i love your scars

Джонхан, заботливо укрытый пледом, лежал на бедрах Сынчоля, который был увлечен новым фильмом от Marvel: их выходные наконец-то проходили в тихом уединении, и Юн ценил такие редкие дни. Пальцы Чхве начали играться с волосами Хана, и младший заурчал, обожая эту ласку. Он мало кому позволял прикасаться к своим волосам, но Сынчоль, разумеется, был исключением. Кажется, он делал лучший массаж, и Джонхан всегда постанывал, когда широкие ладони Чоля массировали его кожу головы, убирая скопившееся напряжение. - Ты вообще смотришь? – раздался голос сверху, и Хан повернулся, чтобы посмотреть на Сынчоля, поставившего фильм на паузу. – Можем выбрать что-то другое, если тебе неинтересно. - Всё в порядке, но ты интересен мне немного больше, чем фильм, - пожал плечами вокалист, утыкаясь носом в твердое бедро. - Правда? – Чхве пощекотал шею Хана. – Совсем немного? - Не придирайся к словам, - закатил глаза Джонхан. Он опустил взгляд вниз, рассматривая разноцветный ковер, как почувствовал, что Чхве дернулся всем телом, и это могло означать только одно. Чоля вновь мучают судороги. На Сынчоле были широкие спортивные штаны, и, когда он в очередной раз нахмурился от приступа боли, пронзившего ногу, Юн положил руку на чужое травмированное колено: парню казалось, что оно слегка пульсировало, но Чхве немного расслабился, почувствовав родное прикосновение. - Всё ещё стреляет, – задумчиво произнёс Хан, гладя коленку своего парня, - но ничего, после операции судороги должны уйти. - Я бы сильно не надеялся на это, - произнес Сынчоль, и Джонхан ущипнул чужую ногу, показывая, что он сердится. - У тебя будут лучшие врачи, Чолли, - пропел Юн, - которые вылечат каждый твой шрам. Мистер Пак профессионал, я в нём не сомневаюсь. - Всё равно их не убрать, - Сынчоль покачал головой, - шрамы. - И в этом нет ничего страшного, - Хан придвинулся к краю дивана и опустил руку вниз, чтобы задрать серую штанину. – Каждый из них показывает, как сильно ты боролся и работал над собой, малыш. Палец Хана опустился на первый неровный шрам, и он нежно погладил его. Дальше с его губ начало слетать: «Два, три… шесть». Тёмные полоски были «разбросаны» по всему колену, и сердце Юна сжалось от очередного осознания того, через что пришлось пройти его мужчине. Сынчоль слушал эти вздохи, и его челюсть сжималась от нахлынувших воспоминаний о месяцах терапии и боли: как он заново учился ходить, как боялся, что никогда не сможет танцевать, как он чувствовал штифты в своём колене при каждом движении, как он был взволнован перед первым концертом и как в глазах Джонхана, так редко плачущего, стояли слёзы, когда он увидел, как Сынчоль веселится на сцене после затяжного перерыва. - Поэтому ты теперь не носишь шорты? – внезапно спросил Хан и сел рядом с Чхве, обхватывая ладонями его лицо. – Не хочешь показывать колено? - В том числе, - уклонился от ответа Чоль. – Картина, мягко сказать, не впечатляющая. - Твоя нога не стала выглядеть хуже, Чолли. Ты по-прежнему самый красивый, кого я встречал в своей жизни, и, что важнее всего, здоровый. Эти шрамы показывают, что ты смог столько пережить и пойти на поправку, поэтому я люблю каждый из них. Юн внезапно опустился на пол и, прильнув к ногам Сынчоля, сидевшего с распахнутыми глазами, принялся осыпать поцелуями его колено. Джонхан с упованием гладил каждый шрамик и любовался им, нежно касаясь губами больного места. - Боже, Джонхан-и, встань, - пробормотал Чхве, попытавшись поднять возлюбленного, но тот вцепился руками в его бедра и остался на месте. - Сначала я должен убедиться в том, что ты понял, как ты и твои шрамы любимы, - Юн поднял на Сынчоля слезящийся взгляд, и лидеру потребовались все усилия мира, чтобы не заплакать. Он…ему необходимо быть силь… - Ты не должен всегда быть сильным, Чолли. У тебя есть семья, ребята и я, ты всегда можешь положиться на нас. Не смей думать, что из-за травмы ты стал хуже. Я буду доказывать тебе это каждый день, Чхве Сынчоль. Горячие слёзы покатились по щекам лидера, однако Джонхан вновь оказался рядом, чтобы стать тем, кто очистит лицо любимого от горькой влаги.