Обратная сторона луны

Саске очнулся от того, как кто-то шевелился рядом, кряхтел и пыхтел — однозначно Наруто, снова ему не спится. И тут же пришло понимание: а они и не спят. Они — Саске, Наруто и Сакура попали в ловушку и теперь связаны по рукам и ногам, еще в довесок во рту кляпы. Их привязали к какому-то столбу, вроде мачты, но находились в темном помещении, что ничего и не понять. Учиха попытался повернуться к Наруто, который был от него по левую руку. Узумаки старался вертеться, чтобы сбросить с себя оковы тугой и крепкой веревки и пока не получалось, он извивался как уж и в другое время Учиха бы привычно съязвил что-то про его неотесанность. Саске повернулся к Сакуре — она не шевелилась, голова склонена, длинные розовые волосы скрыли все лицо — скорее всего все еще без сознания. Тогда как всегда выбираться будут с помощью умений Саске. Их похитители не в курсе, что его шаринган пробудился и потому не завязали ему глаза. Пусть связанный, шаринганом мало что можно сделать только у неумехи, которым Учиха не был. Широко раскрыв глаза в эту темень, Саске понимает и другое — шаринган не появляется, что-то мешает. А теперь и больше — чакра в теле будто подавлена невидимой силой. Что же произошло на их простом задании «С» ранга, где они всего-то должны были доставить письмо в руки одному человеку? Что было в этом письме, если на них тут же накинулись и накрыли какой-то неподъемной сетью? Сакуру вырубило сразу, Наруто дергался до последнего, а Саске как-то не сразу понял, когда отключился. Путы были так крепки, что Саске тоже уже начал, по примеру Наруто, извиваться во все стороны, чтобы растянуть веревки на запястьях, лодыжках, коленях, еще и те, которыми были привязаны к столбу. Они с Наруто лишь гневно переглядывались, выдыхая через нос и пытаясь заново. Пытались и повернуться, чтобы один другому развязал хотя бы одну руку — все бесполезно. Тот, кто их схватил и связал, знал, что делал. Через час их бессильных попыток, в помещение вошла женщина с подносом, на котором стояла свеча и кувшин со стаканами. — Милые мои, мне очень жаль, что сейчас это все, что смогу вам дать. Обещаю, что чуть погодя я все объясню. А пока вы ведь проголодались. Я покормлю вас. Она была не молода, но и не стара, в длинном закрытом платье с каким-то рисунком, темные волосы уложены в прическу с заколкой-шпилькой. Женщина поставила поднос на пол и присела перед Сакурой. — Бедняжка, все никак не придет в себя. Мы использовали слишком сильное заклинание. «Заклинание?! Она так сказала? Не техника?» — подумал Саске, ища взглядом хоть одну возможность выбраться. Может дотянуться до свечи ногой и устроить пожар? Только велика вероятность, что они тут все и погибнут. Может он сможет сжечь свои путы, сунув руки в огонь и преодолевая боль ожогов, двигаться. А если не получится развязать Наруто и Сакуру — они погибнут по его глупости. Женщина все еще сидела у Сакуры и видимо осматривала ее или пыталась разбудить. Наруто шумел и дергался. Саске отчасти был рад, что у друга кляп во рту, потому что он бы не умолкал все это время и сейчас бы орал, а не думал, как всегда. Что делать Саске не понимал. Их учили, что делать, попав в ловушку, но в этой ситуации выхода Учиха пока не видел. В Наруто Узумаки бушевали эмоции. Он грозно смотрел на женщину, призывая мычанием и дерганьем тела развязать его и Сакуру. Он был в ужасе, когда понял, что они попались и еще подруга все время без сознания. Уже наплевать, что произойдет с ним, Наруто переживал за Сакуру. Немного отлегло, когда Саске пришел в себя, но они оба все равно ничего не смогли сделать. У него пузырями шла кровь изо рта, как он пыжился, изрезав запястья и лодыжки, выкручивая, вытягивая, по-разному пытаясь освободиться, и насколько был зол сам на себя, что и сейчас ничего не мог сделать и уже даже пал так низко, что стал надеяться на Саске… — Ничего, все будет хорошо. — Женщина с жалостью смотрела на то как пучит глаза и рычит сквозь кляп Наруто и даже платком пыталась вытереть кровь с его лица. — Мы вам поможем. Вы пока не понимаете и одурманены, но на самом деле мы вас спасаем. Наруто задергался еще больше и явно глазами и определенным мычанием через кляп выражал какие-то гадкие слова в сторону женщины, показывая поворотом головы на Сакуру и требуя, чтобы хотя бы ее развязали и помогли. Но она лишь жалостливо смотрела и пыталась хотя бы стереть кровь с его лица, что Узумаки, конечно, не позволил. Саске спокойным взглядом встретил женщину. Он применит на ней гендзюцу. Это же сила его клана, его глаз. Да, он пока лишь открыл шаринган и он не так силен, всего одно томое в глазу, но ведь сейчас он так зол, что сможет раскрыть шаринган на полную. Главное не впадать в неистовство как Наруто… Теперь он лучше видел лицо женщины — может лет сорок, но ухоженная, с прямой осанкой, явно из какой-то знати. Даже присела перед ним аккуратно, как леди, смотря так внимательно, с этой неугасающей жалостью. И внезапно своими словами рушит все его планы до конца пробудить шаринган, несмотря на ограничение этого места. — Я знаю про твой клан, про твоих родителей, про твоего брата. Знаю. Ты Саске Учиха и ты так много страдал, милый. Твой друг Наруто Узумаки тоже — я знаю, как ему пришлось нелегко. И ваша подруга Сакура тоже должна быть освобождена… Ее голос мягко стелился любовью и заботой, и сожалением, что сейчас это все, что она может сделать для детей. Она была похожа на святую, глядящую на грешников и пытающуюся их спасти. Шок Саске, что она упомянула брата прошел и он теперь пытался взглядом призвать к совести показушное сострадание женщины. Однако она не поддалась, а потянулась к кувшину. — Я принесла вам попить. Не бойтесь, это просто вода. Я выпью с вами. На самом деле признаваться не хотелось, но жажда мучала его уже с того момента как он очнулся. Вероятно, это из-за кляпа, а может потому, что в помещении душно, где была такая темень, что он видел лишь на метр вокруг. Он смотрел как женщина наливает в бокал воды и показательно делает несколько глотков, а потом тянется к кляпу Саске, развязывая его и из-за этого рукав ее платья чуть больше оголяет руку. Он видит близко запястье тонкой руки — укусить? Вцепиться? Надо что-то сделать. И вдруг шокировано замечает, что ее рука вся в шрамах и даже больше — будто ее то и дело кусали вот как он сейчас хотел. — Выпей, дорогой. Он не может. С одной стороны, надо сделать все возможное, чтобы выжить, но просто зная — Наруто пить не будет, потому сам не мог, даже и чувствуя, как все горло будто опалено жаром катона и сейчас в нем недостаток влаги, как в пересушенном источнике. — Кто вы? — даже голос у Саске сухой. — Зачем нас похитили? Из-за послания? — Я бы хотела все объяснить, когда Сакура придет в себя, — ее тонкие брови тревожно дернулись. — Должна извиниться: по ошибке мы применили на вас слишком сильное заклинание и девочка… Она может не выдержать… — МММММ! — тут же задергался Наруто. Женщина строго заметила. — Я дам ей лекарство, только если вы двое выпьете воды. Вот и вся маска мнимой доброты спала. Шантажирует и манипулирует состоянием подруги, чтобы мальчишки сдались. И они сдались. Есть ли другой выбор? Злобно глядя на женщину, Саске отпил из бокала воды. — Спасибо, милый. А теперь ты, Наруто. Я вижу и понимаю, что тебе есть, что сказать, но если ты хочешь помочь своей подруге, все, что нужно — попить воды. Она пила из одного с ними бокала, но Саске понимал: не просто так их напоить собираются. И в воде, намеренно подкисленной лимоном, скрывался посторонний привкус. Их хотят отравить? Зачем столько мороки, если уже убить спокойно могут? Саске терял сознание медленно, пытаясь слушать как женщина мягким, сострадающим голосом говорит про то, что спасает их, что все будет хорошо, что они, наконец, свободны…

***

Зажимая платком кровоточащую рану на руке от укуса Наруто, Касуми зашла в свою скудно обставленную комнату, где была лишь необходимая мебель и пара-тройка свечей на письменном столе. Они тут задержались, только сейчас высовываться опасно — иначе Какаши Хатаке со своей сворой собак точно найдет их, и все пропало. — Госпожа! — следом ворвалась юная Норико и сердито отчитывала, уже привычно подталкивая Касуми к стулу и столу, чтобы обработать ее рану. — Зачем вы позволяете раз за разом кусать себя?! Неужели нельзя быть более осторожной? Давайте я буду снимать им кляпы! Норико уже совсем приняла себя. Спасенная из Деревни Камня, она давно стала ее верной помощницей. Сначала девочка тоже противилась, грозилась, пыталась сбежать, дать весточку, но Касуми, как и всех, приручала добротой и лаской, позволяя все, кроме возвращения «домой». Может быть, эти ребята тоже присоединятся к ее нелегкому пути мира? Сначала будет очень непросто, как со всеми. Жаль нельзя разом спасти всех ребят; Касуми в эти мгновения утешала себя тем, что хотя бы эти души может сделать счастливыми. Сначала все начинается очень некрасиво: детей выманивают на фальшивые задания, похищают с помощью особых сетей, которые блокируют чакру. В этот раз, зная, что будут особенные мальчики, они перестраховались, сделав сеть сильнее и бедная Сакура едва не погибла от такого давления. Касуми хотелось забрать девочку к себе, уложить ее по-человечески на постель и неустанно сидеть с ней, пока она не придет в себя. Только уже пройдено: жалость на первых этапах — это всегда ошибка провала. Сначала нужно быть жестокой, чтобы потом дети были счастливы. Дать им привыкнуть; порой с некоторыми, у которых уже кровь на руках, стирая прошлые воспоминания гипнозом и вливая в новые семьи. Для девочки уже есть семья: по донесению шпиона, Сакура добрая и сентиментальная, она не сможет терпеть угрозы друзьям и скорее поддастся, и подчинится, чтобы им стало легче. С Саске, и особенно с Наруто, придется куда как труднее. Им неизбежно придется почистить память, чтобы они забыли обо всем. А еще слухи о демоне внутри Наруто подтвердились. Блокировать его будет совершенно непросто, но Касуми и тут не опустит руки. Мальчика презирали в деревне за то, что сделал монстр у него внутри. Уже одна эта несправедливость придавала Касуми сил бороться за него. Поначалу они всё будут воспринимать в штыки, это нужно просто перетерпеть. Как неправы те, кто заставляет детей сражаться, не дав им даже дорасти до совершеннолетия, учат убивать, никого не жалеть и как зомби исполнять приказы кровожадных начальников. Касуми понимала, что страны без армии не могут, но эти скрытые деревни ниндзя — настоящие пороки зла. Одно дело учить ребенка защищать дом, иное — учить нападать на другого человека, как бойцовскую собаку, бездумно следуя указу Каге. Воспитываясь в этих закрытых деревнях, детей лишают выбора на нормальную жизнь; уже и родители не видят другой жизни, как спокойно отдать ребенка учиться в школу ниндзя, чтобы на каком-нибудь экзамене, или задании гордиться им, что уничтожил врага. Детям внушают, что они защитники, а на деле воспитывают беспощадных убийц. Не знающих на других примерах что хорошо, что плохо, в них взращивают единственное суждение, что мира иначе не достичь, как только с малолетства обучаться быть сильным, даже забирая чужие жизни. Взрослых не спасти, их уже не жаль, они отравлены ядом вечно военного порядка. Касуми хотела спасти детей. К сожалению, в самом благодатном возрасте до шести лет, когда они еще невинны, их не выпускают из деревень. Потому только такой выбор — внедрять шпионов в виде горожан, торговцев, ремесленников, работающих там десятилетия и которые понемногу собирают информацию о детях и тем помогают их похищать. Обычно это уже двенадцатилетние подростки. С ними и так сложно ввиду гормональной перестройки организма, а тут еще и кто-то говорит, что они неправильно живут, с ними жестоко поступают, что есть другая жизнь, где учишься не как управляться с оружием, а как ровно писать строчки, считать, думать над сложными философскими вопросами, любить, верить, мечтать, вырасти, получить мирную профессию, жениться, родить детей. Касуми верила, что это возможно. Сначала она хотела просто подбирать сирот в разгромленных войнами шиноби деревнях, потом поняла, что пока не разрушить скрытые деревни, их постоянное пополнение за счет собственных детей — сироты никогда не закончатся. Надо было выкорчевать корень, подарить детям другое суждение. Касуми понимала и то, что если будет действовать одна — ничего не поменяется, ее труд будет каплей в море. Но она мечтала, что когда-нибудь спасенные ею дети будут также спасать других несчастных. Может и Наруто, Саске и Сакура когда-нибудь успокоятся, поймут, что она меньше всего желает зла им, что вынуждена действовать так, потому как простые уговоры в захламленных долгом и честью шиноби подростковых мозгах не действовали. Постепенно, лаской, любовью, уже почти двадцать лет она спасает детей, бесконечно скрываясь от преследователей. Она не пожалеет, пусть враги называют ее сектанткой и чокнутой, но она находит детям мирную жизнь и родителей, меняет им память, но дает шанс вырасти человеком с чистыми руками и душой. Это стоило того. А искусанные в мясо руки малая цена, чтобы дать ребенку понять — не она им враг, и даже больше чем друг. Выросшая в высшем кругу, и совсем молодой столкнулась с тем, как ради нее погиб ребенок-шиноби, спасая от похищения. Потрясенная этим, женщина не вышла замуж, и все свое состояние тратила на спасение, учила, лечила и пристраивала детей, которые, по ее надеждам, когда-нибудь просто будут счастливыми и этим самым приближая мир. Настоящий мир.