fix-off

Юнхо открывает видео закулисных сцен с модного показа, на котором присутствовал Минги и, пока последний принимает душ после сегодняшних тренировок, надеется, что не уснёт на первых же трёх секундах за эти почти двенадцать минут. Они сегодня прогоняли хореографию несколько раз некоторых новых песен из нового альбома и Юнхо чувствует себя настолько измотанным, что даже не мог лишний раз пошевелить рукой. Но это бренд, который Минги очень сильно любит и которым восхищался ещё с того дня, как они встретили друг друга, и Юнхо, как никто другой, знает, насколько ему было важно участие в этом мероприятии. Несомненно, они созванивались, когда Минги был в Париже, но он не видел, а лишь слышал с его слов о всех происходящих там событиях. Поэтому, Юнхо интересно увидеть хотя бы некоторые встречи, о которых Минги ему прожужжал все уши и узнать, как всё там происходило и как себя чувствовал Минги, в присутствии совсем незнакомых ему людей.  Если говорить начистоту, Юнхо в день вылета, поехал вместе с ним до самого аэропорта, потому что Минги не хотел ехать один и даже уговаривал его полететь вместе с ним обратно в Париж. Юнхо не соврёт, если скажет, что это было не соблазнительно: им с Минги почти никогда не удаётся провести время вдвоём заграницей, и если бы не собственное расписание в Корее, он бы обязательно поехал с ним, но всё, что ему оставалось, это смотреть, как Минги, заметно погрустневший, словно Юнхо ещё сто раз до этого не говорил ему, что у него не будет возможности полететь с ним, садится в самолёт и улетает.  Юнхо не часто смотрит логбуки или другие интервью и закулисные видео, но когда у него находится свободное время, он уделяет этому занятию хотя бы несколько минут, потому что всегда приятно и порой весело смотреть на парней и себя со стороны. Чувствуя приближающуюся сонливость, он кликает кнопкой мыши по видео и, отчаянно надеясь, что правда не уснёт в ожидании Минги под его боком, смотрит на значок загрузки, когда видео отображается во весь экран. Но его мысли и надежды всего через несколько минут разбиваются о скалы реальности.  Не проходит, кажется, и двух минут с начала видео, как Юнхо, ещё секунду назад готовый уснуть, возмущённо хватает воздух ртом, пытаясь прикрыть равнодушием смущение и румянец, который перекрывает всю его шею и щёки.. Получается у него очень плохо, потому что в какой-то момент он нажимает на паузу и идеально попадает в кадр, где показывают нижнюю часть тела Минги, а в субтитрах замирает довольно громкая надпись «идеальный размер». Юнхо, так и не сумев совладать с собой, резко закрывает крышку ноутбука, не обратив внимание на то, с какой силой она захлопнулась.  Ещё немного, и он, вспыхнув, загорится подобно свечке, потому что прямо сейчас и так находится на грани. В голове проносятся все те моменты, когда ему удалось застать на деле этот самый «идеальный размер» Минги. И, даже если речь в видео не об этом, Юнхо никак не может перестать думать о горячем, тяжёлом и толстом члене Минги, который снова и снова входит в него.  В животе становится как-то странно от накрывших его разом ощущений. И поющий в душе Минги, который находится буквально в нескольких метрах от него по ту сторону стенки, что даже мысли не допускает, чем тут занят его муж, совсем не помогает.  Юнхо сегодня был намерен отдохнуть и в его планы не входил никакой секс с Минги, хотя бы потому, что Минги был ещё более уставшим, чем он, так как помимо группового расписания, у него было индивидуальное, и он ещё успел поехать в студию и поработать над песнями для своего проекта — Юнхо сам по пути со своего расписания заехал за ним. И если Юнхо сразу же по приезде принял душ и переоделся в свободную футболку, которая, судя по тому, как она на нём свисала, принадлежала не ему, то Минги спал всю дорогу до их общей квартиры, и только спустя ещё один час блаженного сна на их не очень удобном диване в гостиной, Юнхо кое-как смог его разбудить, чтобы он хотя бы переоделся. Минги, даже не открыв глаза, взял подготовленную Юнхо заранее одежду со спинки дивана и, чмокнув его в щёчку, поплёлся в ванную.  Он слышит шум воды, но тот не перекрывает звонкого голоса Минги, который, видимо, полностью очнулся и звучит теперь очень довольным. Душ Минги принимает довольно долго, а спать в одиночку Юнхо не хочет и не может, потому что прямо перед тем, как Минги грустный потопал в ванную, шлёпая тапками, с него насильно взяли обещание на мизинцах, что он дождётся Минги и они пойдут спать вместе.  Поэтому, собравшись с силами, Юнхо медленно открывает крышку ноутбука и продолжает смотреть дальше, мельком поглядывая в сторону ванной.  Но когда он кое-как доходит до пятой минуты этого видео, то понимает, что проиграл эту битву ещё в самом начале, стоило взглянуть на таймлайн. Теперь наряду с мыслями о члене Минги в голове начинают проигрываться и другие сцены, где Минги играется своим языком с его грудью. И Юнхо, видя вставшие, скорее всего, от холода соски Минги по ту сторону экрана, когда тот переодевается, находит этот вид до того возбуждающим, что выдыхает резко, с дрожью. Свободная рука сама тянется вниз: он заправляет края футболки, тем самым обнажая свои бёдра, кладёт ладонь поверх трусов и сжимает образовавшийся бугорок, так крепко, что под кожей вены проступают, чтобы почувствовать хоть какое-нибудь облегчение.  Желание насухо подрочить, использовав лишь одну естественную смазку, сейчас кажется наиболее правильным.  Но неожиданно до его слуха доносится щелчок двери, и Юнхо, который был в нескольких секундах от того, чтобы избавиться от нижнего белья, тут же переводит взгляд в сторону. Минги, высушивая волосы полотенцем, шлёпает босыми мокрыми ступнями по плиткам и приближается всё ближе и ближе к нему. Юнхо замирает и, кажется, перестаёт дышать, понимая, что на Минги нет ничего буквально. И это становится для него неожиданностью, потому что он сам собирал для него стопку вещей и видел, как Минги, направляясь в ванную, прихватил с собой одежду, которая сейчас должна быть на нём. Должна была, но её нет! Сам Минги, скорее всего, не понимает и не осознаёт в какой ситуации они сейчас находятся. Он поднимает взгляд и встречается со взглядом Юнхо. И Желание Юнхо в этот момент достигает своего апогея.  — Что-то не так? — немного замявшись и как-то странно взглянув на него, спрашивает Минги. Видимо, он слишком остро среагировал на появление другого. Минги встаёт почти вплотную рядом с диваном и Юнхо ощущает, как тот, проследив взгляд от его лица, на котором замирает некоторое время, переводит его на ладонь, что лежит на паху. Юнхо замирает в ожидании действий со стороны Минги. Но всё что он получает – тихий выдох на грани удивления.  Возвращаясь, к причине его реакции: если Юнхо ещё в общежитии и в их квартире хотя бы трусы надевает из приличия, то Минги в себе уверен настолько, что чувствует себя непринуждённо, будучи совсем голым. И, не то чтобы Юнхо его не видел в таком виде, совсем нет, он успел увидеть Минги таким раскрепощённым, каким его не видел никто.  Но прямо сейчас, когда мягкий член Минги находится прямо перед его лицом, Юнхо гулко сглатывает вязкую слюну, которая успела скопиться у него во рту. Потому что хочется до одури, до изнеможения, до белых точек перед глазами.  — Золотце?  Всё тело Юнхо покрывается мурашками и приятно отзывается на ласкающее уши своим звучанием обращение, которое вылетает с чуть приоткрытых губ Минги. Но у него совсем нет времени нежничать с ним, даже если тот сейчас выглядит, как самый маленький и тщательно вымытый цыплёнок, когда смотрит таким обеспокоенным взглядом, согнув брови домиком.  — Пожалуйста, — выдыхает с дрожью в голосе Юнхо. Он ещё раз глотает скопившуюся за это время слюну во рту и переводит взгляд с лица Минги на его мягкий член, а затем поднимает обратно. — Ты можешь трахнуть меня?  Юнхо звучит так отчаянно, так нуждающееся, и даже ему слышать от себя такое – непривычно странно.  Но Минги ничего не отвечает. Глаза его слегка расширяются от неприкрытого удивления, а на лице застывает непонятное выражение – смесь разных эмоций, которые в данный момент Юнхо никак не может охарактеризовать. Он сейчас слишком возбуждён и не может перестать смотреть на член Минги, который, к облегчению, участливо дёргается в ответ на его просьбу, и Юнхо принимает это за негласный ответ.  — Какой же ты.. невозможный, — тяжело вздыхает Минги. Буркнув себе под нос что-то на подобии «я ведь только-только принял душ», он наклоняется к нему и, пальцами одной руки коснувшись нежно его подбородка, приподнимает его. Юнхо послушно следует, и ведомый другим, закрывает в блаженстве глаза, когда мягкие губы Минги накрывают его и нежно сминают, но спустя, кажется, мгновение, язык Минги раздвигает его губы и проникает внутрь, подобно лавовому цунами, неся за собой обжигающее наслаждение.  Юнхо отзывчиво стонет в поцелуй, когда Минги кладёт свою широкую ладонь ему поверх ткани трусов и слабо ласкает, наконец даря необходимое внимание. Ноги сами по себе разъезжаются от такой пылкости в движениях Минги. Он прикрывает глаза и наклоняет голову на бок, чтобы ощущения стали ярче, и Минги молчаливо следует за ним. Сердце Юнхо бьётся бешено и с такой силой, что его дыхание вырывается из груди мелкими всплесками. Он так теряется в поцелуе – забывается в ощущениях губ Минги, в жаре его большого тела, которое находится так близко, – что не замечает осторожного сдвига руки Минги на его бедро. Проходит немало времени, за которое они успевают переместиться в спальню, где намного желаннее находиться. Кровать кинг-сайза, специально сделанная на заказ под их пропорции и вкусы, в этом случае в разы удобнее, чем маленький диван, на котором явно не могут уместиться двое взрослых высоких мужчин.  И прежде, чем Юнхо чувствует, как Минги на ходу собирается прекратить поцелуй, он крепко хватает его за шею и тянет вновь на себя, впиваясь в его губы ещё более страстным поцелуем. Тот, явно неожидавший этого, запинается о что-то, и, вместо лёгкого падения, Юнхо громко и испуганно вскрикивает, потому что больно бьётся затылком о спинку кровати.  — Можно понежнее со мной, милый? — потирая ушибленное место, хнычет Юнхо, бросая на Минги обиженный взгляд.  Он ощущает, как матрас прогибается под чужим весом и дыхание Минги, разгорячённое и сбившееся, вместо ответа на его просьбу, приходится ему на щеку, а мягкая усмешка с глупым и запоздалым «конечно, золотце» исчезает между их губами уже в следующее мгновение. Ладони другой его руки ласково, почти трепетно накрывают талию, подушки пальцев слабо сжимают мягкую кожу под ними, и Минги тянет Юнхо на себя, чтобы помочь ему избавиться от ненужного нижнего белья.  Юнхо, тут же уловив молчаливую просьбу в движениях Минги, чья свободная рука возится уже с резинкой его трусов, приподнимает таз, чтобы помочь ему избавиться от них.  Член, наконец выпущенный из-под белья, звонко шлёпается о живот и пачкает кожу вязким предэякулятом. Горячая и большая ладонь Минги вмиг накрывает его болезненно стоящий колом член уже без каких-либо преград, и Юнхо, не сдержавшись, кротко стонет, почти сходя с ума от этого прикосновения – поцелуй, который он так старался сохранить, разрывается, а между ними тянется тонкая нить слюны, которая лопается на губах Минги.  Кажется, именно это называется обслюнявить: Юнхо чувствует, как покалывают собственные губы, как на их уголках неудобно размазана слюна Минги, точно так же, как и собственная слюна слабо мерцает на пухлых губах Минги. Тот, заметив, куда именно обращён взгляд Юнхо, слабо улыбается и, выпустив язык, облизывает верхнюю губу, после – нижнюю, собирая сгустки слюны и с уголков тоже.  От развернувшейся сцены перед ним Юнхо становится так хорошо, что собственный член в руке Минги снова дёргается. Ладонь, потная и подуставшая, соскальзывает с шеи, но Юнхо вовремя успешно хватается за чужое плечо, как за спасение, в самую последнюю секунду, вонзая ногти и оставляя после себя следы в виде полумесяцев. Он ещё не готов отпускать Минги, даже на одно мгновение.  Юнхо слышит тихое хриплое хихиканье прямо рядом с ухом, но не может сосредоточиться на этом звуке, потому что Минги вытворяет с ним, таким отчаянно нуждающимся в его прикосновениях и в его члене внутри себя, что-то, что сводит с ума и сжигает последние остатки разума.  И Юнхо готов умолять о большем.  Но Минги, наконец вырвавшийся из цепких объятий, отодвигается от него на некоторое расстояние и переводит взгляд с его губ вниз: рука медленно скользит по стволу члена Юнхо, размазывает большим пальцем предэякулят по головке и давит на чувствительную уретру, вызывая дрожь во всём, прямо сейчас безвольном, теле Юнхо, который снова и снова тянется к Минги, как к единственному спасению.  Парень ничего не спрашивает и не говорит, когда Минги опускается вниз, а перед его глазами появляется копна влажных после душа волос. Он, ведомый каким-то любопытством, поднимает руку и запускает в них пальцы, чувствуя шелковистость локонов. Почти в одно время с этим, Юнхо выдыхает тихое «ох», почувствовав, как движение кулака Минги на стволе его члена ослабло, но при этом усилились давление на головку.  Он не совсем понимает, что именно собрался делать Минги, но ему, на самом деле, даже всё равно. Юнхо попросил трахнуть его, и Минги согласился, и в каждом незамысловатых действиях своего мужа он слышит и чувствует молчаливую просьбу просто принимать всё, что ему тот отдаёт сегодня, и Юнхо следует этому. Потому что они осознают, что вряд ли в ближайшие недели две-три удастся с их расписанием уделить друг другу внимание даже в виде простой дрочки.  Поэтому Юнхо очень надеется, что Минги сможет насладиться этим мгновением их страсти так же, как наслаждается им он сам.  Ладони Минги вновь обдают жарким пламенем, когда ложатся чуть выше тазовых косточек – прямо на тонкой талии Юнхо, которая так идеально умещается в его руках и кажется в них совсем маленькой. Юнхо в целом нравится чувствовать себя маленьким рядом с Минги – что-то вроде кинка, который очень сильно возбуждает.  Пальцы чуть сильнее впиваются в кожу, отчего хватка становится грубее, и Минги тянет Юнхо на себя, наклоняясь за тем, чтобы коснуться губами шеи и оставить на ней пару поцелуев. Член Минги, от неожиданно слишком близкого контакта, соприкасается с бедром Юнхо, и последний тихо стонет на горячее прикосновение чужой плоти к его коже. Ему физически больно, и хранить здравомыслие при таком контакте кажется чем-то из разряда невыполнимого.  Не тогда, когда дыхание Минги становится всё тяжелее и тяжелее, а собственные ресницы мелко подрагивают и они уже настолько влажные, что кажется, что вот-вот влага соберётся в уголках глаз от чувствительности и потечёт вниз по горячим щекам. Не тогда, когда его голос превращается в смесь мягких вздохов и задыхающихся стонов. Не тогда, когда они оба, жадные и голодные до прикосновений, цепляются друг за друга каждой клеточкой тела. Потому что они оба жаждут большего.  Юнхо резко, со вскриком, откидывает голову назад, когда горячий и скользкий язык Минги обхватывает ареол соска, и оттягивает слабо за корни прядь чужих волос, зажатых между пальцами. С чуть разомкнутых губ его слетает высокий стон, который эхом отлетает от стен их квартиры. Язык Минги делает широкие мазки вокруг его чувствительного соска, ласкает, кусает слабо и зализывает, покалывающее от слабой боли место, всасывая губами почти сразу же.  Тело Юнхо мелко дрожит под ним и Минги, удерживая между зубов тёплый сосок, поднимает взгляд и на несколько секунд замирает, считывая эмоции на его лице.  Ресницы Юнхо мягко трепещут, губы его – пухлые, искусанные и истерзаннные – приоткрыты и с них слетают нежные звуки, которые ласкают слуховые рецепторы Минги.  Истинное блаженство на лице Юнхо, которое невозможно было ничем описать, вмиг испаряется, стоит ему понять, что Минги прекратил всякое действие. Взгляд его, рассеянный, становится чуть яснее, веки вздрагивают, и он медленно разлепляет веки, сразу же опуская взгляд вниз и встречаясь с глазами Минги. Даже в темноте они сияют и кажутся особенно большими, когда брови выгнуты домиком. Губы его пухлые и мокрые от слюны, перекрывают маленький, всё ещё зажатый меж зубов, сосок, а высокий лоб открыт из-за натянутых Юнхо назад волос.  Зрелище перед ним заставляет взгляд замереть на лице Минги больше положенного. Оно возбуждает его похлеще, чем то видео минутами ранее, и доказательство тому – полустон-полухнык, что выходит с его горла и который заставляет Минги вздрогнуть и выйти из оцепенения. Юнхо, в порыве эмоций, наклоняется вперёд и оставляет поцелуй на лбу Минги, ещё один на щеке, прямо под глазом рядом с родинкой, на кончик носа, который хочется укусить, и словно и не думает о том, чтобы остановиться.  Минги отпускает истерзанный неровными укусами сосок из цепкого захвата, и, прикрыв глаза, ластится на каждое тёплое прикосновение губ Юнхо к его коже, почти мурча. Но в какой-то момент Юнхо замирает в миллиметрах от его лица и смотрит прямо в глаза – его тяжёлое и горячее дыхание приходит на губы, а бездонные и отчаянные в своём безудержном желании взгляд проникает в саму душу.  Минги, гулко сглотнув вязкую слюну, отводит взгляд, и, когда Юнхо отпускает его лицо, вновь приникает губами к его груди – оставляет пару ярких алых засосов прямо на рёбрах, которые никто не увидит, и опускается по заученному маршруту вниз. Он оставляет невесомые прикосновения губ прямо над пупком Юнхо, кусает слабо за складку на плоском животе и, услышав сверху, отдалённо напоминающее жалкое нытьё, продолжает линию медленных поцелуев вниз к паху: лишь на несколько секунд Минги уделяет внимание венам, которые поднимаются к белой линии живота.  Он опускается ниже, к мошонке, и замерев, втягивает аромат с кожи Юнхо смешанный с гелем для душа. Минги выпускает язык, собрав на нем перед этим достаточно слюны, мажет вверх широко по стволу члена и вбирает в рот головку, всасывая выступивший предэякулят. Он давит кончиком языка на уретру, и Юнхо, вздрогнув от неожиданности, толкается в горячий влажный рот, вгоняя свой член почти полностью. Минги, не ожидавший такой реакции, стонет мучительно от дискомфорта и секундной боли, которая пронизывает его голову, когда пальцы оттягивает за корни прядь волос.  Юнхо не давит на него и не двигается, а лишь ждёт смиренно, пока Минги достаточно расслабит горло. Сквозь опущенные ресницы, он мелко подглядывает на то, как растягиваются пухлые губы Минги вокруг его члена, как он старательно вбирает член, стараясь полностью опуститься на него. Юнхо мычит удовлетворённо и случайно переводит взгляд ниже, натыкаясь на эрегированный член Минги. Он приподнимает ногу и накрывает стопой чужой пах: случайно касается холодными подушками пальцев внутренней стороны бедра Минги, на что тот незаметно, на первый взгляд, вздрагивает, и кладёт стопу на член. Минги замирает и хмурит брови, когда Юнхо начинает медленно обводить головку члена. Но снова возвращается к процессу, пытаясь игнорировать то, как Юнхо, подключив и вторую ногу, проводит вверх-вниз, медленно размазывая предэякулят по всему стволу настолько, насколько это возможно.  Минги, тем временем, полностью насаживается ртом на член Юнхо до основания, и замирает в таком положении на несколько секунд, отгоняя от себя рвотный рефлекс и ставя на приоритетное место мысль о том, чтобы сделать Юнхо приятно. Он с хлюпаньем выпускает член изо рта и, влажно причмокнув губами на головке, опускает на ствол ещё порцию слюны, а после отходит назад. Но лишь за тем, чтобы заменить свой рот на ладонь и вновь прижаться губами к чувствительным соскам Юнхо.  Потерявшись в ощущениях горячего мокрого языка на сосках и медленных движений кулаком, который дразняще обводит головку, Юнхо даже не ощущает, как в него проникает первый палец. Последний раз у них с Минги был секс с проникновением больше месяца назад, если он не ошибается, и за это время он давно должен был отвыкнуть от ощущения проникновения чего-то инородного в себя. Но иногда Юнхо находил время, чтобы поразвлечься собой и расслабиться, поэтому, он с лёгкостью принимает в себя ещё один палец. Смазка была бы куда желаннее, но под подушкой оказывается полностью израсходованный тюбик, из которого Минги уже выдавил максимум, чтобы уменьшить сопротивление для проникновения первых двух пальцев. Не без трудностей, он ввёл внутрь третий и четвёртый пальцы тоже: Минги в процессе пришлось остановиться и с каменным стояком спешить на кухню за презервативами и новым тюбиком смазки. Он некоторое время подготавливает анус, и, когда сопротивление немного уменьшается, а движение становится лёгким и плавным, в последний раз толкает пальцы и, надавив на простату, чтобы немного притупить неприятные ощущения от четырёх пальцев внутри, отодвигает своё запястье. Пальцы покидают нутро Юнхо с характерным причмокиванием, и взгляд Минги тут же перемещается к ритмично сжимающемуся анусу, который был достаточно раскрыт, чтобы он мог безболезненно войти в него.  Юнхо ложится на спину и, придерживая руками бёдра, раздвигает ноги в стороны, в предвкушении наблюдая за тем, как Минги раскатывает презерватив по своему члену. Одного вида на тяжело набухшую головку и выступившие по стволу члена вены, одна из которых толстая и прямая, особенно выделяется на фоне других, хватает Юнхо, чтобы жалобно заскулить.  Прямо сейчас он хочет, нет, нуждается, в том, чтобы его трахнули. Неумолимое желание и неутолимая тоска – такой огонь, который потушить в силах только Минги. Или разжечь настолько сильно, чтобы он охватил всё тело Юнхо и от него не осталось ничего.  Перед глазами Юнхо всё плывёт, и он прикрывает их на мгновение, чтобы сосредоточиться на одной единственной мысли – расслабиться. Минги, нависнув над ним и приблизившись вплотную, на пробу ведёт в него головку члена. Губы его тем временем лихорадочно двигаются, оставляя после себя преднамеренный след поцелуев на открытой коже, отмечая его самым интимным образом. Каждый дюйм тела Юнхо, до которого Минги мог дотянуться в этой позе, был ласкан и покрыт поцелуями и розовыми пятнами – отпечатки, которыми он засвидетельствовал, как сильно желал Юнхо.  Минги входит внутрь чуть больше, чем наполовину, и Юнхо, наконец получивший долгожданную наполненность из-за толщины его члена, тут же жмурится от удовольствия. Мычит довольно, прикусив нижнюю губу и сам невольно пытается насадиться на член.  Движения Минги – в меру медленные и достаточно глубокие, чтобы у Юнхо пальцы подгибались на ногах и зрение туманилось. Комнату заполняют тихие вздохи и громкое хриплое дыхание Минги, который явно пытается держать себя в руках, чтобы Юнхо сначала привык к нему, прежде чем он начнёт двигаться внутри него.  Время тянется неумолимо медленно, и Юнхо сгорает от желания, которое электрическими разрядами проходит по всему его телу. И когда Минги наконец жалобно поскуливает тихое «хён», спрашивая разрешение, Юнхо лишь шепчет, находясь на грани, в ответ «пожалуйста».  Всё тело Минги словно оживает после этой просьбы. Юнхо теряет ход времени, когда начинает безвольно цепляться за его шею и широкую спину, царапая её ногтями. Обычно он их стрижёт перед сексом, чтобы такого не было, но сегодня всё по-другому, начиная с этого безудержного желания трахаться с Минги.  Минги же, подхватив его под бёдра, прижимает ноги друг к другу, закидывает себе на плечо и с каждым разом входит всё «сильнее», «быстрее» и «глубже», потому что Юнхо не просто просит, а умоляет его об этом, почти задыхаясь и плача. И Минги готов дать ему это, и даже больше. Лишь бы услышать, как при очередной грубом и резком ударе Юнхо вскрикивает его имя.  Его задницу жжёт от того, с какой силой Минги ритмично вбивается в него, и он безуспешно мечется, пытаясь зацепиться хоть за что-то – за бёдра, за живот, за бока Минги – в таком положении. Но в конце концов он оставляет эту затею и позволяет рукам безвольно лежать на смятых простынях до некоторого времени.  Губы Юнхо дрожат, а лоб сморщен так сильно, словно он в эту самую секунду готов кончить – что, на самом деле, не так уж и далеко от правды. И Минги бы остановился, чтобы растянуть это удовольствие, чтобы любоваться выражением лица Юнхо и его стонами удовольствия и хрипами, но предпочитает иной вариант, потому что реальность такова, что им завтра ещё рано утром ехать в аэропорт.  Он максимально старается довести Юнхо до пика и, вгоняя в него свой член под разными углами и в разном темпе, Минги думает лишь о том, как сделать хорошо ему. На себя абсолютно всё равно, потому что Юнхо впервые попросил у него что-то такое. И потому, что Юнхо заслуживает этого, как никто другой. Хотя бы за своё железное терпение, когда Минги вытворяет на сцене самые безумные вещи, от которых он уверен, Юнхо кроет, как бы тот не пытался скрыть это, и за которые Минги не может с ним расплатиться до сих пор.  И за которые, Минги никогда разрешения не просит, потому что знает, что с него спросят вдвойне, когда они окажутся дома или где-нибудь в безлюдном месте.  Юнхо скулит тихо, откинув голову назад, и наконец цепляется пальцами обеих рук за подушки по обе стороны от головы. Минги видит, как на коже его шеи выступают вены от напряжения и, опустив ноги Юнхо, которые безвольно разъезжаются, наклоняется к ней – к манящей и блестящей от пота. Он впивается зубами в неё и прикусывает кожу, на что слышит сверху стон, граничащий между удовольствием и болью. Минги, удовлетворённой этим звучанием голоса Юнхо, мажет широко языком и собирает выступивший пот, кусает слабо за острую линию челюсти и сам чуть ли не хнычет в ответ, цепляясь пальцами за волосы Юнхо на затылке.  Минги не может оторваться от такого Юнхо. Распалённый, донельзя горячий и чувствительный, отзывчивый на каждое прикосновение и удовлетворённо мычащий в поцелуй, слёзно умоляющий ускориться и предупредительно стонущий, что ему осталось совсем немного – такой идеальный, такой разрушительно красивый.  И Минги понятия не имеет, как выдерживает его такого каждый раз и не сходит с ума.  Если уже не сошёл.  Минги двигается всё быстрее и сильнее, доводя Юнхо до полукриков и несдержанных стонов. Он начинает как в бреду повторять его, Минги, имя, чувствуя приближающийся оргазм, и вскрикивает особенно громко, когда Минги входит с какой-то особенной резкостью и попадает головкой своего члена прямо по простате. Стимуляция такая большая, что Юнхо с громким протяжным стоном его имени кончает себе на живот – ладонь Минги вмиг окружает своим жаром его член и начинает двигаться по стволу, отвратительно хлюпая спермой при каждом движении. Юнхо хнычет и поскуливает, двигая тазом навстречу кулаку Минги, который старается выдоить его досуха. Мышцы живота мелко подрагивают и сокращаются, грудь вздымается от резких больших вдохов и опускается от длинных выдохов, а весь Юнхо разбит вдребезги после полученного оргазма.  Минги, последний раз толкнувшись, на что получает ещё один протяжной скулёж, выходит из Юнхо. Он резко, неаккуратно стягивается презерватив члена, почти разрывает, и быстро начинает двигать кулаком по стволу. Хмурится, потому что мало и не хватает смазки, но сейчас искать её среди этой суматохи нет желания вообще, поэтому он компенсирует это кое-чем другим – сплёвывает слюну и доставляет себе немного боли, давя ногтём большого пальца на уретру. После нескольких размашистых движений он с хрипом кончает, склонившись к Юнхо.  Вся белёсая жидкость выплёскивается на него – та окрашивает искусанную, исцелованную и украшенную засосами грудь Юнхо, ложится неровными линиями на лицо и падает на пухлые губы и взмокшие ресницы, и, капая последними остатками, смешивается со спермой на животе.  Тяжёлое неровное дыхание наполняет всю комнату, и Минги, изрядно подуставший, тут же падает на Юнхо, который с кротким вскриком принимает того в свои объятья.  Прямо сейчас Юнхо разрушен полностью. Всё его тело, как оголённый провод – если Минги сейчас коснётся его или подышит на любой участок кожи, по нему пронесётся электрический разряд и он не уверен, что от него потом останется хоть что-то целое. Хотя, стоит признать, что чужое дыхание, которое приходит то на уши, то на шею ситуацию лучше не делает, и Юнхо еле сдерживается от того, чтобы не пнуть того и оттолкнуть от себя.  Но он этого не сможет сделать, потому что слишком слаб и слишком сильно любит.  Поэтому, безвольно лёжа в позе звёздочки, раскинув ноги и руки, изукрашенный своей спермой и спермой Минги, от которой надо бы очиститься, Юнхо лишь старается не двигаться лишний раз. Его тело всё ещё мелко подрагивает, медленно отпуская только что произошедшее.  — На мне твоя сперма, и ты сейчас весь измажешься в ней, если будешь так прижиматься к моей груди, — как бы напоминает Юнхо, но Минги лишь мычит на это и явно не собирается вставать, судя по тому, как медленно закрывает глаза. Впрочем, Минги не сильно тяжёлый, поэтому Юнхо может потерпеть его вес на своём теле несколько минут.  Он, вспомнив кое-что, тут же высовывает язык из любопытства и с извращённым удовольствием слизывает каждую каплю спермы со своего лица, до которого только дотягивается его острый кончик.  Минги мирно сопит на его груди и даже мысли не допускает, чем он тут может бы занять. Видимо, все его силы ушли на этот секс, который не был в их планах вообще, но, если быть честным, как бы ему не было жаль, Юнхо попросту не может сдерживать себя рядом с Минги. И, если бы у них ещё были силы, Юнхо обязательно повторил бы это и сделал приятно мужу, взяв всю тяжёлую работу на себя.  Проходит, кажется, около десяти-пятнадцати минут, прежде чем тело Юнхо начинает медленно успокаиваться. К этому времени Минги уже успевает немножко задремать, и он находит это довольно милым. Вот только беспорядок, который они устроили по его инициативе, всё же надо будет убрать и им обоим также необходимо умыться. Снова. Поэтому как бы Юнхо не хотелось отлеживаться в обнимку со своим мужем и слышать его сопение и тёплое дыхание, которое приходит на кончики его ушей, которые определённо заалели после этого безумия, ему необходимо разрушить эту идиллию.  Он кое-как смог взять лицо Минги в свои ладони и повернуть на себя. Тот, почувствовав прикосновение к своей коже, чуть приоткрывает глаза и дует губы, не без помощи Юнхо, который специально давит слабо на щёки. Издав какой-то умилённый писк, он хихикает представшей перед его глазами милой картине, и тут же подаётся вперёд, целуя в надутые губы Минги. Ещё один чмок, второй, третий… Юнхо останавливается только тогда, когда Минги недовольно хмурится и протестующе мычит в поцелуй.  — Спасибо, Минки-я, — оставив ещё один невесомый поцелуй на правой щеке, шепчет Юнхо с мягкой улыбкой на лице, прекращая изувечивать и так чувствительные от ранних поцелуев и укусов губы Минги.  Тот, в ответ на его слова, что-то бурчит снова и вместо того, чтобы сказать хоть что-нибудь внятное, поднимается, опираясь на одну руку, а затем изменяет своё положение так, что в следующее мгновение он без проблем обнимает Юнхо, крепко обхватив его в кольцо рук со спины.  — Милый, я всё ещё грязный, — хихикает вновь Юнхо, когда Минги, удобнее устроившись между его разведённых от бессилия ног, кладёт щеку на левую сторону груди. — Мы грязные, — исправляется он, вспоминая, что они сейчас выглядят как слипшиеся пельмени. Минги определённо понимает, что Юнхо намекает на то, что им необходимо принять душ. Но и Юнхо не настолько глуп, чтобы не осознавать, что Минги слишком устал даже для того, чтобы просто подняться и переместиться в спальню. — Пять минуточек, Юно, я устал, — хрипит Минги, отказываясь двинуться хотя бы на миллиметр. — И, вообще, что это на тебя вдруг нашло?  — М? — задумчиво мычит Юнхо, пропуская волосы Минги сквозь свои пальцы. — Я просто смотрел твои закулисные моменты с недели моды в Париже и.. Юнхо только сейчас понимает, как звучит абсурдно глупо. Но, видимо, Минги собрал все последние остатки силы, чтобы задать ему вопрос, потому что тот уже не слушает его объяснения и мягко сопит ему в грудь. Всё ещё грязную и липкую.  Юнхо прикрывает глаза из-за улыбки, которую сдерживать более кажется невозможным, и, только открыв их вновь, он осознаёт, что его левый глаз также испачкан в сперме Минги.  Кажется, его муж сегодня особенно постарался над тем, чтобы он провёл в ванной как минимум полчаса, разбираясь с последствиями этого спонтанного секса. В конце концов, Юнхо кое-как вылезает из-под Минги, и, похрамывая, шагает в сторону ванной. Уже в зеркале, которое висит во весь рост прямо у входа, Юнхо видит плоды деятельности Минги. Если не считать успевшую немного высохнуть сперму, которая хаотично распределена по всему его торсу, то Юнхо находит эту картину очень даже красивой. И следы от укусов, которые чаще всего приходятся на грудь и рёбра, и яркие алые пятна, которыми Минги отметил чуть ли не каждую частицу его тела, начиная шеей и заканчивая ягодицами.  В моменте казалось, что этого всего добра было на нём не так много.  Перестав разглядывать своё тело, Юнхо быстренько наполняет ванну тёплой водой и наспех моется, вытирая все следы любви Минги с себя. Он переодевается в сухую одежду, которую как раз находит на стиральной машинке, сложенную в стопку – усмехается себе под нос, потому что Минги просто-напросто забыл о ней, но в этот раз Юнхо на руку его забывчивость. Он берёт лишь верх, а остальное относит обратно в спальню. Использованный презерватив бросает в мусорку и, наполнив маленький тазик с водой на кухне, ласково вытирает полотенцем измазанные в сперме участки кожи тела Минги. Отключает свет в комнате и, включив ночной светильник, ложится рядом, накрывая их пледом. Жмётся ближе к груди Минги и, когда тот во сне бросает через него плечо и обнимает, медленно засыпает, слушая равномерное дыхание и слабый стук сердца.