и стал звать Руи. Он зовет его тихо, но кота нет на обычных местах. Умути заглядывает под кровать, в шкаф, заглядывает за мебель, но Руи нигде нет. Парень начинает беспокоиться "Руи ведь не смог бы сбежать через закрытую дверь" – Думает Умути. Только если не... Открытое окно. Парень начинает паниковать и сразу же бежит к окну, выглядывая наружу. Он и представить не может, что могло случится, и почему Руи сбежал.. Умути слезает с кровати, чтобы в эту же секунду захватить первую попавшую в руки куртку и выбежать из квартиры чтобы найти сбежавшего кота. Дождь что недавно лил маленькими каплями, сейчас превратился в настоящий ливень, который не хотел утихать. Холодный ветер бил прямо в лицо. Умути накинул на голову капюшон тонкого худи, чтобы хоть немного защититься от холода и капающего на голову дождя. Парень начинает бродить по окрестностям, зовя кота по имени и высматриваясь в темные углы и укрытия. Он зовёт Руи громче, надеясь, что тот услышит его. После часа поисков, парень понял, что попытки его безуспешны. Но вдруг, Умути замечает в переулке небольшую тень и, освещая фонариком, обнаруживает там кота, валяющегося у мусорки. Он выглядит усталым и голодным, заметив своего хозяина он жалобно мяукает. — Руи!... - Вскрикивает Умути и сразу же бросается к коту. Последнее что Руи помнил прежде чем отключиться, это обеспокоенное лицо Умути и яркий свет... Свет, который заставляет зажмуриться и приоткрыть глаза. Руи не понимает, где находится. Комната, в которой он оказался, была полностью белая. Казалось, будто она бесконечная. Куда бы он ни пошёл, она не закончится. Руи нервно оглядывается, не понимая, куда попал и что вообще произошло. Мягкий шум, похожий на далёкий дождь, доносится откуда-то сверху. Запахов нет. Ни одного. Это пугает сильнее, чем тишина. — Руи…! Голос разнёсся эхом, будто стены комнаты отозвались на него. Кот резко обернулся, но никого не увидел. — Руи…! Теперь голос звучал с другой стороны, тише, но настойчивее. Руи повернул голову и вдруг вдалеке появляется дверь. Тонкая, деревянная, с золотой ручкой. За ней — смутная тень человека. Руи делает несколько осторожных шагов, прижимая уши. Тень шевелится, и дверь открывается. На пороге стоит Сакура — его бывшая хозяйка. Та, что когда-то гладко причёсывала его шерсть и угощала лакомствами, а потом… ушла, оставив его на улице. — Руи… – её голос мягок, почти ласков. — Вернись ко мне. Там тепло, и я всегда буду рядом. Он отступает на шаг. Что-то внутри подсказывает — это неправда. Сбоку, словно из ниоткуда, вырастает вторая дверь. Чёрная, строгая, с серебряной ручкой. Она тихо приоткрывается, и в щели появляется лицо Умути. Он выглядит взволнованным, волосы чуть влажные, как после дождя. — Руи, это я… – он говорит тихо, но в голосе слышна дрожь. — Пойдём домой. Я тебя не оставлю. Кот переводит взгляд с одной двери на другую. В глазах Сакуры — тёплый обман, в глазах Умути — усталость и надежда. Сердце бьётся быстро. Лапы сами несут его к чёрной двери. Когда он проходит сквозь неё, яркий свет снова режет глаза. Мир вокруг дергается, меняется... Руи медленно открывает глаза, в замешательстве моргнув несколько раз. Он почувствовал резкий контраст между знакомым окружением своей кошачьей жизни и совершенно новой реальностью, в которой он оказался. Он попытался двинуться, но вместо привычного кошачьего хвоста, он почувствовал странное ощущение конечностей. Руи больше не чувствует мягкую шерсть на своём теле, и мир выглядит совершенно иначе. Парень приподнимается на руках, и резко садится на кровати, растерянно озираясь вокруг. Он поднимает руки и смотрит на свои пальцы, которые раньше были лапками. Трогает свое лицо и понимает, что вместо кошачьей мордочки у него теперь человеческое лицо. Руи испуганно матает головой, надеясь, что это всё сон, иначе по другому это никак не назовёшь. Он осматривает уже знакомую ему комнату, но другими глазами, будто впервые. Руи аккуратно дотрагивается до края одеяла, поднимая вверх, но тут же резко опускает его, краснея. Одежды на парне не было, однако, на теле остались кусочки шерсти. Руи вновь оглядывает комнату, в надежде найти некую одежду, или что-то, чем можно было временно прикрыться, но не нашёл ничего. Он вдруг задумался: а что скажет Умути на его внезапное перевоплощение, и, как отреагирует? Руи пытался отогнать плохие мысли, и так было страшно.. Парень слышал как из ванной, доносился шум воды, скорее всего, там находится Умути. Руи лежит смотря в потолок, но, когда шум воды прекращается и слышится щелчок двери, он резко встаёт, и садится на кровати, вздрагивая. *** Утро не наступило — оно подползло. Медленно, с тихим скрипом подоконника и тяжёлым зевком потолка. Солнце не светило, а лениво расплескалось по стенам, как недопитый чай по столу. Свет был тёплым, но не радостным: как старое одеяло, которое уже выцвело, но всё ещё пахнет домом. Окно не открылось — оно дышало, чуть-чуть, будто проверяя, проснулся ли кто. Воздух проник в комнату не через щель, а сквозь кожу — влажный, чуть сладковатый, как воспоминание о чьём-то голосе. Умути не спеша выходит из душа, параллельно проходясь полотенцем по влажным волосам, чтобы те быстрее высохли. Парень медленно проходит в кухню, беря в руки со стола стакан воды, и делает небольшой глоток свежей воды, палаская горло. Умути устало смотрит в окно но, вспоминает о Руи, и направляется в комнату, где дремлет кот. Он тихо зовёт его, стараясь не разбудить, но ответа никакого не следует, поэтому он аккуратно открывает дверь, ведущую в комнату и заходит, но тут же громко вскрикивает, вздрагивая. Перед ним, на кровати сидит светловолосый парень, укрытый по живот одеялом. Внешность его похожа на ангела, свалившегося с небес. Аккуратные черты лица, небольшие лисьи глазки, короткие по плечи светлые волосы, худое телосложение. Умути недоверчиво смотрит на парня перед собой, и спрашивает: — Ты кто такой? Где мой кот?... Руи растерянно смотрит по сторонам, не желая встречаться с Умути взглядом. — Я Руи... – произносит он тихо. Умути выглядит очень удивленным. Он пристально смотрит на молодого человека, который до недавнего времени был его котом. Много вопросов вертится на языке, но он только и может вымолвить изумленно: — Руи?.. Он не может поверить своим глазам, но этот парень слишком похож на его кота – те же светлые волосы и нежно-голубые глаза, те же миловидные черты лица... Он хмурится, пытаясь собраться с мыслями, и снова спрашивает: — То есть, ты серьёзно хочешь мне сказать, что ты Руи, мой кот? Парень нерешительно кивнул, будто и сам не до конца в это верил. — Я сам не понял. Я проснулся – и вот... У меня руки. И ноги. И... нос чешется по-другому. – Он попытался нервно усмехнуться, но тут же опустил глаза. — Я испугался. Не знал, что дальше делать. Решил остаться на месте. Умути подошёл ближе, медленно, будто боялся, что ещё шаг — и всё это исчезнет, окажется сном. Он не сводил взгляда с сидящего на кровати парня, вглядываясь в знакомые черты: выражение морд… лица, повадки, даже то, как тот неловко поджал под себя ноги — всё это было до боли похоже на его Руи. Просто… с руками. И без хвоста. — Нет, подожди… – Умути махнул рукой в воздухе, как будто отгонял собственные мысли. — Это бред. Это сон. Я просто упал в ванной, ударился головой. Всё нормально. Сейчас проснусь. Он шлёпнул себя по щеке. Потом второй раз. Боль настоящая. Умути тяжело вздохнул, сел на край кровати, прикрыв лицо ладонью. — Ладно… С ума я, похоже, ещё не сошёл. Хотя очень близко. — Ты вообще понимаешь, что теперь человек? У тебя больше нет шерсти, ушей, и хвоста... Ты... ты не можешь просто сидеть тут, как будто всё нормально! – Продолжал он. Руи смущённо натянул одеяло до подбородка. — Я стараюсь выглядеть менее странно. Умути уставился на него, потом встал и начал расхаживать по комнате. — Так. Нужно подумать. Что делают люди, когда их кот становится человеком? Это… это вообще когда-нибудь с кем-то происходило? Руи, всё ещё сжимая одеяло в руках, тихо сказал: — Может, это временно? — Надеюсь, – пробормотал Умути. Он провёл рукой по лицу, как будто пытаясь стереть остатки сна или, может, бреда. Но нет — Руи всё ещё сидел на его кровати, укрывшись в одеяло, с испуганными глазами и всё той же кошачьей осторожностью, несмотря на человеческий облик. — Ладно, – выдохнул Умути и встал. — Нужно тебе что-то надеть... Руи кивнул и отвёл взгляд. Одеяло он сжал крепче, будто оно могло защитить его не только от сквозняка, но и от всей этой абсурдной ситуации. Умути порылся в комоде, вытаскивая то футболку, то штаны, оценивая их взглядом. — Ты… примерно моего роста. Наверное. Только худее. Хотя ты и был, вроде, не самым тощим котом… Он протянул Руи мягкую серую футболку и чуть больше его размера штаны. — Попробуй это. Не знаю, удобно ли тебе будет, но хоть что-то. Руи нерешительно взял одежду, словно не до конца понимая, как именно с этим обращаться. Потом поднял на Умути взгляд: — Ты… ты точно не злишься? — Я?.. — Умути запнулся. – Слушай, я проснулся, а мой кот — человек. Думаю, я пока просто на стадии «шок и попытка выжить». До злости ещё не добрался. Они на мгновение замолчали. Умути отвернулся, давая Руи хоть немного уединения, а сам уставился в окно, где за стеклом начиналось обычное утро: птицы, машины, люди спешат по делам. Всё как обычно. Кроме того, что теперь у него в комнате сидит бывший кот — теперь человек — и надевает его штаны. — Готово, – раздался сзади голос. Тихий, но более уверенный. Умути обернулся. Руи выглядел нелепо — футболка на нём болталась, штаны держались чудом, но он стоял на своих двух, совершенно по-человечески, и смотрел прямо на него. — Ну… – Умути пожал плечами. – Это… начало? Руи слабо улыбнулся: — Надеюсь, не конец. *** На кухне стояла тишина, нарушаемая только лёгким позвякиванием посуды. Умути делал яичницу, периодически бросая взгляды на Руи, который сидел за столом и с интересом вертел в руках вилку, как будто видел её впервые. Впрочем, так и было. — Ты уверен, что умеешь есть вилкой? – осторожно спросил Умути, не отрываясь от сковороды. — Нет, – честно ответил Руи, — но я наблюдал за моей бывшей хозяйкой, как она использовала её для приёма пищи. — Это радует, – Умути поставил тарелку перед ним. — Пожалуйста, только не начинай есть с пола. Привыкай. Руи улыбнулся уголком губ. Он попытался подцепить кусочек яичницы вилкой, промахнулся, хмуро посмотрел на неё, затем попробовал снова — и на этот раз успешно. — Хм.. Удовлетворительно. – произнёс он с учëной серьёзностью. — Ты ведёшь себя так, будто участвуешь в эксперименте, – фыркнул Умути, садясь напротив с собственной тарелкой. — А что, если так и есть? – Руи поднял глаза. — Что, если это перевоплощение... как-то проверяет меня? Или тебя? Умути замер с вилкой в воздухе. — Не пугай меня. Я и так до сих пор не уверен, не схожу ли с ума. — Ты не сходишь. Я настоящий. Я — Руи. — Да я это уже понял. Просто… – он вздохнул. — Слушай, мне надо на работу. Я не могу просто остаться дома и разбираться с этим чудом целый день, как бы мне ни хотелось. — А можно мне с тобой? — Нет, – резко сказал Умути. — Тебе нельзя в люди. У тебя… ты только сегодня научился пользоваться вилкой. Что будет, если ты попытаешься, я не знаю, общаться с клиентами? — Я вёл себя нормально, когда был котом.. — Да, и максимум, что ты делал – это царапал занавески. Руи надулся, словно обиженный подросток. — Я оставлю тебе телефон. Не трогай плиту. Не открывай дверь. Не пей воду из-под крана. Не нюхай цветы. Не залезай на шкаф. — Ты сейчас серьёзно? – глупо спросил он. — Ты же кот, – напомнил Умути. — Если будучи котом, я мог такое сотворить, то когда стал человеком – нет, я ведь не настолько тупой. — Просто… веди себя, как человек. Окей? Руи неуверенно кивнул. Он всё ещё сидел в слишком большой футболке и штанах с завязками, которые он не завязал — потому что не понял, как. Умути уже натягивал куртку и искал ключи. — Вернусь к вечеру. Если что – звони. Пароль от телефона 2580. Это не сложно. — Я постараюсь не устроить катастрофу, – тихо сказал Руи. — Ладно.. До вечера. – Умути на секунду остановился в дверях и кивнул. — И, Руи… Тот поднял глаза. — Не открывай окно. Ни при каких обстоятельствах. Даже если очень захочется. Дверь захлопнулась, и в квартире снова повисла тишина. Руи сидел один на кухне, окружённый миром, к которому он ещё не был готов. Он вздохнул, взял вилку и начал сражение со второй порцией яичницы. Руи скучал. Сначала это было забавно — он осматривал квартиру с новой высоты, трогал вещи руками, листал телефон, тыкал на кнопки, пока не начал случайно открывать какие-то странные приложения. Он не понимал половину слов на экране. Всё это было сложно — и слишком быстро надоело. Руи нашёл старый мячик, тот самый, который ему подарил Умути, и с которым раньше играл как кот, он машинально начал катать его по полу. Было глупо. И уныло. Он не чувствовал ни гибкости, ни ловкости. Он даже не мурлыкал. Он пытался читать. Но книга на полке оказалась скучной. Потом он лёг на диван, уставившись в потолок. «Котам не бывает скучно, — подумал он. — Мы умеем просто… быть. А сейчас мне хочется мяукнуть, чтобы кто-то пришёл и погладил. Но это странно. И я не хочу, чтобы Умути думал, что я всё ещё веду себя, как животное». Он зашёл в ванную, посмотрел на своё отражение. Дотронулся до щеки, провёл пальцами по волосам, по бровям. — Это я?.. – тихо сказал он сам себе. Он был красивым. Но чужим. Даже себе. *** А в кофейне было пусто. Умути стоял за стойкой, протирая и так уже сверкающую чашку. Из кофемашины время от времени шипел пар. На улице было не жарко, но и не холодно. Вся жизнь проходила мимо витрины — быстрая, суетная, полная лиц, которых он не знал. Он думал о Руи. Точнее, не просто о Руи, а о том, кто сейчас сидел у него дома. Этот кто-то был его котом, и в то же время — нет. Он говорил, он ел вилкой, он улыбался, он делал человеческие выражения лица. И Умути не знал, как с этим быть. Он любил Руи-кота. Любил, как тот мурлыкал, сворачивался калачиком у него на груди, как приходил, когда Умути было грустно. Он знал его повадки, его повороты хвоста, его уши, подёргивающиеся во сне. Но этот Руи — человек — был другим. Он не мурлыкал. Он не ложился на подушку. Он смотрел, и в его взгляде была глубина, которая пугала. Как будто он начал жить своей, отдельной жизнью, а не просто лежал у тебя в ногах, преданный и тёплый. Умути почесал затылок. — Я не хочу… жить с человеком, – прошептал он, будто признавался в чём-то нехорошем. Он чувствовал вину. Но и правду. Человек-Руи требовал другого. Присутствия. Ответственности. Разговоров. Умути чувствовал, как в груди начинает нарастать тревога: не за Руи, а за себя. Ему было некомфортно. Будто в дом, где ты привык быть один, вдруг подселили незнакомца. И пусть он назывался тем же именем — это был уже не кот. Он поймал себя на мысли, что не хочет возвращаться домой. Не потому что боится, а потому что не знает, как вести себя с тем, кто там его ждёт. И хуже того — не хочет выяснять. Снаружи уже начинало темнеть. Город в сумерках будто притихал, словно замирал, прислушиваясь к себе. Легкий ветерок гнал по улицам запах влаги и прелых листьев, небо окрашивалось в глубокие, размытые оттенки лилового цвета. Тёплый свет фонарей мягко отражался в лужах. Кафе почти опустело. Впрочем, оно и днём не блистало посетителями. Умути поставил стулья на столы, протёр стойку и, не включая верхнего света, остался в полутени — так было легче думать. Скоро домой. Он смотрел на ключи в руке, будто оттягивал момент. Руи там. Он представил, как тот сидит, может быть, на диване, уставившись в экран телефона, или снова рассматривает свои руки. Или просто ждёт. Наверняка ждёт. Слов, контакта, присутствия. А Умути не хотел ничего из этого. Он чувствовал усталость не от работы — от факта существования Руи-человека в его доме. Он хотел снова тишины, мягкой шерсти на коленях, мяуканья у двери, когда поздно возвращаешься. А не взгляда, полного ожидания. Не разговоров. Не этого сложного, тонкого я поселившегося в его пространстве. Он не знал, как с ним быть. И не хотел учиться. *** Когда он наконец дошёл до квартиры и отпер дверь, тишина внутри была почти обманчиво уютной. Свет из кухни падал тусклым пятном на пол. Руи выглянул из-за угла, как будто долго прислушивался. — Ты пришёл, – мягко сказал он. Умути молча кивнул, не поднимая взгляда. Он снял обувь, повесил куртку и прошёл мимо, будто просто гость. Не спрашивая, как день. Не интересуясь. Руи нерешительно подошёл ближе, кутая рукава футболки, которые по-прежнему были ему велики. — Я... не делал ничего странного. Просто сидел. Немного читал. — Угу, – коротко ответил Умути, открывая холодильник. — Я, правда, постарался быть человеком. — Я вижу. Пауза. — Тебе… неприятно, что я такой? Умути замер на мгновение, держа бутылку воды в руке. Он не ответил сразу. Слишком быстро, значило бы солгать. Слишком медленно, значит, ответ очевиден. — Я не знаю, – наконец сказал он и ушёл в комнату, прихватив воду, даже не взглянув в сторону Руи. Он не предложил ужин. Не спросил, не сел рядом. Просто сел на край кровати и начал смотреть в телефон. Руи остался стоять в проёме кухни. Его плечи чуть опустились. Он понял. И это было хуже, чем если бы Умути закричал или прогнал его. Он молча перестал быть рядом. Прошло, может, полчаса. Может, час. Время расползалось в вязкой тишине, нарушаемой лишь редкими щелчками сообщений в телефоне и слабым гудением уличных фонарей за окном. Умути так и сидел в комнате. Он пытался сосредоточиться: на ленте, на каком-то видео, на пустоте — но всё возвращалось к одному. Он знал, что Руи не ел. Он знал, что тот просто сидит там, один. Ждёт. И сколько бы он ни отстранялся, игнорировать эту простую вещь было уже почти жестоко. Он выдохнул — долго, устало, с каким-то внутренним сопротивлением, и, всё же встал. Прошёл в кухню. Свет там уже был включён, но неяркий, теплый, почти тусклый. Он услышал, как скрипнул диван. Руи сидел в углу маленького кухонного диванчика, поджав под себя ноги. Он не смотрел прямо — взгляд был опущен в пол, руки сцеплены в замок. Футболка сбилась на одно плечо, и он машинально её поправлял, будто стесняясь самого себя. — Привет, – тихо сказал Умути, будто они не виделись месяц. Руи поднял глаза, без укора, без упрёка. Просто усталый, растерянный взгляд. Но в нём всё ещё было что-то очень кошачье. Терпеливое. Непонимающее. Преданное. — Ты, наверное, голодный, – сказал Умути и подошёл к плите. — Немного, – ответил Руи. И снова — молчание. Неловкое, как тонкий лёд между двумя берегами. Умути начал готовить, просто лапша, немного овощей. Не потому, что хотел накормить кого-то, кого любил. Просто потому, что не мог не накормить. Всё-таки, он привык заботиться о Руи. Этот импульс был сильнее обиды, сильнее страха, сильнее растущего отторжения. — Я не хотел мешать, – вдруг тихо сказал Руи из-за спины. Умути не оборачивался. — Просто… Я ведь не сам это выбрал. Стать таким. Он наливал лапшу в две тарелки. Одну поставил на стол. Вторую — себе, но есть не стал. — Я знаю, – только и сказал он. — Я просто… не знаю, что с этим делать. С тобой. Руи молча взял вилку. Ел медленно, аккуратно. Как будто каждый жест — попытка не оттолкнуть ещё больше. Умути наблюдал краем глаза. И понимал: это не кот. Это уже никогда не будет кот. И всё равно — его сердце тянулось. Привычка? Жалость? Остаточная любовь? Он не знал. Только то, что сидит напротив — всё ещё Руи. Но уже не его. Они сидели за столом, напротив друг друга, под дрожащим светом кухонной лампы. Лапша в тарелках медленно остывала, и звуки поскрипывающих вилок казались особенно громкими на фоне вязкой, глухой тишины. Умути ел механически. Без вкуса. Он не смотрел на Руи. А Руи смотрел. Долго. Слишком внимательно. И наконец, заговорил: — Почему ты так отдаляешься? Умути не поднял глаз. — Я не отдаляюсь. — Отдаляешься, – мягко, но уверенно сказал Руи. — Ты со мной почти не разговариваешь. Не смотришь. Не спрашиваешь как прошёл день. И когда вернулся — будто… будто я для тебя кто-то чужой. Пауза. Умути сцепил вилку в пальцах и уставился в свою тарелку, как будто пытался прочитать в ней что-то важное. — Просто… много всего. Работа. Я устал. Это не про тебя. — Тогда почему, – голос Руи чуть дрогнул, но не сломался, — всего пару дней назад ты подобрал меня на улице? Я был мокрый, грязный, голодный. Ты не прошёл мимо. Ты дал мне поесть, играл со мной, мыл меня. Ты укрыл меня одеялом. Дал мне сон. Без страха. Без холода. Умути наконец поднял глаза. Руи продолжил, глядя прямо: — Я не просил быть человеком. Я проснулся — и стал им. И знаешь, первая мысль была не "класс, я теперь могу говорить" а "почему я не мурлычу, чтобы он не волновался?" Я хотел, чтобы ты понял — это всё ещё я. Умути отвёл взгляд. — Ты не обязан был ничего делать, – тише сказал Руи. — Но ты сделал. А теперь... теперь будто хочешь, чтобы я исчез. Будто мне стоило остаться на той улице. Молчание. Умути встал, медленно, выпрямился и отнёс тарелку в раковину. Он не смотрел на Руи. — Просто… мне сейчас сложно. Не знаю, как с этим быть. У меня работа. Усталость. Всё это свалилось сразу. Дай мне время. — Время?.. – Руи смотрел, как он полощет тарелку. — Или просто пространство, чтобы я сам понял, что мне надо уйти? Он не ждал ответа. Умути, всё ещё стоя спиной к нему, сжал губы, будто хотел что-то сказать, но не решился. Только промыл вторую тарелку. — Спокойной ночи, – сказал он глухо и ушёл в комнату, не оборачиваясь. Руи остался сидеть один, всё в том же углу кухонного диванчика. Он смотрел на пустую тарелку. И понимал. Руи долго сидел на кухонном диване, глядя в сторону закрытой двери комнаты Умути. Та казалась непреодолимой. Будто не просто комната, а целый мир, из которого его плавно, но уверенно выдавили. Он сжал пальцы на коленях. Всё ещё в чужой одежде. Всё ещё чужой в этом теле. И теперь, казалось, чужой даже здесь — в месте, которое за эти дни он успел назвать домом. По щеке тихо, почти незаметно, скатилась слеза. Одна. Он не вытер её. Просто встал, как будто внутри щёлкнул выключатель. В движениях не было паники или эмоций — лишь усталость. Он прошёл по коридору в другую, маленькую комнату для гостей, почти пустую. Постель там была не застелена, просто диван с парой подушек и старым пледом. Руи лёг, подтянул колени к груди, укрылся, закрыл глаза. Он хотел забыться. Хотел, чтобы всё это оказалось сном, или хотя бы стало меньше болеть. *** Во сне было солнце. Яркое, утреннее, весеннее. Умути смеялся, сидя на полу в гостиной, а Руи — кот — прыгал на него с подоконника, точно рассчитывая расстояние. Он ловко приземлился прямо на его грудь, и Умути от неожиданности покатился назад, захохотал. — Эй, Руи! – смеясь, сказал он. — Ты когда-нибудь начнешь просто подходить, а не нападать? Кот потянулся, мягко ткнулся мордой в щёку. Умути улыбался. Тепло. Настояще. Он погладил Руи за ушами, и тот замурлыкал — громко, с уверенностью. Они были просто вдвоём. И больше ничего не нужно. Во сне не было страха. Не было слов. Только свет, касание и спокойствие. Утром Руи проснулся. Комната была холодной. Свет пробивался сквозь щель в занавесках, и тишина теперь ощущалась не просто пустотой, а отсутствием. Он встал. Голова гудела, тело казалось ватным. Он прошёл в кухню, босиком, тихо, будто боялся разбудить кого-то. Но никого не было. На плите стояла тарелка с омлетом, накрытая крышкой. Рядом — сложенная записка. Руи развернул её. "Завтрак на плите. Я ушёл на работу. — У." Вот и всё. Ни "доброе утро" Ни "как ты спал?" Ни "увидимся позже". Просто… факт. Руи сел за стол и посмотрел на тарелку. Он не был голоден. Он просто сидел, сжав листок в руке, и думал — сколько ещё нужно молчания, чтобы понять, что пора уйти по-настоящему. Улицы города снова утопали в мягком вечернем свете — фонари отражались в витринах, асфальт чуть парил от дневного зноя. Солнце давно спряталось за горизонтом, оставив после себя лишь остывающее небо. Умути шёл домой, не спеша, с пакетом продуктов в одной руке. Сегодня день выдался суматошным — редкость для кофейни. Постоянный поток клиентов: заказы, сдача, капучино, кто-то пролил кофе, кто-то забыл сумку, кто-то спорил про молоко. Умути улыбался, как обычно, но к концу смены спина тянула, и хотелось просто сесть и не думать. Он забежал в привычный маленький магазин у дома. Взял рис, лапшу, яйца, зелень, молоко. Всё по списку. Машинально, по отработанному за некоторое время маршруту — остановился у полки с кормом. И взгляд сам выхватил знакомую упаковку. Та самая, что Руи любил. Рыбный вкус, с голубой лентой и смешным рыжим котом на этикетке. Рука уже потянулась. Задержалась. И вдруг, как ледяной осколок — вспоминание: Руи — не кот. Не мурлычет. Не мяукает у двери. Не трётся о ногу, когда слышит шуршание пакета. Он замер. Убрал руку. Сделал шаг назад. Корм остался на полке, чужой, неуместный, как воспоминание, от которого хочется отвернуться. Он прошёл к кассе с какой-то странной пустотой внутри, которая не соответствовала объёму пакета. Поднявшись к себе, он вставил ключ в замок и вошёл. Квартира встретила его тишиной. Не просто звуками безмолвия, а ощущением, что никого нет. Не спит, не прячется, не сидит в углу. Пусто. — Руи?.. — неуверенно позвал он. Ответа не было. Он поставил пакет на кухню, медленно осмотрелся. На плите стояла чистая тарелка. Диван в маленькой комнате аккуратно заправлен. Всё было на месте — и одновременно как-то не так. Что-то сдвинулось. Вырвалось из привычной орбиты. И снова — как будто эхо в голове — не кот. — Руи?.. – голос Умути прозвучал тихо, неуверенно, как будто он сам не знал, чего ждёт в ответ. Он прошёл чуть дальше, остановился в коридоре. Квартира будто замерла. И вдруг — лёгкий скрип пола. Из комнаты, не спеша, вышел Руи. Он был босиком, в той же серой футболке, слегка мятой, с чуть растрёпанными волосами, будто только встал. На лице — следы усталости, может, сна, а может, чего-то глубже, недосказанного. Он остановился у дверного косяка, взглянув на Умути. Долго. Без улыбки. Спокойно. — Привет, – тихо сказал он. Умути замер. Он ожидал… пустоты. Записки. Исчезновения. Всё, что угодно — кроме вот этого. — Ты здесь, – только и выдохнул он. Руи кивнул. Медленно. — Я хотел уйти, – честно признался он. — Сегодня утром. После твоей записки. Я сидел, смотрел на неё и думал, что… всё понятно. Что ты не хочешь, чтобы я был здесь. Умути отвёл взгляд. Плечи его чуть опустились. — Я не… – он запнулся. — Я просто не знаю, как с этим справиться. — Я тоже, – спокойно ответил Руи. — Но я ведь стараюсь. Они замолчали. Воздух между ними был странно плотный, как будто наполнен всем, что так и не было сказано. Умути кивнул, больше себе, чем ему. Он опустил глаза, выдохнул, глухо, устало, с какой-то тяжелой честностью — и вдруг сделал шаг вперёд. Медленно, почти несмело, будто боялся получить отпор. И всё же протянул руки, аккуратно обнял Руи, не крепко, не требовательно. Просто осторожно, как будто прикасается к чему-то хрупкому, живому. — Прости, – выдохнул он. — Я просто устал… я не знаю, как... Но Руи резко шагнул назад, поставил ладони на грудь Умути и оттолкнул его. Его глаза были мокрыми. — Нет. – голос дрогнул. Он не кричал — пока. Он говорил сдержанно, но в каждом слове, было напряжение, как перед грозой. — Я так… терпел это. Все эти дни. Смотрел, как ты не смотришь на меня. Не говоришь. Ждал. Хоть чего-нибудь. Хоть "как прошёл день, Руи?" хоть "ты не скучал тут один?" "я рад, что ты здесь" Он сделал глоток воздуха, будто не хватало сил. — А ты... просто — "Руи"? – Его голос сорвался на полусмех, злой и горький. — Вот так? Всё, что я для тебя — имя и тень на кухонном диване? Слёзы, сдерживаемые до последнего, начали катиться по щекам. — Я так… полюбил тебя, – сказал он уже почти шёпотом, срывающимся в крик. — Ещё когда был котом. Я ложился рядом, когда ты не мог уснуть. Я мурлыкал, потому что чувствовал, как ты устаешь на работе, как тебе тяжело. И, может... где-то глубоко, моя кошачья душа и правда хотела быть ближе. Стать человеком. Чтобы ты… любил меня ещё сильнее. Голос задрожал. Он стиснул кулаки, как будто пытался удержать всё, что сейчас вырывалось наружу. — Но не вот так! Не это! Не тишина, не взгляд, как будто я ошибка. Не пустая записка вместо разговора. Не это холодное, отчуждённое "завтрак на плите". Я стал человеком и сразу перестал быть тебе нужен? Он уже не держался. Плакал, по-настоящему, всхлипывая, как будто все чувства, зажатые в его новом теле, прорвались разом. — Я думал, ты – мой дом… Умути застыл. Слова Руи врезались в него, как острые края чего-то давно отложенного, вытесненного, спрятанного. Он стоял с полуопущенными руками, словно всё ещё ощущая прикосновение Руи, но теперь это было не объятие, а отталкивание, болезненное и окончательное. Он не знал, что сказать. Во рту пересохло. Мысли метались, как испуганные птицы. Ни одно слово не подходило. Ни одно не звучало правильно. Он просто смотрел. Молча. Растерянно. А Руи, тяжело дыша, с залитыми слезами глазами, отвернулся. — Извини, – выдохнул он уже совсем тихо. — Я не должен был… И ушёл. Прямо, не оглядываясь. По коридору — в ту самую маленькую комнату, где провёл прошлую ночь. Дверь закрылась за ним быстро, чуть громче, чем следовало. И через несколько секунд — щёлк. Замок. Тишина. Сначала — просто пустая. А потом в ней начал раздаваться почти неслышный звук. Сначала как ветер за окном. А потом яснее. Глухое, сдержанное всхлипывание. Руи плакал. Беззвучно, стараясь быть незаметным даже в своём горе. Как будто уже чувствовал, что он здесь лишний. Что его боль — это не проблема этого дома. А Умути всё ещё стоял посреди коридора. Один. Словно что-то важное, живое — сломалось прямо у него на глазах. И он ничего не сделал. Умути так и остался стоять в коридоре ещё несколько минут, слушая, как за дверью Руи тихо плачет. Он стоял, будто прибитый к полу, с глухим давлением в груди. Хотел подойти. Постучать. Сказать хоть что-то. Но не сделал этого. Он просто развернулся и пошёл на кухню. Поставил воду. Нарезал овощи. Всё в полумолчании. В голове гул. Внутри — пустота. Он приготовил ужин — рис с тушёными овощами. Осторожно, будто это хоть как-то могло компенсировать то, чего он не сказал. Тарелку с едой он оставил на плите и, прежде чем уйти, остановился у двери в комнату Руи. Голос его был тихим, глухим: — Ужин на плите. Поешь, пожалуйста. Ответа не было. Лишь тишина за закрытой дверью. Умути не настаивал. Он ушёл в свою комнату, переоделся, лёг на кровать, уставившись в потолок. Сна не было. Но и сил тоже. Он не знал, что сказать. Не знал, как исправить. Он просто… отгородился. Как и всегда. *** Глубокой ночью. В квартире было темно. Лишь лунный свет пробивался через шторы и падал на пол. Всё спало. Всё затаилось. Руи стоял на кухне. Тихий. Собранный. Он был одет в ту же одежду. С собой ничего не взял. Нéчего было. Тарелка с ужином стояла нетронутая. Руи поставил рядом записку. Бумага слегка дрожала в его пальцах, почерк был не аккуратным. Он смотрел на неё какое-то время, прежде чем отпустить: "Не ищи меня больше. Я понял, что стал для тебя ненужным. Прости. – Р." Он бесшумно прошёл по коридору. Заглянул в комнату. Умути спал. Или делал вид, что спит — Руи не знал. Он смотрел на него долго. Слишком долго. В глазах застыла последняя слеза, но он сдержался. Потом мягко закрыл дверь, чтобы не издать ни звука. И вышел. Ключ щёлкнул в замке. Дверь захлопнулась. В квартире снова воцарилась тишина. Но на этот раз — безвозвратная. Умути проснулся от странной тишины. Она была не просто утренней, не сонной, не привычной — а какой-то глухой, чужой. Как будто воздух в квартире стал плотнее, тяжелее, и в нём что-то исчезло. Он сел на кровати, провёл рукой по лицу, зевнул. Обычное утро. Только без повседневной суеты. Сегодня на работу идти не надо — выходной. Казалось бы, отдыхай. Живи. Он поднялся и машинально пошёл в комнату, где обычно ночевал теперь Руи. Постучал. — Руи?.. — позвал он, всё ещё с хриплостью в голосе. Тишина. Он толкнул дверь. Кровать пуста. Подушка аккуратно сбита. Одеяло ровно сложено у изголовья. В комнате не было ни звука, ни признака чьего-то присутствия. Даже воздуха стало меньше. Умути нахмурился. Почувствовал укол, не беспокойства, но чего-то острого, неясного. Он прошёл на кухню. Запах еды с вечера уже почти выветрился. На плите стояла тарелка, всё так же нетронутая. Как будто никто даже не подошёл. А рядом — бумажка. Он знал, что это. Ещё до того, как взял её в руки. "Не ищи меня больше. Я понял, что стал для тебя ненужным. Прости. – Р." Умути застыл. Лист дрожал в пальцах, будто он держал не бумагу, а последний остаток чего-то живого. Он прочёл ещё раз. И снова. И… ничего не почувствовал. Поначалу. Да, часть его даже выдохнула. «Вот и всё. Разрешилось. Он ушёл. Теперь всё станет снова просто.» Он покачал головой, пошёл в ванную, умылся. Посидел немного на кровати, глядя в телефон. Сделал чай. Выпил один глоток и понял, что вкус — никакой. Прошёл час. Потом ещё. Он перебирал полки, вытирал пыль, пересматривал старые фотографии. Делал всё, чтобы не думать. Чтобы просто быть. Без него. Но к обеду в груди начало скручиваться. Не больно — пока. Но ощутимо. Пусто. Как будто комната стала больше, чем должна. Как будто тишина была слишком громкой. Он прошёл по квартире и вдруг понял: не за кем смотреть. Никто не уронил чашку. Никто не сидит на подоконнике, наблюдая за птицами. Никто не хмурится, листая книжку вверх ногами. Никто не ждёт, когда он скажет: "Поешь, Руи." Он сел за стол, взял записку. Осторожно, двумя пальцами. Смотрел на неё так, будто мог из букв вытащить голос, лицо, тепло. Но бумага оставалась холодной. И теперь пустота в квартире перестала быть спокойной. Она была как эхо после хлопка двери, как след на подушке, как чужое "Прости", брошенное в спину. Он положил записку на ладонь. Долго сидел так. И впервые за всё утро почувствовал, как щемит внутри. По-настоящему. Глухо. Глубоко. Он тосковал. Ночь встретила Руи прохладой. Город, казалось, дышал медленнее, улочки пустели, витрины гасли, машины ехали медленно, с приглушёнными фарами. Руи шёл, засунув руки в карманы, стараясь не думать. Но мысли, как назло, шли сами. Он не знал, куда идти. Просто шагал. То влево, то вправо. Мимо круглосуточных автоматов с напитками, мимо пустых остановок, мимо светящихся вывесок, отражающихся в лужах. Он был один. В новом теле. В незнакомом мире. И никому не нужный. Где-то под утро он сел на лавочку у парка. Ветер трепал подол футболки. Было прохладно, но не холодно. Просто — пусто. Он задремал на пару часов, проснулся от стука велосипеда, от скрипящих шагов прохожих, от запаха свежих булочек из булочной на углу. Желудок напоминал о себе. Но он не пошёл есть. Сначала он хотел вернуться. Очень. Он представлял, как открывает дверь, как Умути удивлённый, испуганный, может, даже обрадованный вскакивает, спрашивает, где он был, почему ушёл. Представлял, как тот говорит: "Извини. Я был слеп. Я скучал." Но потом он вспоминал взгляд. Пустой. Уставший. Без ожидания. Без тепла. И записку: "завтрак на плите". И всё, что не было сказано. И каждый раз, когда желание вернуться вспыхивало — оно же и гасло. Потому что а зачем? Если не ждут. Если рядом с тобой молчат, словно тебя не существует. Если твоё присутствие — обуза. Весь день он бродил по городу. Иногда заходил в магазины, просто чтобы согреться. Прятался под крышами, когда пошёл короткий дождь. Он рассматривал чужие лица. Слушал чужие разговоры. И чувствовал себя совершенно не здесь. Не в теле. Не в городе. Не в жизни. Иногда он ловил себя на мысли: а что, если всё это сон? Или шутка странной вселенной? А может, он просто заснул под балконом, когда был котом, и ему всё это приснилось? Он засмеялся, глухо, вымученно. И снова пошёл. Когда солнце начало опускаться за линии крыш, он оказался где-то у речного берега. Вдалеке слышалась музыка с фестиваля, откуда доносились детские голоса и смех. Он не пошёл туда. Он сел на перила моста, свесив ноги вниз. Глядел на воду. Тихую, неспешную. Как время, которое никого не ждёт. Вернуться хотелось. Очень. Но он не знал, куда. Потому что дом — это не стены. Дом — это когда тебя ждут. А там его не ждали. Вечер подкрался незаметно, как будто день даже не пытался удержаться. Солнце спряталось за серыми тучами, воздух стал плотным, немного душным. Город готовился к дождю — фонари уже загорелись, асфальт чуть влажно поблёскивал от накрапывающей мороси. Умути сидел у окна, в руках по-прежнему была скомканная записка Руи. Он не перечитывал её — знал каждое слово наизусть. В груди скребло что-то тяжёлое, глупое и упрямое. Он не знал, сколько уже так просидел. Но в какой-то момент просто встал, как будто что-то щёлкнуло внутри. — Прогуляюсь, — сказал сам себе, будто кому-то нужно было отчитаться. Он накинул тонкую куртку, засунул руки в карманы, вышел. Улицу города встречали его влажной прохладой и мягким светом фонарей. Люди куда-то спешили под зонтами, ветер приносил запах дождя и мокрой травы. Умути шёл без цели. Просто шагал, разглядывая витрины, уличные вывески, огни. Он прошёл мимо небольшой закусочной, где он однажды ел — когда Руи ещё был котом, сидел у него на коленях, и Умути украдкой кормил его кусочками курицы. Прошёл мимо старого книжного. Мимо парка. И вдруг небо, не выдержав, разрывается. Сначала глухо, потом резко. И дождь пошёл — настоящий, тёплый, настойчивый. Мелкие капли стучали по куртке, стекали по щекам, прятались за воротник. Он ускорил шаг. И, почти машинально, свернул в знакомый переулок к кафе, где работал. Оно, конечно, было закрыто. Витрины тёмные, вывеска погашена, двери заперты. Но он часто проходил здесь — по привычке. Просто посмотреть. Просто пройтись мимо. И вдруг он остановился. У дверей кафе, прямо на мокром асфальте, под козырьком, сидел человек. Подтянутые колени к груди. Влажные волосы прилипли ко лбу. Руки обхватили ноги. Он был один. Молчаливый. Похожий на чью-то потерянную мысль. Умути замер. Сердце будто остановилось на секунду. Потом парень поднял голову. Медленно, с усталостью, как будто не ожидал, что его заметят. Глаза встретились. Это был Руи. Промокший до нитки, с красными от дождя и недосыпа глазами, с дрожащими плечами. Но — он. — Руи?.. – выдохнул Умути, не веря своим глазам. Парень медленно кивнул. Слабо. Почти извиняясь. — Не знаю, зачем я здесь... Но ноги сами привели. Умути стоял, не в силах сразу подойти. Сердце билось где-то в горле, руки дрожали от холода и не только. Дождь не утихал, струился по щекам, смешиваясь с чем-то, чего он не хотел признавать — не сразу. А Руи просто сидел, мокрый до нитки, с усталым взглядом. Он больше ничего не сказал. Только смотрел, не умоляюще, не упрекающе — а по-настоящему одиноко. И в этом взгляде было всё: и боль, и ожидание, и то, как тяжело было уйти, и как страшно оказалось вернуться. Умути, наконец, сделал шаг вперёд. Потом ещё. — Руи, – тихо выдохнул он, — я… Он присел рядом, прямо на мокрый асфальт, не обращая внимания на воду, на прохладу, на то, что теперь промокнет тоже. — Я был неправ, – сказал он. — Я… испугался. Слишком быстро всё изменилось. Ты стал человеком — а я не знал, как с этим быть. Я не успел привыкнуть, я пытался держать дистанцию, как будто всё отмотается назад… Он покачал головой, сжал ладони в кулаки. — Но когда ты ушёл… – голос дрогнул, — в доме стало по-настоящему тихо. Слишком. И больно. Будто что-то у меня вырвали из груди и не сказали, как с этим жить. Я ходил, ждал, что ты снова выбежишь в коридор, запутаешься в одеяле, скажешь что-то не в попад… Или просто будешь рядом. Он посмотрел на Руи. Тот чуть опустил взгляд, но не отстранился. — Я думал, что хочу, чтобы ты снова стал котом, – сказал Умути честно. — Потому что тогда всё было проще. Но дело не в этом. Я просто боялся любить тебя по-новому. Так, как раньше не умел. А потом понял — ты был моим домом с самого начала. Неважно, в каком теле. Он протянул руку. Осторожно. Неуверенно. — Вернись домой. Пожалуйста. Ты нужен мне. Любой. Ты — это ты. И мне с тобой — лучше, чем без тебя. Молчание было долгим. Только дождь всё ещё стучал по крышам и дороге. Потом Руи тихо вдохнул, приподнялся с пола, и несмело, как будто боялся, что ему померещилось — обнял Умути. Слабо, дрожащими руками, но всем телом, будто возвращался в своё место. — Я скучал, – прошептал он в плечо. — Сильно. Умути закрыл глаза, прижал его крепче. — Я тоже.