Инъекция

      Уинстон Смит вновь садится на кровать, чтобы обдумать сегодняшний день. Рядом, скрутившись комочком, лежал рыжий Джек. Смит с улыбкой поглаживал кота и смотрел в окно, где солнце давно уже село за горизонт, давая волю наступлению ночи.       Возможно, когда-нибудь давно, он бы сейчас лежал в обнимку с женой и видел десятый сон, а на утро получал поцелуй в щёку и вкусный завтрак, но всему счастью есть предел.       Тишина купе проводника напрягала и нервировала, даже стук колёс не доходил до слуха, только мирное мурлыканье кота проходило вибрацией по ладони, заставляя Уинстона из раза в раз улыбаться. Кот может спать, сколько ему вздумается, а вот Смиту такая роскошь была позволена лишь до принятия на работу, как бы он не пытался хотя бы подремать, организм не давал закрыть глаза более, чем на минуту, словно что-то этому препятствовало.       Решив проверить свой вагон, Уинстон тихо встал с кровати, чтобы не разбудить Джека, и вышел в коридор. Осторожно заглядывая в каждое купе, где спали пассажиры, проводник убеждался, что всё хорошо и шёл дальше, пока не проверил все купе.       Возвращаться обратно, в свой душный кабинет почему-то не хотелось, поэтому Смит встал у ближайшего окна и просто наблюдал, как в ночи меняется пейзаж с пустых полей на густой лес.       Вдруг сзади послышались лёгкие шаги, это был Петер. — Наслаждаешься? — покуривая сигарету спросил он. — Пытаюсь немного расслабиться. — ответил ему Уинстон. — А что, тяжелые пассажиры были? — Нет. Знаешь, в последнее время меня мучает один вопрос. Когда я ехал сюда, мне сказали, что сыворотка, что нам ввели - пробный образец, а у любого, непроверенного образца, должны быть какие-то побочные эффекты. Ты никогда не чувствовал себя странно? — повернувшись лицом к товарищу спросил Смит. — Лично я - нет, определённо нет. — струхивая пепел с сигареты ответил Петер. — Скоро рассвет, иди к себе, и составь рапорт, что всё у нас хорошо. — он улыбнулся, дружески похлопал Уинстона по плечу и скрылся в другом вагоне.       Войдя в своё купе, Смит уселся писать рапорт начальству, да писал так увлечённо, что не заметил, как наступило утро. Отправив отчёт, проводник вышел из своего купе, направляясь к пассажирам, но не успел он войти в ближайшее купе, как его окрикнул властный голос начальника поезда. — Уинстон Смит, — обратился майор Саргас в своем привычном властном тоне, но до того, как что-то сказать, он подозрительно пробежался взглядом по Уинстону, а затем сказал. — всё нормально?       Смит даже сначала не понял, что майор имеет ввиду. Нормально с кем или чем? С пассажирами? С поездом? В принципе со всеми делами? — Так точно, майор Саргас. — ответил твёрдо Уинстон. — А что-то случилось? — не удержавшись спросил он. — Нет, ничего, работайте. — хмуро ответил тот, но что-то в его взгляде проскочило, волнение? Да нет, бред какой-то, показалось видимо.       Работа шла своим чередом. Кому-то помочь, проверить билеты, донести о нарушениях и прочие "прелести", с чем сталкиваются проводники, но что-то было не так и Смит это чувствовал.       Сначала начали болеть глаза, Уинстон спихнул это на долгое сидение перед экраном компьютера, потом ни с того ни сего неприятно заныли запястья, из-за чего ему приходилось часто растирать их, ловя при этом подозрительные взгляды от пассажиров, а вишенкой на торте стали резко подкашившиеся ноги.       Когда Смит нёс новые подушки и одеяла, левая нога резко согнулась, что ему пришлось привалится спиной к стене, чтобы не упасть, это заметил Петер и помог ему донести вещи, а затем спросил, что случилось, но Уинстон лишь отмахнулся мол "просто долго отчеты вчера писал, засиделся".       Хуже стало, когда вечером резко стало всё плыть в глазах и выпало это в момент, когда он разговаривал с майором Саргасом, отчитываясь за сегодняшний день. Майор крепко схватил его за руку и зашёл вместе со Смитом в купе проводника и надежно заперев дверь, сложил сзади руки в замок и хмуро посмотрел на Уинстона, как раз в тот момент, когда из под одеяла выполз кот. — Уинстон Смит, — его тон не сулил ничего хорошего. — во-первых, я приказал вам избавиться от этого животного. — он указал на Джека. — А во-вторых, что у вас происходит? Приведите себя в порядок немедленно и не позорьте нас. — Извините, майор. — единственное, что смог сказать Смит, ведь не на шутку начала болеть голова, чего раньше не было. — Извинения свои, оставляйте при себе и приведите себя в подобающий вид. — но прежде чем уйти, майор положил свою грубую ладонь на лоб Уинстона и, хмурясь, вышел.       Уинстон тяжело сел на кровать, тело сильно ныло и ему в моменте показалось, что он заболел, но температуры, кашля и прочего, что бывает при простуде не было. Когда голова коснулась подушки, веки начали сами собой закрываться, но как только успокаивающая темнота начинала укрывать уставшего проводника, резко перед глазами мелькнул окровавленный женский силуэт, чья тонкая рука медленно тянулась к Смиту.       Резко распахнув глаза, Уинстон тяжело дышал, сердце отдавало бешеный ритм, а ком в горле не давал сделать нормального вдоха. Этот силуэт... Он показался знакомым, даже очень. Потерев руками уставшее лицо, Смит решил сходить умыться.       В зеркало он не смотрелся, боялся того, что там увидит, поэтому молча набрал в ладони холодной воды и плеснул в лицо, вытеревшись полотенцем, Уинстон вернулся к себе, накинул свою фуражку и продолжил работу.       Весь день он ловил на себе странные взгляды пассажиров, Петера и майора Саргаса, но не мог понять, что не так. Одежда та же, всё тоже, что и обычно. Смит решил, что сейчас не время об этом думать и продолжил работу.       Игнорировать взгляды получалось до момента, пока начальник поезда лично не потащил его к зеркалу и поставил перед ним. — Объяснитесь. — строго сказал майор Саргас, а на вопросительный взгляд Уинстона, кивнул в сторону зеркала.       И вот тогда Смит всё понял. Из зеркала на него глядел не тот проводник, что пришёл сюда в первый день. Под глазами ужасные чуть ли не чёрные, в перемешку с красным, синяки, кожа бледнее пепельных волос майора, осунувшийся взгляд, опущенные плечи, а сзади стоял майор во всей красе, что на его фоне Уинстон выглядел как несчастный сирота. — Я жду объяснений. — грубо повторил майор Саргас, разворачивая подчинённого к себе.       Смит не мог поверить своим глазам, неужели инъекция перестала действовать, глаза лихорадочно забегали по полу.       Что делать? Что сказать? Его теперь расстреляют из-за нетрудоспособности?       Уинстон и не заметил, как в глазах начало темнеть, а тело колотить так, что походили на настоящий эпилептический припадок. Перед глазами мелькали воспоминания, казалось давно забытые.       Вот он, стоит рядом со своей женой и маленьким сыном посреди улицы, а затем резкая вспышка боли, сильный грохот и глаза заливает чем-то красным, что еле получается разлепить веки, а перед взором показывается страшная картина. Перед ним лежит жена, её тело выкручено в непонятной позе, глаза залила кровь, рот чуть приоткрыт и оттуда пеной льётся алая жидкость, а рядом лежит сын, из его горла торчит какой-то осколок, а уже мёртвый взгляд направлен на него, на Смита.       Они оба смотрят на него, ведь он жив, а они мертвы.       Вокруг все полыхает, крики, стоны, взрывы - все сливается в один гул. Веки медленно закрываются, а затем... Тишина.       Уинстон резко распахивает глаза и замечает, что майора держит его поперёк груди, а затем в горле встаёт какой-то ком и на белую плитку он выкашливает кровь, она же течёт и из носа. Майор Саргас что-то говорит, но его не слышно, глазные яблоки западают и Смит остаётся висящим в руках начальника.       Приходит в себя он уже в своем купе, у бока спал рыжий комок, у кровати сидел Петер, нервно постукивая себя по колену. — Наконец-то. — сказал он, заметив, что Уинстон открыл глаза. — До белого коления нас довёл, думали ты уже... Всё. — Нас? — поднимаясь спросил Смит. — Ты бы видел, как майор начал суетиться и бегать по вагонам, ища врачей. Видимо не так уж ему и плевать на подчинённых, либо же есть исключения. — усмехнулся Петер.       Смит попытался встать, но Петер положил руку ему на плечо, удерживая и не давая подняться. — Нет, сиди. Нужно дождаться майора и он вынесит вердикт, что с тобой теперь делать.       Спустя пару минут в купе твёрдыми шагами вошёл майор Саргас с врачом, невысоким дедушкой, который тут же стал осматривать Уинстона. — Единственное, что я могу сказать, — начал врач. — что это первый зафиксированные побочные эффекты от сыворотки, но я понятия не имею, можно ли это вылечить. Я могу только сделать повторную инъекцию, но реакция организма в этот раз будет непредсказуемой, на ваш страх и риск. — заключил доктор. — Выйдите оба. — сказал майор Саргас. Петер и врач послушно вышли, оставляя их наедине друг с другом, только сейчас Уинстон заметил, что сидел с обнажённым торсом и прикрылся одеялом. — Уинстон Смит, — будто смакуя его имя говорил майор. — желаете ли вы продолжить службу на поезде «Поставщик Решимости» или же сойти с поезда на ближайшей станции и уйти. От вашего выбора, зависит ваша судьба.       Смит обдумывал слова майора. Идти ему некуда, его семья умерла ещё давно, сейчас он может лишиться единственной работы, а если не работаешь - помеха, которую нужно устранить, так что выбор был очевиден. — Я готов вернуться к должности проводника в ближайшее время, майор Саргас. — твёрдо ответил Уинстон. — Чудно. — единственное, что ответил майор, выходя из купе, а затем в него вошёл врач. — Ну чтож, молодой человек, надеюсь когда-нибудь ваша жизнь сложится намного приятнее, чем сейчас. — он достал из чемоданчика небольшой шприц, воткнул иглу ему в вену и ввёл сыворотку.       Неприятные ощущения исчезли, он будто выздоровел после долгой болезни. Врач, удовлетворился, что у пациента всё хорошо, попрощался и вышел, а Смит оделся, накинул свою фуражку и выходя из купе вдруг вспомнил про слова Петера. — Видимо не так уж ему и плевать на подчинённых, либо же есть исключения.       Неужели он имел ввиду Уинстона? Нужно будет узнать, как выпадет время, а пока, Смит думал, что действительно, когда-нибудь его жизнь будет намного свободнее и приятнее чем сейчас и ему не придётся что-то колоть себе, чтобы работать.       Когда-нибудь...