Rumored to Be His (Его, если верить слухам)

Из динамиков автомобиля звучал мелодичный голос Мины - игривый, неторопливый, насыщенный той близостью, которую они теперь носили как кожу. Мерт водил машину, положив одну руку на руль, а другой отстукивая медленный ритм на рычаге переключения передач, пока ее голос звучал из динамиков, изредка прерываясь на тихий смех. Они говорили о новой партии сценариев, которую Мерт получил от своего агентства. Несколько небольших инди-фильмов, одна неожиданная телевизионная драма. Мина предложила помочь ему отсеять их, подшучивая над тем, что она может определить плохого исполнителя главной роли по «двум строчкам диалога и одной неудачной кожаной куртке». - А если я соглашусь на роль полицейского? - спросил он, ухмыляясь. - Я уйду от тебя, - мгновенно ответила она. - И возьму с собой Афи на случай расставания. Он рассмеялся. - Жестоко. - Необходимо. Разговор перешел в другое русло - о сценариях, прослушиваниях, фотосессии, которая должна состояться на следующей неделе, - пока Мерт не заговорил о чем-то другом, более приятном: - Джан пригласил меня на следующие выходные, - сказал он небрежно. - Сказал, что ты, очевидно, тоже приглашена. - О? - воскликнула Мина, уже понимая, что это значит. - Да, - сказал Мерт. - Очевидно, это официально. Меня... записали в женатики. Мина рассмеялась. - Если честно, ты образец подражания для фигуры мужа. - Бурак и Лейла будут там, - добавил Мерт. - Думаю, они устраивают операцию, замаскированную под ужин. - Нам принести вино или эмоциональную честность? - Думаю вино. Другого им не пережить. Они еще немного пошутили - Мерт уже почти не замечал дорожных знаков, лишь наполовину осознавая, что поток машин редеет по мере приближения к его району. Ее голос был заклинанием, которое он не хотел нарушать. Они попрощались, когда он затормозил перед поворотом на свою улицу. - Почти дома, - пробормотал он. - Будешь скучать по мне? - Очень, - ответила она. - Позвони мне, когда будешь внутри. - Уже внутри тебя, - поддразнил он, и она застонала от неудачной шутки, прежде чем повесить трубку. Он усмехнулся и уже нащупывал пульт от ворот, когда его взгляд уловил движение у въезда. Сначала его сердце подпрыгнуло. Знакомая фигура стояла у ворот. На одну дикую, нелепую секунду его мысли перескочили на Мину. Но нет. Когда машина подкатила ближе, иллюзия рассеялась, сменившись холодом, скользнувшим по коже, как ледяная вода. Это была не Мина. Это была ее мать. Она стояла прямо, совершенно неподвижно, в приталенном пиджаке и с нейтральным выражением лица, от которого у Мерта скрутило живот. Одно ее присутствие было громче крика. Он тяжело сглотнул, не отрывая взгляда от дороги. Припарковаться у ворот не было возможности - улица была узкой, - поэтому он заехал в гараж, как делал это каждый вечер, только на этот раз сердцебиение отдавалось в ребрах, как тревожный звонок. Его мысли расплывались. Паника и подсчеты боролись в его голове. Чисто ли в доме? Не забыл ли он выбросить стаканчики из-под йогурта Мины? Ее зубная щетка все еще в ванной? Приходила ли домработница? О... Боже, ее пижама... Он вышел из машины с вынужденным спокойствием, плечи расправлены, голос ровный. - Добрый день, госпожа Демирташ. К его удивлению, ее реакция не была холодной. Вежливой. Контролируемой. - Добрый день, Мерт. У вас есть минутка? Эта пауза. То, как она произнесла его имя. Его горло сжалось. Но он кивнул, как человек, готовящийся к выступлению в суде. - Конечно. Пожалуйста, входите. Он отпирал дверь, остро осознавая каждое движение - ощущение ключей в руке, слабое шарканье ее туфель за спиной, тяжесть того, чем может обернуться этот момент. В доме пахло чистотой. Слава Богу. Лимонный полироль, слабый цветочный запах моющего средства - и никаких следов вчерашнего прегрешения. Когда они вошли в гостиную, она окинула ее медленным, почти клиническим взглядом - высокие потолки, мягкое освещение, деревянные полы, сверкающие под полуденным солнцем. Тихий, уютный дом. Может быть, слишком тихий. Она двигалась целеустремленно и грациозно - как Мина, но старше, резче, с отточенными годами жизни гранями. - Как чудесно, - сказала она, устраиваясь на диване, словно он принадлежал ей. - У вас хороший вкус. Мерт кивнул, нервы скрывались за вежливой полуулыбкой. - Спасибо. Хотите что-нибудь выпить? - Чай, если не возражаете. - Конечно. Пока он шел на кухню, его мысли продолжали метаться. Почему она здесь? Она что-то знала? Обо всем? Это было предупреждение? Испытание? Пока он наливал воду и ставил поднос, Афи рысью выскочил из прихожей - хвост поднят, ленивый, любопытный. Кот подошел к госпоже Демирташ без страха. Она протянула руку и нежно погладила его, не упуская ни секунды. - Он прекрасен, - мягко сказала она. - Британец? - Да, - сказал Мерт, неся поднос. - Умный и очень упрямый. Она подняла на него глаза, в которых было что-то неразборчивое. - Как кое-кто из наших знакомых. Он поставил перед ней чай и сел напротив, стараясь не смотреть на часы и дышать ровно, пока чашка мягко звенела в ее руках. Она не стала делать глоток. Просто держала ее. Ждала. Тогда он прочистил горло и прямо посмотрел ей в глаза. - Чем я могу вам помочь, госпожа Демирташ? Вопрос висел между ними, как игла, подвешенная в воздухе и готовая упасть. В комнате воцарилась тишина. Она позволила вопросу на какое-то мгновение повиснуть в воздухе. Достаточно долго, чтобы тишина стала более напряженной. Затем, не меняя тона, она сказала: - Я знаю, что Мина тайком приходит сюда. Вы думаете, я не знаю, где моя дочь спит по ночам? Думаете, я не знаю ее запаха, когда она меня обнимает? Или не замечаю, когда ее кожа покраснела по-другому - так, как не хочет видеть ни одна мать? Горло Мерта сжалось. Госпожа Демирташ слегка наклонилась вперед, ее тон оставался спокойным. - Я пришла сюда не для того, чтобы спрашивать, спите ли вы с ней. Это очевидно. Афи запрыгнула на подлокотник рядом с ней. Она не вздрогнула - просто медленно провела пальцами по его уху, не сводя глаз с Мерта. Мерт замер. Он не вздрогнул. Не вдохнул. Но каждый мускул под его кожей был неподвижен. Ее голос был спокоен. Сдержанным. - Я знала об этом уже некоторое время. Дополнительные посещения душа. Обувь не на своем месте. Ее новое отвращение к пребыванию дома в светлое время суток. Она осторожно помешивала чай, ее ложка постукивала по фарфору, как метроном. Затем положила ее на место. - Я решила не вмешиваться. Знаете, почему? Он не ответил. Но она продолжила ровным голосом. - Потому что если бы я вмешалась - если бы я слишком сильно давила, угрожала, кричала, заставляла ее чувствовать себя загнанной в угол, - она бы убежала. А если бы она убежала, то пришла бы сюда. Она снова оглядела комнату. - Что, как я полагаю, было бы не так уж и плохо... для вас. Мерт выдохнул через нос. - Я никогда не поощрял этого. - Я вам верю. Ее взгляд вернулся к нему. Спокойный. Оценивающий. Не жестокий - но расчетливый. - Мне пришлось выбирать между двумя огнями. Рискнуть ли мне полностью потерять дочь... или подождать и надеяться, что это... что бы это ни было... научит ее тому, чего не могу я. Она наконец отпила чай. Затем осторожно поставила чашку на место. - Я здесь не для того, чтобы останавливать вас. Этот корабль уже отчалил. У Мерта сжалось горло, но голос был чистым. - Тогда почему вы здесь? Она снова изучала его. - Чтобы спросить, поддерживаете ли вы ее образование. Он моргнул. Не ожидал такого. - Конечно, поддерживаю. Ее бровь слегка изогнулась. - Вы так легко это говорите. - Я не притворяюсь, что мы не вместе, - сказал Мерт. - Мы постоянно говорим об университете. Я спрашивал ее, чего она хочет. Я никогда не говорил ей, чего она должна хотеть. - Хм... Она откинулась на спинку дивана, наблюдая за ним. - Ну что ж. Тогда расскажите мне. Что вы знаете о ее планах? Он встретил ее взгляд. - Она сказала мне, что хочет остаться на родине. Стамбульский университет, если у нее получится. Она сказала, что недостаточно умна для учебы за границей. Я не стал настаивать. Я решила, что она реалистка. При этом госпожа Демирташ издала сухой, почти беззвучный смешок. Не жестокий, но с чем-то вроде... жалости. - О, Мерт, - мягко сказала она. - Вас основательно развели. Он моргнул. - Ее приняли в два европейских университета. Германия и Нидерланды. Программы с высоким конкурсом. У нее отличные оценки. Ее рекомендации безупречны. Его сердце заколотилось. - Этого не может быть, - медленно произнес он. - Она сказала мне... - Она сказала вам то, что вы хотели услышать, - сказала ее мать. - Или то, что ей нужно было, чтобы вы услышали, чтобы не столкнуться с тем, что она не хотела терять. Он сидел, ошеломленный. - Последние три недели она говорила нам, что еще не решила. Что она все обдумывает. Что ей нужно время. Ее отец, ее тети, даже ее сестра - мы все пытались. Но она не хочет оформлять зачисление. - И почему? - спросил Мерт, теперь уже более тихим голосом. - Из-за меня. Она не ответила. Да и не нужно было. Мерт провел рукой по челюсти. - Я не просил ее оставаться. - Нет, - сказала она. - Но и вы не просили ее уходить. Молчание. Тогда она наклонилась вперед - не грубо, но твердо. — Это ваш момент, Мерт. Если вы любите ее - если это не просто прекрасный, эгоистичный лихорадочный сон, - то вы поможете ей взлететь. Вы не станете причиной того, что она обрезает себе крылья. Мерт тяжело сглотнул. - Я не хочу ее удерживать. - Хорошо, - Она встала. - Тогда докажите это.

***

В доме снова стало тихо. Мерт не шевелился. Чайный поднос по-прежнему стоял на столе, нетронутый. Вторая чашка остыла. Запах полироли растворялся в атмосфере дома, сменяясь чем-то более тяжелым: тихой тоской. Он сел на край дивана, уперся локтями в колени и уставился в пустоту. Кошки исчезли, как будто тоже почувствовали перемены. Два европейских университета. Три недели. Ни слова. Он не злился. Еще нет. У него не было эмоций. Это не было предательством - Мина не была такой жестокой. Но это была ложь. Ложь, обернутая в мягкость, ложь, сказанная шепотом между поцелуями и смехом. Он поверил ей. Более того: он поверил, что они мечтают вместе. Снаружи закрылась дверь машины. Шаги по садовой дорожке. Легкие, быстрые - знакомые. Мерт застыл на месте, сцепив руки между коленями. Дверь открылась с привычным гулом Мины. - Я принесла пирожные, - позвала она. - А еще я решила, что роль копа неприемлема, и ты должен мне два часа читать сценарий в качестве покаяния... Она остановилась, увидев его. Он не встал, чтобы поприветствовать ее. Он не улыбнулся. Мина наклонила голову. - Эй... ты в порядке? Он поднял на нее глаза. Глаза мягкие, но нечитаемые. - Заходи, - сказал он. - Нам нужно поговорить. Она мгновенно напряглась, инстинктивно. Она закрыла за собой дверь, теперь уже медленнее. Пакет с пирожными зашуршал в ее руке. Не говоря ни слова, она положила его на столешницу и прошла в гостиную. Мерт стоял, засунув руки в карманы, с напряженными плечами. - Твоя мама была здесь. Ее губы слегка приоткрылись. - Когда? - Только что. На секунду рот Мины ничего не выдал. Затем: - Она...» - Она все знает. Мина отвела взгляд. - Она и раньше знала, - добавил Мерт. - Но теперь... теперь все официально. - Я не думала, что она... - Она сказала, что тебя приняли. В два университета. За границей. Казалось, в комнате наступила полная тишина. Мина посмотрела на него - не с чувством вины, а с чем-то похожим на страх. - Я собиралась тебе сказать. - И когда? - спросил он. Она опустила глаза. - Мина. - Я не обманывала тебя, - тихо сказала она. - Я просто... Я не все сказала. - Так не бывает, - сказал Мерт. Его голос не был повышенным. Но он был резким. - Я не хотела разрушать то, что у нас было, - прошептала она. - Позволить мне думать, что у тебя нет выбора? - Я не хотела уезжать! - внезапно воскликнула она, сверкнув глазами. - И до сих пор не хочу. Он отступил назад. - И ты думала, что если будешь игнорировать приглашение достаточно долго, то оно исчезнет? Что мы сможем и дальше притворяться, что живем в этом маленьком домике с кошками, плейлистами и беготней по супермаркетам? - Я хотел выиграть время! - А я хотел честности. Она вздрогнула. Он выдохнул, на этот раз медленнее. Мягче. - Я не злюсь из-за того, что ты поступила. Я горжусь тобой, - сказал он. - Я злюсь, потому что ты не доверяла мне настолько, чтобы рассказать. Глаза Мины медленно наполнялись. Она не стала их вытирать. - Я думала, что если расскажу тебе, ты вынудишь меня уйти. А я не была готова оставить все это. Он медленно кивнул. - Твоя мать дала мне выбор, - сказал он. - Позволить тебе остаться. Или помочь тебе улететь. Голос Мины прервался. - И что ты сказал? - Я еще ничего не сказал. Тишина. Только гудение холодильника и стук двух сердец, осторожно разбивающихся друг о друга. - Ты хочешь, чтобы я ушла? - спросила она. Он ответил не сразу. Он потянулся к ее руке, нежно взял ее. Притянул ее к себе. Когда он наконец заговорил, это был едва слышный шепот. - Я хочу, чтобы ты стала такой, какой должна быть. Независимо от того, вписываюсь я в эту картину или нет. Она разрыдалась - тихо, по-настоящему, без драмы. Просто горе от момента, который они оба предвидели, но не хотели называть. Он обнял ее. И впервые за несколько недель они не поцеловались. Они просто сидели. Два человека, которые больше не прячутся. Больше не притворяются.