Rumored to Be His (Его, если верить слухам)

Как и подобает порядочному парню, Мерт поздравил свою девушку с совершеннолетием в полночь. Сообщение было коротким, искренним и простым, потому что телефон Мины уже вовсю обсуждался с любопытными тетушками и кузинами, которые съехались в их дом на праздник. Большинство ее родственников уже приехали, и ее мать вела почти военную операцию, чтобы семейный ужин прошел без сучка и задоринки. Их разговор в тот вечер едва ли продлился две минуты. Но Мине все же удалось попросить его приехать вечером. Всего на несколько минут. Она обещала ускользнуть. И, конечно, он приехал. Ее восемнадцатый день рождения не решил их проблем волшебным образом. Более того, он сделал их еще более осторожными. Они оба знали, как это будет выглядеть для окружающих - что он знает ее с пятнадцати лет, что их химия бурлила в тени. Люди будут задавать вопросы. И сомнения — это одно, а обвинения - совсем другое. Так что пока ничего нельзя было раскрывать. Пока нельзя. Только в подходящий момент, когда можно будет объявить об их отношениях на своих условиях. Сейчас Мерт припарковался чуть дальше по улице, расположился под мягким желтым светом уличного фонаря и наблюдал, как туман сгущается на внутренней стороне лобового стекла. Шел мелкий снег, но с дождем - тонкая, кусачая морось, которая с шумом падала на стекло. Его пальцы сжались вокруг бархатного мешочка в кармане куртки, а сердце заколотилось в предвкушении. Это был не просто подарок. Это была своеобразная декларация. И тут он увидел ее. Мина перебегала дорогу, обхватив себя руками и развевая пальто. Она едва ли была одета по погоде - потому что, конечно, не оделась тепло. Как только она открыла дверь машины и забралась внутрь, его обдало ее запахом - холодным воздухом, малиновым блеском и теплым, безошибочным шлейфом ее духов. Не успел он произнести ни слова, как она набросилась на него. Их рты встретились с неистовым жаром, и все часы, проведенные в разлуке, слились в такой глубокий поцелуй, что он вырвал воздух из его легких. Она целовала его так, будто ей нужно было что-то доказать, словно она предъявляла на него права. Ее губы были липкими от блеска, а теперь и его - подбородок и щеки были измазаны им, но ему было все равно. Она была на нем, целовала его, задыхаясь, ее бедра обхватили его колени, подол ее платья задрался скандально высоко, и она прижималась к нему так, словно у них было все время в мире. Когда они наконец разделились, оба задыхались, он слегка откинулся назад и коснулся ее лица. - С днем рождения, - нежно сказал он. А затем, поддразнивая, поцеловал ее в лоб, как целомудренный джентльмен. Мина рассмеялась, все еще задыхаясь. — Это было так порядочно с твоей стороны. Ты испортил свою репутацию. - Я пытаюсь уравновесить ситуацию, поскольку ты явно пытаешься соблазнить меня в холодной машине. — Это твоя вина. Ты все упрощаешь мне. Он усмехнулся и достал из кармана куртки бархатный мешочек. - Тогда вот. Открой это. Все еще сидя у него на коленях, она слегка извивалась, развязывая мешочек и доставая его содержимое. Маленький предмет блеснул в слабом свете. Ключ. Мина уставилась на него, а потом изумленно подняла глаза. Ее рот открылся, но слов не последовало. — Это от моего дома, - просто сказал он. - Пока что это символично. Я знаю, что мы не можем жить вместе или свободно приходить и уходить, но... это мой ответ, что у тебя есть место. Что я доверяю тебе. Что я вижу нас не только сейчас, но и через много лет. Она моргнула, глаза вдруг стали остекленевшими. — Значит, это не просто... какое-то запасное место для наших секретов? — Это дом, - сказал Мерт, - когда ты будешь готова. А до тех пор это убежище. Как твое, так и мое. Она промолчала и набросилась на него с очередными поцелуями, на этот раз более яростными. Ее руки вцепились в его куртку, а все ее тело прижалось к нему. Мерт вовремя откинул сиденье назад, чтобы она не смогла упереться в руль и задеть клаксон. Их губы сталкивались снова и снова, нахлынувшее желание накатывало на них, как морской прилив. Он чувствовал, как ее бедра сжимаются вокруг него, как голая кожа обжигает его одежду. Ее платье задралось, совершенно обнажив кожу. На ней не было колготок. Конечно, нет. Эта девушка пыталась убить его. Его руки обвились на ее талии и дрожали, когда он боролся с желанием потерять себя. Она качнулась на нем один раз - всего один раз, и ему потребовалось все силы, чтобы не застонать вслух. - Мина, - вздохнул он хриплым голосом, - мы должны... - Я знаю, - прошептала она, прижимаясь губами к его уху. - Но я так долго ждала. Просто... дай мне почувствовать это. Ее губы нашли его челюсть, затем шею, а руки скользнули под куртку и рубашку, прослеживая каждую линию его спины. В конце концов его руки оказались на верхней части ее бедер, большие пальцы нежно проводили по ее коже медленными, трепетными движениями, которых было достаточно, чтобы свести их обоих с ума. Они целовались с таким жаром, как будто месяцами сдерживались. Каждый поцелуй был более влажным, более глубоким, более отчаянным, чем предыдущий. Языки переплетались, дыхание замирало в холодном воздухе, сердца бешено бились в такт каждому движению пальцев и толчку бедер. Но они не переступили черту. Они могли бы. Бог знал, что они оба хотели этого. Но не сделали этого. Когда Мина наконец отодвинулась, ее губы припухли, щеки раскраснелись, волосы слегка распустились, она одарила его взглядом, который растопил в нем все до последнего кусочка решимости. - Я буду носить этот ключ на шее, - тихо сказала она. - Спрятанный. Рядом с моим сердцем. - Он твой, - пробормотал Мерт, убирая ее волосы назад. - Весь. Последний поцелуй скрепил их - медленный, теплый поцелуй, который сказал все, что они еще не осмелились произнести вслух. Затем она поправила свой блеск в зеркале заднего вида, выскользнула из машины и исчезла в тумане, как тайна. Но она больше не была просто секретом. Она была будущим.

***

Мерт готовился несколько дней. Первый визит Мины в его дом — это было не просто важно. Он был очень важным. Он дважды профессионально убирался в доме. Он заменил постельное белье, снабдил кухню всем, что ей нравилось, и даже переставил гостиную, чтобы она стала более открытой, более гостеприимной. Кошек вычесали и прочитали им лекции о хороших манерах, как маленьким пушистым соседям. И все же, несмотря на все приготовления, что-то грызло его. Подарок. Мина просила его о чем-то особенном. Она не сказала этого прямо, но он понял, что она имела в виду. Он видел это в ее глазах в тот волнующий момент в машине, когда она поцеловала его так, словно у них было все время в мире. Как будто им больше не нужно было притворяться. Но они все еще притворялись. Ей было восемнадцать, да. Но она все еще училась в школе. Она все еще находилась под пристальным и подозрительным взглядом матери. А Мерт - он не был мальчишкой. Ему лучше было не позволять желаниям пересиливать благоразумие. Он обещал дать ей все. И он это сделает. Но нужно было правильно выбрать время. Он прокрутил все это в голове. Как он мягко скажет ей, что с некоторыми вещами - важными вещами - не стоит торопиться. Он пытался найти слова, которые бы не звучали так, будто он пытается увильнуть. Потому что это было не так. Боже, это было не так. Но каждый раз, когда он представлял, как она входит в его дом, волосы распущены, глаза полны озорства, его мысли возвращались к машине. Ее поцелуи. Тепло. Ее оголенные бедра на его коленях. Его хватка за ее талию, за контроль, который ослабевал с каждой секундой. Аромат ее малинового блеска все еще цеплялся за его сознание, как грех. Он хотел ее. У него не было причин притворяться иначе. Даже сейчас эти воспоминания преследовали его. Заставляли его испытывать страдания. И все равно она еще не пришла. Мина пообещала взять с собой собаку и пошутила, что их будущее зависит от того, понравятся ли их питомцы друг другу. «Если они подерутся, - сказала она, - нам конец». Он рассмеялся. Но на самом деле ему было интересно, как она вообще сможет вырваться. Почти целый день с ним? Это потребовало бы планирования, лжи, возможно, ссоры. И меньше всего ему хотелось втягивать ее в ситуацию, которая усложнила бы ей жизнь. Он говорил ей об этом, но она лишь ухмылялась и отвечала: «Доверься мне. Я все устрою». День рождения, как она и обещала, прошел в три этапа. Но она еще не подтвердила, когда и сможет ли прийти. Он весь день ждал этого сообщения. Вместо этого они обменивались глупыми сообщениями: шутками, поддразниваниями, фотографиями ее собаки, спрятавшейся под столом. Она жаловалась на то, как долго приходится убирать за гостями, на больные ноги, на торт, который развалился в холодильнике за ночь. Они говорили обо всем и ни о чем, и Мерт глупо улыбался каждому сообщению, как подросток. А потом, около семи вечера, пришло сообщение, от которого у него защемило сердце: «Приезжай. Пожалуйста. Сейчас. Срочно.» Вот и все. Никаких смайликов. Никакой шутки. Только эти слова. Он позвонил сразу. Один раз. Дважды. Трижды. Ничего. Звонки проходили, потом прерывались. А потом и вовсе перестали отвечать. Он в ужасе уставился на экран. В груди зародилась паника. Мина никогда не писала ему так. Что-то было не так. Он не стал медлить. Схватил пальто, ключи и уехал, даже не покормив кошек. Поездка прошла как в тумане. Огни города, мокрые улицы, тишина раннего вечернего снегопада — все это пронеслось мимо, как призраки. Его руки застыли на руле. Он не знал, на что идет, но инстинкт подсказывал, что он нужен ей. Когда он добрался до ее дома, он даже не подумал о соседях или ее матери. Он поднялся по лестнице по двое, сердце колотилось все сильнее с каждым шагом. В коридоре было тихо. Слишком тихо. Он нажал на дверной звонок. Никакого ответа. Он позвонил еще раз, еще. Нервы уже трещали, пот выступил у самого основания позвоночника, несмотря на холод. И тут дверь открылась. Но это была не Мина. Это была ее мать. Выражение ее лица было нечитаемым. Ее глаза просканировали его с ног до головы, задержавшись на его лице всего на секунду. Мерт почувствовал, как его желудок провалился сквозь пол. Его поймали. Не просто поймали, а поймали с поличным. Он открыл рот, но слова не шли. Он был пуст. В ловушке. - Заходи, - спокойно сказала ее мать. Слишком спокойно. Позади нее Мерт увидел, как свет в коридоре разливается по полу. Он увидел сапоги Мины у двери. Пальто, наброшенное на стул. Изнутри доносился слабый лай собаки. Но Мины не было. Он попытался заговорить, но голос получился низким и сухим: - Мина... в порядке? Ее мать кивнула. Выражение ее лица не изменилось. - Входи уже. И тут же переступив порог квартиры пол словно провалился под ним.