Чувство без названия

«Заказ на Сегодня 18.00-18.30. Изменить: …» Винсент смотрит на экран смартфона с интересом, пока тот не гаснет. Тогда он смотрит с интересом в глаза самому себе — только отражённому. Мысленно пытается извлечь из памяти, убитой попыткой подготовиться к сессии и не умереть совсем уж бесславно на очередном зачёте, что, когда и где он заказывал. Вспомнить не удаётся, и Винсент убеждается, что ничего такого не делал. Фрэнсис никогда не пользовалась его аккаунтами, как и родители. Спам?.. Смартфон оживает, на экране блокировки — на фоне материного чёрного пса — всплывает уведомление о сообщении от Дидриха. Без подробностей, и Винсент, пару раз промахнувшись мимо нужных цифр, разблокирует смартфон и переходит в мессенджер. Дорогой друг ухмыляется ему с аватарки и, должно быть, ухмыляется в жизни — тоже глядя в экран. «Я знаю, что ты дома», — пишет Дидрих. — «Будь хорошим человеком, не забудь про курьера». — Знает он, — бухтит Винсент, но улыбается. — И когда это я не был хорошим человеком?! Память услужливо подсказывает, что совсем недавно, когда после непродолжительной борьбы одолел Дидриха и начал по памяти пересказывать то, что понял о концепции Бахтина о полифоническом тексте. Дидрих понимал только предлоги и умолял прекратить, но Винсент не унимался, пока вернувшаяся домой Фрэнсис не спасла его дорогого друга. «Да, друга», — услужливо подсказывает внутренний голос почему-то интонацией матери, и Винсент с трудом отмахивается. Это подождёт. «А ты не хочешь мне сказать, о всезнающий, что мне должен принести курьер? Солнце?» — пишет он Дидриху. Тот читает сразу, будто ждал реакции. Может, и правда ждал. «Не солнце, но что-то возле него». Ах, вот как. Винсент не выдерживает и смеётся, хотя ему всё же немного жаль, что курьер не принесёт ему солнце. Было бы интересно посмотреть, во что превратится подъезд и двор после такого визита. Из интереса и упрямства он ещё недолго пытается вызнать у Дидриха подробности, но тот сначала упрямо отказывается отвечать, а потом и вовсе исчезает из сети. Винсент сначала планирует месть и перебирает мысленно книги, способные свести с ума любого и любовно им изученные, потом фильмы, которые обязательно надо посмотреть вдвоём (опционально — втроём, потому что Фрэнсис тоже достойна погрузиться в пучины сюрреализма и хтони отечественного кинопроизводства), но в какой-то момент его отвлекает поток новых звонков и сообщений, на которые нужно ответить. Звонок в дверь застаёт его за очередным звонком, на этот раз от странноватого друга отца. Винсент поспешно прощается, надеясь, что Отелло не обидится, и почти бежит к двери. — Винсент Фантомхайв? — спрашивает парень едва ли старше его самого. — Да, это я, — Винсент кивает и сразу же получает в руки огромный свёрток… с цветами, кажется. Он почти уверен в этом. Курьер уходит также стремительно, как и появился, оставляя Винсента наедине с сюрпризом. Он хотел бы рассмеяться, но недоумение слишком сильно. «Серьёзно, Дидрих?» Под крафтовой бумагой ожидаемо обнаруживается букет, завёрнутый в насыщенно-синюю бумагу. Ирисы, белые, фиолетовые и синие, такие нежные, что их в руках держать страшно. Винсент сомневается, что видел в своей жизни что-то прекраснее. А ещё он не может вспомнить, чтобы кто-нибудь когда-нибудь дарил ему цветы. На глаза наворачиваются слёзы, но он уверен, что не от грусти. Внутри разрастается нечто безымянное, сотканное из умиления, нежности и любви, наверно. Дружеской, конечно же. Ага. Винсент фыркает и обещает себе избавиться от лжи самому себе. Когда осторожно убирает бумагу, чтобы подрезать цветы и поставить в вазу, позаимствованную у Фрэнсис, замечает приколотую открытку. На ней хитрый чёрный кот в коробке, на обороте изящным подчерком выведено «Du bist ein unerträglicher Arsch und ein Idiot, aber ich liebe dich.» Можно ли считать это признанием? Винсент улыбается, пока читает, а затем смеётся в голос, представив, как кто-то из флористов старательно выводит послание Дидриха. О, ему почти жаль этого человека. Смартфон напоминает о себе трелью. Стандартной, но Винсент знает, кто ему звонит. На фотографии у Дидриха невыразимо прекрасное лицо, и сердце, как обычно, пропускает удар. — Ну как? — спрашивает Дидрих, как всегда, без приветствия. Они редко прощаются и здороваются, особенно когда общаются по телефону или по переписке. — Я не знаю, что сказать, — признаётся Винсент. — Это так красиво, что я потерял слова всех языков, какие только знаю. Могу предложить только восхищённое молчание. Дидрих смеётся, и этот звук, всё ещё редкий, отзывается в Винсенте внутренней дрожью. Хотелось бы услышать его вживую, но до этого в лучшем случае пара дней, хотя кажется, что вечность. — Я рад, — говорит он серьёзно. — Надеюсь, они повосхищают тебя ещё несколько дней. Хотелось бы неделю, но для этого придётся покупать новые. — Я бы предпочёл, чтобы несколько дней меня восхищал ты, — не выдерживает Винсент. — Про неделю я даже не зарекаюсь. — Подожди несколько дней, — он готов поклясться, что где-то в другом месте Дидрих закатил глаза. — Я жду, — говорит Винсент как можно жалобней и с наслаждением слушает, как Дидрих смеётся. — Ждущий да дождётся, — переиначивает тот. — Осталось не так уж долго… А пока что alles Gute zum Geburtstag, meine Liebe. Он отключается, пока Винсент подвисает. Тому остаётся только смотреть на этот прекрасный букет и на собственный смартфон, явивший ему оказавшуюся забытой переписку с одногруппником. Что ж, Дидрих, кажется, оказался первее и храбрее его. Снова. — Я тоже тебя люблю, — говорит он в пустоту и улыбается, представив, как скажет это через несколько дней.