Бесконечность в первых днях лета

— Я не буду в сотый раз повторять, — женщина изо всех слил старалась не переходить на крик – Ты поедешь туда без каких-либо претензий. Мы с отцом это уже обсудили. — Зашибись, а меня спросить? Или вам только дай меня сбагрить этим стариканам! — Хан Джисон, ещё раз я услышу, что ты так выражаешься, то заберу у тебя и телефон. — А ты будто этого не делаешь? Поезжай не пойми куда без интернета, без денег, без друзей. Вы хоть спросили, может у меня планы были на эти каникулы? — Снова сидеть в этой вонючей комнате? Ты, когда последний раз здесь проветривал? Или может шторы открывал? Ты себя в зеркало видел? У тебя уже ни лицо, а один сплошной синяк. Тебя отсюда не вытащишь. Планы? Не смеши, ты последние годы тут просиживаешь безвылазно. – последовал удручающий выдох, женщина подошла ближе и села перед сыном на корточки, – Пойми, я не хочу сделать тебе хуже, но иначе мы будем уже говорить не здесь, а в больнице. Встретишься с бабушкой и дедушкой, познакомишься с кем-нибудь. Может и вдохновение вернётся. – горячий поцелуй озарил макушку парня. – Солнце, собирайся, завтра утром тебе уезжать.       Женщина вышла из комнаты, а за дверью послышался громкий стук, то ли прилетевшего джостика в стену, то ли последнего удара спокойствия.

***

Утро предстало перед Джисоном в виде звонкого будильника, который изображала миссис Хан. Изначально она подняла жалюзи, которые уже давно покрылись пылью или песком, сложно было понять. Старания сына по пряткам в одеяле она слабо оценила и стянула с него последнюю надежду на сон. — Вставай, соня, через полтора часа нам быть на вокзале – и в полном воодушевлении она вылетела из комнаты. Хан часто задумывался почему генетический код на такое веселье не передался ему, но ответ так и не находил. Тяжело было подниматься, ведь голова гудела из-за вчерашней ссоры, так ещё и солнце из окна так и намеревалось прострелить ему глаз. Джисон не особо понимал эту терапию от родителей насчёт поездки в глушь. — Блять, шшшш. Наступив на свой же вчерашний порыв гнева, Хан запрыгал на одной ноге, споткнулся о рюкзак и грохнулся на пол. — Заебись.. Джисон уже ощущал привкус хуйни этих незабываемых каникул. Он не стал долго раздумывать, что надеть и решил пойти в домашней одежде: чёрное худи с маленькими дырочками от старости и чёрные шаровары, так как все вещи были собраны ночью. Пройдя на кухню, он встретил всю семью, такая компания была для него непривычной, обычно они на работе, либо Джисон ест в комнате. — Доброе утро! – проговорил мужчина, не отрываясь от телефона. – Ага. Один из вопросов, которых кружился у Джисона ещё с вечера не давал ему покоя. Пройдя на своё давнишнее место за семейным столом, он спросил: — Можно мне хотя бы вы деньги будете присылать? — Джисон, мы ещё вчера это обсудили, — не поворачиваясь на сына, произнесла миссис Хан. — Не мы, а ты. Вы изверги или кто? За что мне эти страдания, – перед ним поставили тарелку с рисовой кашей. – Как понимаю, ты решила меня добить? Я не люблю рисовую кашу. – Простонал Джисон и плюхнулся головой на стол. —Хватит так разговаривать с матерью, а насчёт каши. Джисон тебе два с половиной часа туда ехать, надо что-то нормальное поесть, а не твою дрянь.. — Сколько? — чуть ли не заорал Джисон. — Мам, это уже все границы переходит, я хоть смогу приезжать к вам на выходных или что-то типа того? — Нет, автобус раз в две недели ездит туда и обратно. Насчёт денег, побудь немного самостоятельным. Таблетки на почте будешь получать. А то ты у нас самый важный только тогда, когда тебе что-то необходимо. — Пап.. — с полным отчаяньем в душе, Джисон кинул взгляд на отца. — Ну ты хоть что-то скажи. Мужчина в очках впервые за этот диалог отложил телефон и посмотрел на сына. — Джисон, мы уже обсудили это с мамой. Честно, я тоже не могу наблюдать за тем, как ты забросил абсолютно всё. Так что смена обстановки будет лучшим вариантом. Хан перестал тешить надежды на то, чтобы их переубедить, так что просто встал и отправился в свою комнату, чтобы доложить недостающие вещи.

Джисон уже десять минут ждал своих родителей в машине. Пунктуальностью жизнь наделила только его в этой семье, так что удивлением не было, что родители задерживались приличное время. Мысль о том, что опоздание на автобус будет обратной поездкой домой и возможным облегчением наказания, как считал хан, так и радовало его. Но недолго счастье длилось, за окном машины показались уже спешащие к нему родители. Глаза Хана увеличились в геометрической прогрессии, ведь его мама несла за спиной что-то огромное и чёрное. Где-то на подкормке он думал, что возможно в деревне ему придётся ходить на охоту или что-то такое с дедушкой, но не подозревал, что у них дома в городе есть ружьё. На секунду пробежала мысль о том, как его родители ещё не применили по назначению из-за выходок и слов сына. Уложив последние вещи в багажник, родители сели в машину. — А вы точно решили меня в деревню отправить на каникулы, а не на всю жизнь? И откуда у нас ружьё? Последний вопрос ошарашил всех. Родители с непониманием повернулись к сыну. — Какое ружьё? — решил первым спросить отец. — Ну то, что мама принесла или что это? Машина заполнилась непроизвольным смехом. Хан смотрел на них с укором, так как ситуация уже выглядела слишком тупо. — Хаха, Джисон, это твоя гитара. Я её в кладовке нашла. — застёгивая ремень безопасности пролепетала женщина. — Боже, нет, зачем? — закрыв лицо руками, промычал Хан. — Я же говорил, что не буду играть на этой херне больше. — Не херне, а гитаре. — выехав со двора сказал отец, не отрываясь от дороги. — Гитаре, но это не имеет значения. Мам, зачем? — Я у тебя год назад спрашивала выкинуть её или нет. Ты сказал, нет. И что мне оставалось? Отвезёшь её в деревню, может дедушка захочет поиграть или ты сам. — миссис Хан устремила свой взгляд на сына через зеркало дальнего вида. Джисон лишь закатил глаза отвернувшись от матери к окну и включил музыку.

***

Поездка до вокзала была достаточно быстрой, так как сон, который он не доспал в своей тёплой пастели, окажется таким манящим, а вот озноб после сна, был как соль на раны. Джисон наблюдал за тем, как родители выгружали гитару и сумки: первая, вторая, третья, четвертая… — Мама! Куда столько, мне их в зубах тащить? Откуда пять сумок? В это мгновение стало и не так холодно, даже небольшая дрёма отступила. Воспоминания о том, что их дом находился на первой улице, остановка на второй, так ещё и в самом начале, не укладывались с этим количеством. — Только не ной, тут всего по чуть-чуть. Лекарства, вещи и еда, которую просили отправить бабушка с дедушкой. Наши вещи, которые не нужны нам, ну и твои. — Где же я так нагрешил. — выпучив глаза куда-то на дорогу, простонал Хан. — Вы же понимаете, я это до вечера там тащить буду? — Ничего страшного, — похлопал по спине сына отец. — Подкачаешься, а то из-за своего сидения дома выглядишь, как сопля. Посмотри на своего папашу. Мистер Хан начал вставать в разные позы, которые бы выходили первыми при поиске в гугле на слова «качок, накаченный мужчина и т.д.». Он стал поднимать одну сумку, как гирю, а затем прыгнул в позу, как в тяжёлой атлетике, но зацепился за другую сумку ногой и упал. Последовали удручающие мычание. — Лучше бы не смотрел. — отвернувшись от своего отца прошагал к лавочке на остановке. — Ох, боже мой, вот что ты ведёшь себя хуже ребёнка. — начала бормотать миссис Хан. Со стороны всегда было интересно наблюдать за тем, как родители ссорились, так как это напоминала какой-нибудь ситком или дешёвую комедию. Они оба были похожи на маленьких детей. В глазах Джисона мама была, какой-нибудь школьницей или котёнок из мэмов в очках и поднятым пальцем, а папа, как хомяк с огромными глазами, которыми он наградил сына. — Баб, смотри, какашка! Джисон повернул свою голову на писклявый голос, который отвлёк его от лучезарной картины. Он тут же выпучил свои глаза на девочку, так как она показывала на него пальцем, а после сказанных слов вопросов было больше. Факт того, что он был слегка смуглым, никогда не скрывал, да и когда-то он и сам шутил с друзьями про это, но, чтобы рандомный ребёнок его сравнивал с говном, ещё никогда не случалось. — Я? — указал пальцем на себя. Девочка кивнула. Вот тут уже и сам Джисон не знал, что делать. Вроде и не с материшься и не дашь в жбан, будто и сказать что-то надо, но осознание от коммуникации ещё с кем-то кроме своих родителей его чуть не воротило. — Нет, милок. Прости мою внучку, наверное, ввела тебя в ступор, на тебя просто птица накакала. — объяснила пожилая женщина. Но после сказанных слов ситуация будто бы не стала лучше. Джисон осмотрел себя и заметил смачное белое нечто у себя на плече. В сердце уже, как будто прилетело несколько пуль, так как это была его любимая домашняя толстовка. — Аху.. — успев вовремя среагировать на то, что тут был ребёнок, продолжил Хан. — Я в шоке. И уже втроём они сидели и смотрели на говно-кляксу на чёрной толстовке. Оправившись от своей перепалки, родители подошли к данной картине с полным непонимания, но как только отец устремил свой взор туда же, куда и все, его хохот нельзя было измерить децибелом, если бы не контроль тела после падения, он бы начал кататься по земле. Мама отреагировала только уставшим вздохом и достала влажную салфетку. — Горе ты моё луковое, оттирайся, а мы с твоим отцом, — тыкнула локтем в бок своего мужа. — Пока сложим вещи в грузовой отдел автобуса.

Джисон понимал, что, отправившись в деревню, ему выпадет возможность попариться в бане, а возможно и дед бы выбил из него всю дурь веником, как он выражался в детстве Хана, но не думал, что данное событие произойдёт так скоро. В автобусе было ужасно жарко, хоть и окна были открыты, даже люк, но это не спасало. Он уже всей душой жалел, что не снял толстовку, мало того, что он в ней вспрел, так ещё и птичьем говном несло. Одно успокаивало, что с ним никто не сел, а очередь в автобус не уменьшалась, а мест в автобусе было достаточно. Родители, которые сейчас скакали за окном и пытались, что-то сказать, предупредили его, что в автобус могут ещё сесть на второй остановке, но его это не волновало. Водитель завёл транспорт, а на телефон пришло сообщение. МАМИТО: Хорошей поездки, солнце! Не придумывай себе невесть что, мы тебя любим и делаем всё, чтобы стало тебе легче. Таблеточки в красной сумке, в следующем месяце отправим почтой ещё. Отдыхай Джисон быстро поднял свой взор за окно, а там уже родители не стояли, а бежали за автобусом, который отъезжал. С некой робостью, он поднял руку и тоже помахал. Он любил и любит их, но обстоятельства так сложились, что с каждым месяцем становилось сложнее это проявлять, даже эмоций становилось меньше, как и словарного запаса из-за долгой изоляции в комнате. Последний сеанс завершился тем, что ему нужно сменить обстановку, а то таблетки не помогут без какого-либо воздействия к поправке. Для него вся эта ситуация уже ощущалась, как огромная ноша и разочарование. Хотелось заплакать от того, что он уезжает из уютного дома, из-за того, как общается с родителями, и оттого, что не может ответить такой же любовью к ним, как они, но дурацкое привычное отношение ко всему не даёт возможности — это сделать. Он как обычно ставит на сообщение реакцию лайка и закрывает телефон. Его раздумья довезли автобус до следующей остановки. Салон начал просто неимоверно быстро заполняться людьми. Джисон, думал, что они не закончатся. На то самое свободное место приземляется, огромный человек, который с такой же огромной наглостью раздвигает свои ноги, будто находится на приёме у гинеколога, но это было одно из малых зол, которое приземлилось ему на плечи. От этого мужчины неистово несло толи тухлой рыбой, толи потом, а может и смесью. То самое спасение в виде окон и отрытого люка только усугубило положение. В пути, в автобус задувал прохладный ветерок, но Джисону достался такой аромат, что мысли кружились вокруг того, чтобы выпрыгнуть в окно. Двухчасовая удушающая поездка, в буквальном смысле, только усиливала мысль о том, что лето спокойно не пройдет. Прожить или хотя бы выжить полтора часа было адовым испытанием. Джисон смерился уже с запахом, деваться было некуда, возможно даже от него теперь пасло отвратительным ароматом. Одно радовало, что от его запястья пахло одеколоном и это был спасительный противогаз для него. Так же за всё это время он нашёл в своих штанах последнюю мятную жвачку с холодком, благодаря ей, он смог переместить свои рецепторы на жгучую мяту во рту. Но не долго счастье пело, как вдруг на его плечо приземлилось, что-то весомое. Из-за того, что он был увлечён кустами за окном и музыкой в наушниках, то даже не заметил, как его сосед сладко заснул. Первые попытки столкнуть его голову увенчались успехом, но последующие становились всё сложнее. Джисон старался его разбудить, но соседа будто сковородой ударили, если бы он узнал, кто это сделал, то тоже бы попросил, чтобы не терпеть всё это. Мужчина со всей уже наглостью завалился на него. Понимая, что выхода нет, Хану в голову пришло только одно разумное решение, это собрать свои силы в кулак и попытаться его толкнуть. Уже настроившись на этот шаг и отправив всю свою силу в плечо, он толкнул. То, что произошло дальше напугало и поразило его. Все смотрели то на него, то на мужчину. Джисон выбрал для толчка лучший момент, так как в это мгновение, автобус резко сделал поворот, так ещё и на кочку наехал. Его по обычным меркам микросила в плече превратилась в ударную волну, так что он подлетел и столкнул мужчину в проём, а сам приземлился подбородком на ремень безопасности. Потирая голову, мужчина выругался: — Ты вообще ахуел? Чего творишь, недоросток! — П-простиите, я-я неспецально, — поднимаясь с сидения пытался оправдаться Джисон, —Был ре-резкий поворот, я не успел с-среагировать. — Да что ты стелешь, уёбок! Вся атмосфера говорила о том, что ещё доли секунд и этот мужчина полезет на него с кулаками. Джисон уже мысленно строчил завещание, где его гитара переходит по наследству к деду, плейстешен отправиться к троюродному брату, а комната его пусть станет музеем в его память. — Не выражайтесь! Вы где находитесь, чтобы так говорить. Я сейчас доложу водителю, и мы тебя высадим на обочину, милок. Садись молча и жди, пока доедем. Джисон уже порвал своё мысленное завещание и взглянул всё на ту же бабушку, которая вмести с ним разглядывала какашку на его толстовке. Она его спасительница. —Простите миссис Бан, я просто впервые этого, — бросив недовольный взгляд на Джисона продолжил он. — Парня вижу в нашем автобусе, вот и не сумел сдержаться. — Я тоже впервые его вижу, но ведь не набросилась, как дикая. — пожилая дама осмотрела хана с такой теплотой, что где-то внутри стало на грамм лучше. — Вот, может новое поколение к нам едет разбавить быт. Ты же не рожаешь, чтобы наша деревушка процветала, так что быстро сел, бездарь. Тепло быстро улетучилось, а ему на смену пришёл стыд. Ведь никто даже не знал, что всё это шоу благодаря его нетерпению. Дальше путь был спокойным, конечно с запахом и больным подбородком, но больше никто не жался к нему во сне.

***

Приезд в деревню ознаменовал себя тем, что Джисон влетел лбом в переднее кресло. Жара в автобусе его усыпила, так что он не успел среагировать на резко затормозивший автобус. Пассажиры начали выходить из автобуса, Хан дождался пока все выйдут из транспорта. Забрав все свои сумки, он уже несколько раз проклял этот день, ведь на небе не было ни тучки. Возможно фраза о том, что всем всё равно, как ты выглядишь, могла бы сыграть хорошо на то, чтобы снять с себя толстовку и пойти с обнажённым верхом, но не для Джисоне. Последний раз, когда он видел свой пресс, ну или хотя бы его очертание, было два года тому назад. Светить своим пузом он не собирался, хоть на улице в такое пекло точно никого не было. Когда он ходил в спортзал, то думал, что нет ничего хуже, чем беговая дорожка, но как оказалось, реальность ходьбы с большим количеством сумок по жаре была настоящим адом. Джисон по пути к своему дому останавливался довольно часто. То уставал, то гитара сползала с плеча, то снова доставал бутылку и пил. В общем путь до его дома занял примерно сорок минут если не больше. Было сложно определить точное количество времени, которое прошло, так как по пути из-за жары телефон нагрелся и разрядился. Увидев знакомых заборы, Хан с таким облегчением выдохнул. Всё было, как несколько лет назад. Три забора, которые ограждали участок. Первый был обычным в виде зелёной ограды, которая охраняла участок с цветами, как помнил Джисон, бабушка называла его палисадником. Другая ограда разделял участок между палисадником и следующим забором, который вёл во двор. Эта часть предназначалась для кур, которых обычно дед выпускал гулять и щипать травку. Когда появились куры, бабушка строго настояла на том, чтобы у неё хоть одна часть палисадника осталась, а иначе она бы сама деду выщипала последние волосы на его макушке. Вот так и образовалось три забора. Самый последний был синий и очень высоким, он достигал самой верхушки чердачного отделения дома. Из-за того, что они давно не приезжали заборы немного облезли. Пройдя спокойно палисадник и участок для кур, на удивление их не было. Подойдя ближе к последнему забору Джисону хотелось начать биться головой обо все предметы, которые ему попадались. Вопросы про кур быстро улетучились, ведь на двери весел огромный замок. — Твою ж мать. Не сумев сдержать гнев, Джисон захотел пнуть лежавший рядом камень, но промахнулся и попал по деревянному столбику всё той же ногой, которой утром наступил на джостик. От нахлынувшей боли Хан схватился за больную ногу, а точнее мизинец, которому досталось больше всего, и сел на траву. — Можно я сдохну. — проговорил он на выдохе и прислонился головой к забору. Если бы Джисон умел считать время по солнцу, которое только сейчас озарило эту часть участка, то понял бы, что время уже приблизилось к пяти часам вечера. За это время он успел перешерстить все сумки в поиске повербанка, который остался на тумбочке; пересчитать всё количество камней у двери; даже настроил гитару, но играть не стал. Из-за того, что долгое время он был в тени забора, в толстовке стало более-менее нормально. В один момент он даже задумался, а точно ли это его дом и деревня, но табличка на двери говорила о том, что тот. Последней его каплей стало то, что ему ужасно хотел пить и ничего лучше он не придумал, чем попытаться перелезть забор. В детстве его папа рассказывал, как он перелазил забор, ведь его брат случайно закрыл его изнутри. Из-за того, что была глубокая ночь, он решил, что это будет куда лучше, чем будить весь дом. Вот и очередь Хана настала. Видимо это испытание передавалось по наследству. Просто он уже не мог объяснить то, что отталкивался ногой от стены сарая, а другой держался за ручку двери. Он слышал, как его штаны и худи собирали все остатки отлупливающейся краски от забора. Несколько раз он чуть не съехал по стенке забора вниз. —Ах, зачем надо было строить такой высокий забор, пф. Отдышка говорила сама за себя. Он устал. Оказавшись на верхушке забора и перевесив одну ногу на другую сторону. Ему стало страшно. Джсион не подумал, что надо будет не только взобраться, но и спуститься. Перекидывать вторую ногу он не стал, а наоборот покрепче вцепился в забор. Оглядев путь отхода обратно лучше не стало. Из памяти будто все его предыдущие ходы были стёрты. Пытаясь успокоить только нахлынувшую панику, он решил оглядеть внутренний двор. Практически ничего не изменилось, только небольшая беседка со столиком появилась под каштаном, который стоял рядом с заброшенным летним домиком. Раньше выглядел куда лучше, даже с такой высоты он заметил треснувшее у окна стекло. Скорее всего домик стал просто складом вещей. Сарай, который стоял сбоку от двери, предназначался для кур и коз. Об этом сообщали две двери, одна из которых вела в одну часть сарая, откуда раздавались куриные возгласы, а другая в часть для коз. С другой стороны, был дом, но его Хан боялся осмотреть, так как для этого необходимо было бы развернуться на сто восемьдесят градусов, но пока сваливаться с забора он не собирался. Но его взору открывался кусочек бани, которая стояла за домом. А вот уловить огород ему не удавалось. — Эй, смотрите! — внезапный крик напугал Джисона, из-за чего ему пришлось развернуться на звук. — Тут вор пытается пробраться в дом к миссис и мистеру Хан. Звоните им и в полицию. Парнишка бегал по проезжей части и кричал на всю улицу. Конечно такие возгласы собрали большое количество людей. Новости в таком месте быстро разлетаются. Многие начали возмущаться, а кто-то из толпы начал предлагать то, чтобы закидать его камнями. Данное предложение его напугало. — Сс-стойте, — ели слышно крикнул Джисон. — Я… Родственник, а не вор. — Что? Ты так в участке будешь говорить. — всё тот же парнишка в шортах и майке, который собрал всех здесь, выкрикнул. Джисон не понимал, что за день сегодня такой или что за грехи он совершил, что судьба прям так решила на нём отыграться. Тут его плечо озарила боль, всё-таки кто-то бросил из толпы камень. —А ну успокоился, хочешь, чтобы и тебя в участок забрали за хулиганство. Какая-то женщина схватила того мальца за ухо и начала его трепать. — Мама, больно. — кое как выбравшись из хватки женщины в халате, он потёр ухо. — Это же не я в чужой дом лезу, тфу. Со своей высоты Джисон заметил, как к их дому едет старая полицейская машина. Он никогда не думал, что в свои шестнадцать с половиной лет ему будет грозить несколько лет в тюрьме. Все расступились перед машиной, которая подъехала к дому. Из неё вышел полицейский и его бабушка с дедушкой. Джисон с облегчением выдохнул и с горечью в голосе прокричал. — Баааб! Голос сам сорвался и слёзы потекли произвольно. Этот день его вымотал окончательно. — Внучок, ты как туда, милый, взобрался. — пробегая расстояние от машины проговорила бабушка. — Ты чего, как сопля, спускайся. — то ли с чувством жалости, то ли с сожалением проворчал дед. — Я не могу, я не знаю, сколько уже тут сижу. — О боже, горе ты наше, — почесав затылок произнёс мужчина. — Чего встала, давай-давай, звони Чану, а то мы это чудо не снимем до завтра. — Та нет его в деревне, забыл. Тут к забору подбежал всё тот же парнишка в майке и сказал: — Давайте я за Минхо сбегаю! — Хорошо, Чонин, только быстрее, а то мы это чудо быстрее в травмпункт повезём. Джисон чувствовал себя ужасно. Не успев приехать он уже опозорился, так ещё дед ходил внизу и читал нотации, а бабушка всеми силами пыталась поубавить его пыл. Он чувствовал, как его лицо горит, только вот от стыда или оттого, что он обгорел на солнце. Было сложно разобрать. Тут послышался звук мотоцикла, но как только объект шума показался на глазах, то это оказался обычный мопед. С него слез тот же пацан, который восторженно говорил что-то непонятное, и парень. Первое что привлекло внимание, так это его блондинистые волосы. Он уверенно прошёл по участку, поздоровался и спросил: — Здравствуйте, — он поклонился. — Что у вас тут случилось аджосси? А то Чонин какую-то ересь нёс, я ничего не понял. — Вон что случилось. — дедушка указала на верх. Парень проследил за рукой мужчины и столкнулся с раскрасневшимся лицом и заплаканными глазами. Смешок произвольно сорвался с его губ. Джисона это оскорбило, теперь он ещё и посмешище. — Сам залез, а спуститься не может. Мы бы сами справились, если бы на днях лестница не сломалась. Минхо, поможешь? — Хах, конечно, как такому ребёнку не помочь. — с ухмылкой произнёс Минхо — Я не ребёнок! — сверху послышалось недовольное бормотание. — Мы ещё поспорим об это. Джисон не стал на это как-то реагировать и просто наблюдал за тем, как этот парень легко полез по забору. Его удивляло, что ему даже не пригодилось отталкиваться от стены. Сверху было сложно разобрать, какого роста этот парень, но видимо ростом отличался. Взобравшись чуть ближе Минхо произнёс: — Слушай, сейчас ты осторожно перекидываешь вторую ногу обратно. Затем аккуратно опираешься одной ногой на эту петлю, а второй, коленом облокачиваешься мне на плечо, а дальше я тебя сориентирую. — Мне страшно! — Ох, боже, не бойся. Я тебя поймаю или уже прыгну за тобой, если ты, как слабак сорвешься. Этот стёб выводил Хана ещё больше, но он его послушался. —Ублюдок. — Всё-таки слетело с губ Джисона. Парень не обратил внимание и просто закатил глаза. Проделав всё сказанное, Минхо аккуратно посоветовал ему ухватиться рукой за другое плечо. После чего блондин руководил его телом сам, а Джисон следовал его указаниям так, что вскоре и она сам смог держаться за петли и выступы. Оказавшись уже чуть ближе к земле, Минхо первым спрыгнул, а затем подал руку Хану. Конечно после его насмешек он решил сам это сделать, но вышло куда менее аккуратно. Приземлился он на корточки, оперевшись ладонями в щебёнку у двери. Бабушка тут же помогла ему подняться. — Как ты, милый? Не обратив никакого внимания на вопрос, он прошмыгнул по двор, так как дверь была открыта. За спиной послышалось возмущение деда и громкая фраза от того парня: — А спасибо? Но Джисону уже было всё равно, так как желание скрыться где-нибудь было куда выше.