Часть 14
17 июня 2025 г., 01:28
Сухо, дядя Хёнджина, только вернулся из Чеджу. Ему 35, он молодой, красивый мужчина, с тёмными глазами и лёгкой улыбкой, излучающей харизму.
— Хёнджин, я дома! — зовёт он, скидывая кроссовки. — Не зарылся в эскизы?
Хёнджин, не отрываясь, бормочет:
— Пока нет. Чеджу как? Не утонул в море?
Сухо смеётся, его голос тёплый, как летний вечер. Он наливает себе кофе и садится напротив, разглядывая рисунок.
— Хёнджин, это что, портрет? — говорит он, наклоняясь ближе. — Не похоже на твои обычные рисунки. Кто этот парень? Выглядит милым.
Хёнджин вздрагивает, захлопывая скетчбук, щёки розовеют.
— Никто. Просто… из сна, — бормочет он, избегая взгляда.
Сухо смеётся, его голос тёплый, но любопытный. Он садится напротив, ставя кофе на стол.
— Из сна, говоришь? Ну-ну. Ты вчера в твиттере упомянул парня из кафе, а теперь рисуешь вот это? — Он кивает на скетчбук. — Давай, колись. Кто он?
Хёнджин, теребя карандаш, смотрит в окно, где мигают неоновые огни.
— Это… Феликс. Бариста. Вчера видел его. Его глаза… как из моих эскизов. Не могу выкинуть из головы.
Кафе? «Лунный свет» в Хондэ? Там уютно — Он улыбается, глаза загораются. — Кстати, на Чеджу я встретил девушку. Харин. Она как искра — яркая, но с глубиной. Владеет тем самым «Лунным светом».
Хёнджин поднимает взгляд.
— Харин? Это она нарисовала картину в кафе? Картина похожа на мои сны.
— А теперь, расскажи дяде, что между вами с Феликсом?
Хёнджин вздрагивает, смущаясь.
— Ничего нет, — бормочет он, избегая взгляда. — Просто… он напомнил мои сны. Его глаза… как будто я их знаю.
Сухо ухмыляется, но его тон мягкий, без насмешки.
— Глаза, говоришь? — Он наклоняется ближе. — Хёнджин, я вижу, как ты залипаешь, когда говоришь о нём. Вчера твит, сегодня портрет… Это не просто сны. Ты чувствуешь что-то, да? Не темни, выкладывай.
Хёнджин теребит карандаш, его пальцы дрожат. Он смотрит на эскиз, где Феликс словно светится.
— Не знаю, дядя. Когда он подал кофе, я… замер. Его улыбка, голос… всё как в моих снах. А перо в рюкзаке — оно тёплое, когда я думаю о нём. — Он хмурится. — Но я даже не знаю его. Это глупо.
Сухо качает головой, его взгляд серьёзнее, но тёплый.
— Глупо? Хёнджин, чувства — не глупость. Ты рисуешь его, как будто он часть тебя. — Он кивает на рюкзак. — А это перо… ты таскаешь его годами. Может, оно связано с Феликсом?
Хёнджин поднимает взгляд, его голос тише.
— Но что мне делать? Я не могу просто подойти и сказать: «Эй, ты из моих снов»?
Сухо смеётся, его смех заполняет комнату.
— Почему нет? — Он откидывается на стуле. — Слушай, Хёнджин, я на Чеджу столкнулся с Харин, задел её сумку, и это было лучшее, что случилось. Я не думал, просто заговорил. И вот — она как искра в моей жизни. Если Феликс зажигает в тебе свет, не сиди, целый день рисуя его. Действуй.
Хёнджин краснеет, сжимая скетчбук.
— Действовать? Как? Он даже не знает, кто я. И… вдруг это всё в моей голове?
Сухо смотрит на него, его глаза полны уверенности.
— Хёнджин, ты художник. Ты видишь свет там, где другие не замечают. Феликс — твой свет, я вижу это в твоих линиях. — Он кивает на эскиз. — Не жди, пока сны объяснят всё. Поговори с ним, пригласи куда-нибудь, покажи этот рисунок. Если он почувствует то же, ты узнаешь. А если нет — ты хотя бы попробуешь. Не упусти свой маяк.
Хёнджин смотрит на скетчбук, тепло пера в рюкзаке отзывается. Он вспоминает улыбку Феликса, его голос, и сердце бьётся быстрее.
— А если… я ошибаюсь? — шепчет он.
Сухо кладёт руку ему на плечо, его голос твёрдый, но добрый.
— Ошибаться — это часть жизни. Но сидеть и рисовать его в тайне — не выход. Харин научила меня ловить момент. Она потеряла что-то важное, но всё равно сияет. Будь как она, Хёнджин. Иди за своим светом.
Он встаёт, доставая из сумки браслет с ракушкой.
— С Чеджу, для смелости. Завтра едем в «Лунный свет». Увидишь Феликса, А я, Харин. И… поговори с ним, понял? — Он подмигивает.
Хёнджин берёт браслет, его мысли о Феликсе кружатся. Он открывает скетчбук, глядя на эскиз.
— Может… попробую, — шепчет он.
Сухо, уходя в кухню, бросает:
— Вот это мой племянник! Лови момент, Хёнджин.
