ЗАПИСЬ [O]

Экран заполнен статическими помехами, изображение деревьев едва различимо сквозь беспорядочную завесу. Тот, кто в это время пользовался камерой, похоже, снимал местную дикую природу, поскольку среди шума на короткое время можно заметить птиц и белок. На фоне искажëнных изображений выделяется момент обесцвечивания, когда движение за статичными кадрами на мгновение останавливается. Вскоре сцена меняется. Этот фрагмент искажен почти так же сильно, как и первый, но изображение остается неизменным. На многочасовой пленке запечатлена одна и та же сцена - земная пони с голубой шерстью, сидящая на крыльце хижины в лесу. Она редко двигается со своего места, постоянно наблюдая за поляной вокруг хижины и время от времени поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, как будто реагируя на шум, хотя на записи не слышно ничего, кроме случайного пения птиц. Рядом с кобылой появляется небольшое искажение, похожее на то, что предшествовало предыдущему кадру в фильме. Кобыла встаёт со своего места и подходит к камере, прежде чем сцена снова заканчивается. Кобыла с голубой шерстью сидит в углу пустой комнаты, прислонившись спиной к стене. Когда помехи рассеиваются, становится видно заколоченное окно с одной стороны. Кобыла трëт глаза, которые теперь кажутся налитыми кровью и мешковатыми, и обращается к камере. "Прошла неделя с тех пор, как я была заперта здесь. Неделя с тех пор, как я видела солнце, или разговаривала с кем-либо, или спала, или..." Она шмыгает носом и проводит копытом по своей седой гриве, с минуту смотрит в сторону, затем энергично встряхивает головой и продолжает. "Ладно, извините, мне очень жаль. Я просто так устала. Позвольте мне начать сначала. Меня зовут Скри Лоуз, и я не думаю, что выйду из этой комнаты живой". Она смеётся, а затем снова шмыгает носом. "Я знаю, это звучит мелодраматично, но это правда. Вы могли бы подумать, что я лежу здесь и плачу, или кричу, или что-то в этом роде, но это просто... это просто всё так нереально. И всё началось с этого". Она тычет копытом прямо в камеру. "Подарок от моей сестры на день рождения. Я никогда не смогу поблагодарить её за это, но, возможно, благодарить не за что, учитывая, где я сейчас нахожусь. Заскочила на вечеринку, а потом на две недели уехала из города. Отличное время, чистка обуви. Но это значит, что ты не останешься здесь со мной, так что, думаю, всё сложилось к лучшему. Это тоже была отличная вечеринка. Я жалею, что не поблагодарила за это Пинки. Она назвала это, эм... "Вечеринка-в-честь-дня-рождения-и-улучшения-твоего-самочувствия"." Она вздрагивает и встаёт на все четыре копыта, пристально глядя в дальний конец комнаты. Она остается в таком положении несколько минут, прежде чем расслабиться и снова принять сидячее положение. Она делает глубокий вдох. "Извините, я болтаю без умолку. Я делаю это, когда устаю. Послушайте, есть много чего интересного. Хищники. Они прячутся повсюду. В тени и за углами, за вашей спиной и краем глаза. Всегда остаются вне поля зрения. И большинство пони никогда их не видят. Но я видела. Я знаю о них, они знают, что я знаю, и теперь они идут за мной. А теперь..." Она замолкает, снова глядя в сторону. "Теперь вы знаете. Мне очень, очень жаль, но я должна была это сделать. Кто-нибудь должен был узнать, что со мной случилось. Может быть, если мы узнаем о них побольше, то сможем что-нибудь сделать. Может быть, если мы подготовимся, они больше не смогут охотиться на нас, не будут нас кормить. Надеюсь, что так, иначе я только что приговорила к смерти ещё одну пони. Но просто..." Она снова шмыгает носом и трëт глаза. Проходит некоторое время, прежде чем к ней возвращается самообладание, и она продолжает. Единственными звуками во время короткой паузы являются слабые царапины, слишком слабые, чтобы сказать, были ли они зафиксированы в тот момент или являются просто результатом поврежденной записи. "Просто позвольте мне рассказать вам всю историю, хорошо? Я знаю, это не так важно, как просто рассказать всем, но... Возможно, мне будет легче воспринимать, если другие пони узнают, как это произошло. Как я уже говорила, я купила камеру на вечеринке. Это была такая замечательная вечеринка, и мне приятно осознавать, что последний раз, когда пони меня видели, был такой счастливый день. Но, камера. Я была как жеребёнок с новой игрушкой, записывающий всё по дороге домой. Вы, наверное, уже видели эти отрывки". Она внезапно снова вскакивает на копыта и поворачивается лицом к противоположной стороне комнаты, не к той, к которой она обращалась раньше. Её глаза широко раскрыты, а мышцы напряжены, она инстинктивно реагирует, как и любая пони, и готовится к бегству. "Не вмешивайтесь так, монстры. Я уже позаботилась об этом." Через мгновение она снова немного расслабляется, но на этот раз не садится обратно. Она просто дрожит и поворачивается обратно к камере. "Извините, у меня мало времени. Я всё время забываю, просто слишком устала, чтобы следить за происходящим. Но всё началось именно с этого. Просто немного забавно... цвет, или форма, или что-то в этом роде. Прямо там, краем глаза, я заметила, что что-то было не совсем так. А потом всё исчезло. Но я знала, что что-то увидела, потому что почувствовала это. Почувствовала их. Именно тогда они начали наблюдать за мной, и я почувствовала их присутствие. Вы знаете, каково это. Как и все пони. Это чувство, когда кто-то рядом с тобой, когда ты один, как будто кто-то сидит у тебя за спиной. Чувство, которое заставляет нас включать свет в соседней комнате, потому что мы боимся того, что может скрываться там в тени. Мы все это знаем, потому что все мы их ощущаем, потому что они повсюду. Они повсюду, и как только вы это замечаете, вы знаете, что они наблюдают за вами". Она начинает расхаживать перед камерой, её темп неустойчивый, но её речь становится все более быстрой. "И теперь, когда я узнала, их стало больше. Я продолжала ощущать лёгкий холодок на холке, лёгкое давление на шею, которое говорило о том, что я не одна. Звуки в ночи, похожие на шаги копыт, змей и шёпот. Я знала, что там что-то есть, и я знала, что должна выяснить, что именно. Поэтому я достала свою камеру и установила её снаружи, а потом стала ждать. Я ждала и ждала, и всё время чувствовала, что они наблюдают за мной, но они так и не приблизились. Я пробыла там несколько часов, а они так и не приблизились ко мне до самого конца! Они как будто дразнили меня! Может быть, это то, что они делают, может быть, они просто хотят, чтобы мы сначала испугались, прежде чем они придут. Но в конце концов один из них подошёл ближе, я знаю, потому что я это почувствовала! Я чувствовала, что оно так близко, но когда я повернулась, оно исчезло, и тогда я поняла, что оно у меня есть. Я пошла, взяла камеру, перемотала пленку и начала просматривать кадры, а потом увидела это! Я увидела это, и теперь их так много, и я жалею, что у меня их никогда не было! Эта дурацкая камера!" Она разворачивается и бьёт копытом в бок камеры. Изображение на мгновение пропадает, но вскоре появляется снова, и мы видим, что она лежит на полу, а через объектив проходит тонкая трещина. Видны её бок и хвост, а также одно заднее копыто, но лицо скрыто за кадром. Проходят минуты, в течение которых слышны только царапающие звуки и её всхлипывания, время от времени прерываемые сдавленным кашлем. Громкий треск прерывает её. "Нет, нет, ещё нет... Вы не можете войти. Я ещё не закончила свой репортаж." Она выпрямляется и поправляет камеру, откидываясь в угол и снова вытирая глаза; трещина в объективе делит её изображение на почти идеальные половины. "Простите. Мне не следовало этого делать. Сейчас это единственный способ, которым я могу сообщить об этом всём. Но я не буду пытаться описать... суть. Я не могу. Думаю, мне и не нужно этого делать, потому что я не записывала эту часть. После этого они начали нападать на меня. С тех пор я не спала. Я не уверена, что смогла бы это сделать, увидев всё так ясно. Но я не могла позволить себе заснуть. Не могла позволить себе уснуть. Если я потеряю бдительность, вот тогда-то они и придут. Теперь, когда я одна и никого не вижу. Я всё заколотила, отгородилась от всего, что смогла найти. Я наблюдала за ними уже... уже... Я не знаю. Может быть, несколько дней. Я не видела солнца. Не ела. Не спала. Просто наблюдала за ними." Она зевает, затем снова вздрагивает и начинает потирать копытом другое копыто. Она вздрагивает от громкого стука. "Они держат меня там, где хотят. Они скоро придут, я это чувствую. Но я одна, и некому за мной присмотреть. Их ничто не остановит, кроме досок, и они с этим справятся. Это никогда бы их не остановило. Я была такой дурой, что даже попыталась сбежать таким образом. Мне следовало вернуться в Понивилль. Быть рядом с другими пони, чтобы их заметили. Но я бы возвращалась одна. Может быть, тогда они бы до меня добрались". Ещё один громкий стук. Она ещё ниже сползает по стене и слегка сворачивается калачиком. "Никогда не оставайтесь одни. Когда ты один, они знают, что ты лёгкая мишень. Вот почему ты чувствуешь их, когда остаёшься один, потому что ты не одинок. Ты никогда не бываешь одинок. Одиночество - это когда они оценивают тебя. Они рядом, наблюдают, выжидают краем глаза. Просто ждут, когда ты останешься один и ослабишь бдительность." Она зевает и снова трëт глаза. "Извините, мне больше нечего сказать. Просто... не дайте им себя поймать. Следите за ними, следите уголками глаз и никогда... никогда не-" Она снова сползает ещё ниже, её голова падает на грудь, и сон, наконец, овладевает ею. Единственный признак того, что она всё ещё в сознании, - это ещё одно подергивание при третьем громком стуке, сопровождающемся очередным треском и царапающим звуком. Камера снова падает, изображение остается на Скри Лоуз, пока она не падает на пол и, сопровождаемое треском помех, не становится чёрным. Запись заканчивается. ** Я просмотрела запись, мисс Сноухарт, и, хотя её содержание, мягко говоря, сбивает с толку, мы должны рассмотреть историю Скри Лоуз. Хотя нетипично, чтобы видеозапись до такой степени ухудшалась без магического воздействия, не исключено, что искажения были вызваны ударом и двумя падениями, которым подверглась камера. В отсутствие каких-либо других свидетельств того, что существа, о которых заявляла Скри Лоуз, охотились на неё, мы вынуждены исходить из предположения, что её исчезновению есть более приземленное объяснение. Давайте просто надеяться, что она не причинит себе вреда до того, как мы её найдем. - Твайлайт Спаркл