Сирень

      Алгебра, десятый класс. Пожилой учитель у доски довольно нудно и сложно объяснял логарифмы. Из-за незавлекающей подачи и отсутствия интереса у преподавателя, слушают его или нет, ученики занимались кто чем хотел. Кто-то играл в телефон, кто-то передавал по классу последние слухи, которые вычитал в их «Подслушано школы», а два друга на задних партах, как обычно, разыгрывали друг друга. Любимая и, кажется, ставшая уже традицией подколка — рисование в чужой тетради. Начиналось всё, конечно же, с мужских половых органов, а дальше был полёт фантазии. В этот раз всё началось с Линча, который, стараясь тихо хихикать, нарисовал маленький рисунок на полях Джона, пока тот выпрашивал у отличницы готовое домашнее задание на следующий урок. Вернувшись с поражением, он даже не сразу заметил изменение на белом листе. Всё испортил Егор, который всматривался в лицо друга, ожидая, когда же на нём появится азарт. — Ах ты!.. — когда всё же Джон заметил, он в шутку замахнулся на приятеля, и, пока тот спрятал руками голову, чтобы защититься от удара, быстро карандашом намалевал в его тетрадь что-то непонятное на поллиста. — Эй! — шёпотом начал возмущаться Егор, — я же тебе маленький рисуночек оставил!       И с этими словами он также изрисовал весь лист карандашом, перекрыв сегодняшние записи, над которыми Джон даже не старался. — Ну всё! — злодейски улыбнулся Джон, взяв синюю ручку, — ты сам развязал эту войну!       Война была недолгая. Ещё пара быстрых росчерков, которые удавалось сделать, лишь пробившись через защиту, и всё закончилось, нет, не угрозой учителя написать замечание в дневник, а тем, что Егор сквозь бой забрал у Джона тетрадь, повернувшись к нему спиной, начиная быстро что-то писать, игнорируя удары в спину и угрозы.       Когда же Джон всё же смог отобрать свою тетрадь, он быстро прочитал фразу, которую ему написали поверх карандашного безумия. “Клянусь полжизни любить тебя без оглядки”       Джон в момент засмущался, покраснел. Егор хихикнул, но это не означало, что фраза, написанная размашистым почерком, была лишь шуткой. “И я клянусь”       Последовал ответ чуть ниже красивым, аккуратным почерком.       Время близилось к сумеркам. Уроки уже давно закончились, школьники давно покинули территорию ненавистного учебного заведения, но одна парочка ещё была здесь. Развалилась под тенью цветущей сирени, откинув рюкзаки куда-то в сторону. Лежали, держась за руки, смотря на красивые сиреневые цветы. Парочка цветков уже упала на них, но они и не думали смахивать их, лишь хихикали, смотря друг на друга. — Ам, Егор, — как-то неловко начал Джон, когда они уже с минуту лежали молча. Линч повернулся на друга в молчаливом ожидании продолжения, — я тут написал кое-что, — парень засунул свободную руку в карман школьных брюк, вытаскивая аккуратно сложенный лист в клеточку, — Я хочу, чтобы ты прочитал это.       Он передал лист другу, и тот, отпустив руку Джона, поднял лист над головой, разворачивая его, держа двумя руками.       Это был стих о их любви. Джон ещё со средней школы интересовался писательством и благодаря бесконечной поддержке Егора стал пытаться продвигать своё творчество среди друзей, выкладывать его в интернет. А Линчу он часто посвящает особенно чувственные и нежные произведения. Он не всегда мог выразить свою любовь устной речью, поэтому в ход шло его словесное богатство.       Егор читал долго, вчитываясь в каждую метафору. Джон с напряжением смотрел на лицо парня, анализируя его эмоции. Пусть за всё это время Линч ни разу не сказал ничего плохого про его тексты, он всё равно боялся, что написал что-то не так.       Вот Егор свернул листок обратно и… прижал его к сердцу, ненадолго прикрыв глаза. — Это очень мило, Джон, — с улыбкой сказал он, — я люблю тебя. — И я тебя.       Поднялся тёплый ветер, и с куста вновь осыпались цветки, которые упали на волосы двух целующихся школьников, для которых не существовало ничего, кроме сладких губ партнёра.       Возле умирающей от времени сирени сидит мужчина. Он слишком высок, чтобы вновь лечь в её тень, поэтому он просто сидит на траве в позе лотоса. Он один. Его верного друга и самого любимого партнёра более нет рядом. В руках стих, который, как в старые времена, посвящен ему одному. “Поклялись в школьной тетрадке Полжизни любить без оглядки Под тенью сирени встречались Потеряли друг друга нечаянно”       Джон перечитал его вновь. Он бы сказал ему, что это также красиво? Он никогда не узнает ответ. Новые контакты не сохранились, общие знакомые не могут даже предположить, где сейчас вечно активный журналист. Мужчина аккуратно свернул стих и положил его под сирень. Легкий ветерок сдул жалкие остатки цветов, и те упали словно специально на послание сквозь года. Горько вздохнув, он встал, направляясь прочь из школьного двора, где лица школьников ему были уже неизвестны, а новый преподавательский состав и не знает, как два друга на задней парте любили шутить друг над другом.       Сквозь туман дождей ты вспомнишь день, когда цвела сирень. Свет из наших глаз, неловкость фраз. И бьётся сердце так лишь в первый раз