Sag es nochmal

Он ненавидел банкеты. Они пахли лживой вежливостью, дорогим алкоголем и мешаниной тяжёлых, слишком сладких ароматов, которые въедались под кожу и вызывали головную боль. Каждый год — одно и то же. Те же команды, те же разговоры между команд сквозь зубы, те же плохо отрепетированные улыбки и взгляды, в которых откровенное отвращение сменилось апатией. В этом году никто даже не притворялся. Никто не делал вид, будто рад видеть команду Рико Мориямы. Как грубо. И как предсказуемо.   Скучно. Всё те же лица, те же костюмы, надетые с фальшивой торжественностью. Будто демонстрируя что они часть чего-то большего, почётного. А на деле-цирк ещё тот. Вот только актёры хрёновые. Натаниэль сидел с непроницаемым выражением лица, в самом центре зала, за центральным столом — демонстративно выставленным на показ. Всё вокруг в этом зале вращалось вокруг Воронов. Заставляя всех помнить, кто здесь главный. Слева от него — Рико, как всегда безупречный. Ни одного волоска не выбивалось из причёски, ни одна эмоция не дрогнула на его лице. Он выглядел словно статуя, выточенная из амбиций и презрения. Справа — Жан, с лицом, полным холодного равнодушия и раздражения. Как и всегда, он молчал. Он тоже ненавидел это представление, но, в отличие от Натаниеля, не тратил время на недовольство. Остальные 20 Воронов рассаживались с точностью до позиций проверенная годами иерархия, которую никто не смел нарушать. Он не любил такие вечера ещё с первого года в команде. Но тогда у него хотя бы были иллюзии. Сейчас — осталась лишь отточенная апатия. Он знал, почему они здесь. Это было нужно для репутации, для галочки. Никому из находящихся на самом деле было неинтересно знать, как дела у остальных команд, и готовы ли те к новому сезону. По крайней мере, так казалось. Разговоры вокруг сливались в фоновый гул, голоса звучали, но не касались его. Всё — как всегда.   Скучающе крутя бокал с напитком, он чуть не пропустил момент, когда в зал вошёл Дэвид Ваймак — главный тренер Лисов. А за ним и его подопечные. Лисы. Та самая команда, которую в мире экси обсуждали не меньше, чем Воронов — но по совсем другим причинам. Те, кто чудом остался в рамках требований НССА, несмотря на недостаток игроков и бесконечные скандалы. Команда с грязной репутацией, с неуправляемыми игроками и странной манерой выживать несмотря ни на что. Рико презирал их. Особенно после того, как Кевин Дэй, его некровный брат, сбежал к ним будто бы плевок в лицо. Хотя сам Рико, конечно, никогда бы не опустился до обсуждения этого на публике. Сейчас же Морияма натянул лживую улыбку, вытренерованой всеми годами, что он вообще помнит, находясь возле него.   Однако был ещё один человек, который особенно раздражал Рико. Эндрю Миньярд. Один из вратарей Лисов. Личность, ставшая известной за пределами своей команды и не по тем причинам, которые заслуживают уважения. В экси его знали, как живое воплощение безумия. Для большинства он психопат, у которого слишком много свободы. Натаниель знал о нём. Все знали. Но он не те чтобы был с этим согласен. Ведь Веснински прекрасно знал, что голкипер кучу лет находился под сильными препаратами, которые явно влияют на психическое состояние Миньярда. Эндрю мог бы стать настоящим сокровищем Лисов, если бы только его хоть на секунду интересовали победы, титулы или чужое мнение. Но он играл только тогда, когда хотел. И — как хотел. Вся команда Ваймака являлась благотворительным лагерем для сложных подростков, но Эндрю выделялся даже среди них. И всё же Кевин терпит это. Кстати, будет интересно посмотреть, как он поведёт себя сегодня. Спустя год после его трусливого побега. Рико наверняка «обрадуется» его визиту. Двери распахнулись, и в зал наконец вошли Лисы. Слишком спокойно, как будто не они были самой нестабильной, самой противоречивой командой в зале. Будто им не приходилось сражаться не только на корте, но и с собственными демонами. Натаниель пригляделся, рассматривая входящих в помещение.   Впереди шла капитан команды Лисов - Дэниэль Уайлдс. Дэн шла с высоко поднятой головой, будто на плечах у неё лежал не груз капитанства, а корона. В её осанке не было ни капли неуверенности. Лицо — сосредоточенное, но не напряжённое. Она держала взгляд прямо, не опуская глаз ни на кого. По левую сторону шёл её парень Метт Бойд. Он возвышался над всеми Лисами. Его рост составлял почти два метра, что давало ему преимущество во время игры. Он бросал мимолётные взгляды на столы, но держался ровно. Рядом с Дэн он всегда был тем, кто прикрывает спину. Следом за ними — Сет Гордон и Элисон Рейнольдс. Сет выглядел так, словно уже пожалел, что пришёл. Его челюсть была сжата, глаза прищурены. Он сканировал зал, выискивая возможную угрозу или повод сорваться. А вот Элисон, напротив, шла с таким видом, будто собралась разорвать здесь всех одной только улыбкой. В выточенном наряде, что подчеркивал ее идеальную фигуру, она шла с высоко поднятым подбородком, словно бросала вызов всем, кто посмеет поставить под сомнение её силу. Рене Уокер двигалась чуть в стороне. Тихая, спокойная — она будто бы не касалась пола. В её взгляде не было враждебности. Только тишина. Но именно эта тишина, странным образом, цепляла сильнее прочих. Она не улыбалась, но и не отводила взгляда. Если бы кто-то в этом зале верил в Богов, возможно, подумал бы, что один из них — идёт сейчас мимо. Следом за ней Никки Хеммик. Его улыбка была чуть дерзкая, а взгляд — весёлый, но внимательный. Он словно знал, что всех в этом зале раздражает, и намеренно делал это ещё ярче. Он был искренним — до костей. И именно этим разносил маски прочих.   А за ними — они. Трое. Кевин Дэй, с лицом, бледное как мел. Он не смотрел на Рико. Не смел или не хотел. Возможно он просто трусил. Его плечи были заметно напряжены, руки сжаты в кулаки, взгляд уперто смотрел вперёд. И всё же, Натаниэль видел, как он моргал чаще, чем нужно. Он нервничал. Это хорошо. По обе стороны от него близнецы Миньярды, которые заметно отличались своим ростом от остальных сокомандников. Аарон был как сталь. Недовольный и замкнутый. Шёл так, будто хотел скорее развернуться и сократить расстояние до выхода. Его часто называли «нормальным» из близнецов. Хотя Натаниэль не верил, что кто-то с фамилией «Миньярд» мог быть нормальным. С другого бока медленно шагал второй из близнецов. Как раз тот, кого называли монстром. Эндрю шёл с натянутой улыбкой на губах, под которой скрывались искрение эмоции. Если такие ещё остались, спустя годов нахождения под препаратами.  Но под этой маской презрительной улыбки, его выдавали глаза, что не отображали ничего, кроме пустоты. И именно это пугало. Кого угодно, но точно не его. Он просто шёл как угроза, не нуждающаяся в подтверждении. На его удивление, вся эта толпа стремительно приближалась к столу Воронов. И, по мнению Натаниэля, это было верхом наглости. Их стол, конечно, располагался рядом — это было предусмотрено организаторами. Но сам факт того, что они не сбавляли шага, не прятали взгляды, не стеснялись присутствия тех, кто сидел сейчас в центре этого зала. В центре экси. Вороны. Рико. Кевин не отставал. Он двигался быстро, не отрывая взгляда от своей цели — своего места. Но даже если он делал вид, что не замечает Рико, Натаниэль заметил, как его пальцы дрожат. Эндрю не дрожал. Он вообще не показывал признаков жизни, кроме движения. Шёл так, будто пришёл сюда не поесть, не ради этикета, а просто из-за Кевина. Потому что именно он выразил странное желание охранять Кевина от Рико, до тех пор, пока тот находился в команде Лисов. И это было смешно, потому что Эндрю был ниже Кевина раза в два. Каким образом ему это удавалось, в голове не укладывалось. Когда Лисы приблизились настолько, что Веснински смог разглядеть их детальнее, Дэн первая заняла своё место. Метт за ней. Сет опустился на стул с демонстративным недовольством, будто вся эта комедия действовала ему на нервы. Элисон закатила глаза на кого-то из соседнего стола, намеренно бросила недовольный взгляд на Воронов и плюхнулась в кресло. Рене села с аккуратностью, и бросила искреннюю улыбку Жану. Которая не укрылась от глаз Веснински. Никки занял место, перекинув ногу на ногу, и тут же начал тихо комментировать, что кто носит — слишком громко, чтобы это было действительно “тихо”. Кевин занял место слева от Эндрю, садясь таким образом, чтобы оказаться через два места от Рико, который сидел напротив. Его лицо все ещё оставалось до смешного напряжённым. Создавалось ощущение, что напряжение в зале стало почти осязаемым. Такой же напряжённой была тишина, повисшая между командой Лисов и Воронов. Пока никто не спешил её нарушать, давая себе время получше рассмотреть тех, кто сидел напротив.   Натаниэль, почувствовав на себе чей-то острый взгляд, повернул голову прямо перед собой. Перед ним, не скрывая издевательской улыбки, сидел один из близнецов. По выражению лица сразу стало ясно — это был никто иной, как Эндрю Миньярд. Он смотрел прямо на него, будто пытаясь прожечь взглядом.   Не успев на это среагировать, Натаниэль услышал уверенный голос Дэн, что заставило его отвести взгляд от сидящего напротив Миньярда.   — Надеюсь, в этот раз обойдёмся без конфликтов, верно? Нам ни к чему ваши упрёки. Мы здесь только потому, что таковы правила. Давайте хотя бы сегодня побудем в мирной обстановке. Губы Веснински искривились в лёгкой усмешке. Дэн, какая обнадёживающая. Это не может не радовать.   Рико не заставил себя долго ждать. Он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и с ленивой, почти безразличной интонацией произнёс:   — Мир? Вы всё ещё цепляетесь за эту наивную идею. Он скользнул взглядом по Лисам, останавливаясь на каждом по очереди, словно расставляя приоритеты в своей презренной иерархии. — Жаль, что правила не включают здравый смысл. Тогда бы вы не сидели здесь.   Он задержал взгляд на Кевине чуть дольше, чем нужно, и тон его стал холоднее:   — Хотя, может, тебе нравится возвращаться туда, где тебя унижают. Привычка, наверное. Взглянув на Кевина, улыбка Ната стала более ясной. Лицо Дэя, было настолько белым, что казалось вся кровь с его организма вытекла, оставляя лишь пустые сосуды. Рико не стал скрывать удовлетворения от собственной реплики. Он чуть наклонился вперёд, при этом смотря на бывшего подчинённого. Выражение лица оставалось безупречно спокойным:   — Надеюсь, хотя бы теперь не будешь падать на колени до начала игры. Или тебе для этого нужен мой приказ?   Кевин вздрогнул, словно его ударили. Его кулаки сжались на коленях под столом. Дэниэль открыла рот, собираясь что-то сказать, но её перебил слегка дрожащий голос Кевина.   — Отъебись— процедил он сквозь зубы. — Это всё в прошлом.   Рико усмехнулся, но эта усмешка выражала явное призрение. На самом деле, это был очень смелый поступок со стороны такого человека ка Кевин. Натаниэль слегка повернул голову, не скрывая легкой улыбки. Голос у него был ровный, с нотками насмешки:   — Успокойся, Кевин. Если ты не умеешь держать удар за столом, как ты собираешься его держать на поле? Это было сказано вовсе не из желания помочь — это был прицельный укол. Специально, чтобы вызвать у Дэя как можно больше эмоций. Жан едва заметно пнул его локтем под рёбра — раздражённое предупреждение заткнуться. Натаниэль метнул в его сторону мимолётный взгляд, но ничего не сказал. Лишь вернулся к своему бокалу — и к тем, кто был действительно интересен. Эндрю приподнял бровь и вновь впился взглядом в Натаниэля, словно с нетерпением ждал, когда тот откликнется. Его губы дернулись в той же широкой усмешке, но голос прозвучал ровно: — Это его попытка произвести впечатление? Послушный пёсик.   Фраза, сказанная по-немецки, явно предназначалась не ему, потому что со стороны тут же раздался звонкий смешок кузена Хеммика. Натаниэль убрал болтавшиеся до этого ноги на пол, возвращая себе ровную осанку. Он оторвал взгляд от больше не интересующего его Кевина и подумал, что всё же не зря в своё время выбрал немецкий в качестве дополнительного предмета. Пришлось к делу.   Не колеблясь, Веснински пригубил напиток из стакана и холодно бросил в ответ — тоже на немецком: — Забавно слышать это от человека, который сам ходит за Кевином, как собака на привязи. На короткий миг глаза Эндрю чуть прищурились — не от злости, скорее от удивления. Но его губы растянулись ещё шире.   — Ооо, а ты не так глуп, как мне казалось, — спокойно протянул он, не отводя взгляда. — Жаль, что твой язык острее, чем игра на поле. Его голос всё ещё был ровным, но теперь в нём слышался вызов. Эта игра начинала ему нравиться.   Натаниэль, всё ещё сохраняя внешнюю невозмутимость, только слегка склонил голову набок: — А ты говоришь много для того, кто обычно предпочитает молчание. Он тоже не отвёл взгляда, давая понять: он не из тех, кто прогибается под чужим напором.   Суматоха вокруг больше не интересовала Веснински. Всё его внимание было направлено на слишком болтливого голкипера. Эндрю не отводил взгляда, будто пытался вытащить из него не просто колкость, а узнать всё его уязвимости.   — Значит, ты говоришь по-немецки, — лениво бросил он, пригубив из стакана. — Но это ведь ещё не делает тебя умнее. В словах — откровенное издевательство. Натаниэль хмыкнул, не теряя спокойствия.   — А тебя — опаснее, — парировал он. — Хотя ты и стараешься выглядеть так, будто готов перегрызть горло каждому, кто не так на тебя посмотрит. Он чуть наклонился вперёд. — Только не уверен, что у тебя для этого зубы есть.   Эндрю приподнял бровь, не отводя проницательного взгляда. — Ты просто их ещё не видел, — ответил он, голос опустился почти до шепота. — Но это поправимо.   Нат тихо выдохнул, уголки губ дрогнули. Усмешка вышла ленивой, но с нотками яда. Он откинулся на спинку стула. — Неужели ты на что-то способен без Кевина? Или без его разрешения? Слова были произнесены лениво, почти мягко, но скрывали острое жало.   Где-то рядом разгорелся спор. Лисы вспылили на очередное оскорбление Рико — в ответ он лишь презрительно смотрел на кого-то из Лисов. Эндрю в это не вмешивался, как и затаившиеся Никки с Аароном. По выражению лиц Натаниэль быстро понял: последние две минуты они следили за ними. Никки выглядел заинтригованным. А Аарон косился с явным недовольством.   Эндрю как будто не замечал постороннего шума. Он снова откинулся в стуле, скрестив ноги, его голос стал медленнее, чуть ниже. — Ты пытаешься меня спровоцировать ради реакции.   — Будто сам делаешь не то же самое, — ответил он почти в тон. — Хотя, возможно, это единственный способ, как ты умеешь заводить разговор.   Эндрю кивнул, будто соглашаясь — и сразу же ответил. —А ты любишь поиграть с огнем. Не боишься обжечься? Или ты просто настолько самоуверен?   Натаниэль резко перевёл взгляд, и с укором ответил. —А ты не настолько горяч, чтобы устроить пожар. Он не повысил тон, но в его голосе была тишина перед бурей — тишина напряжённого интереса, той самой искры, от которой всё может вспыхнуть. Он продолжил внимательно наблюдать за Миньярдом, рассматривая каждый сантиметр его лица. Эндрю хмыкнул. Его язык скользнул по внутренней стороне щеки, как это бывало в те редкие моменты, когда он действительно начинал развлекаться. Это не осталось незамеченным для Ната. — Осторожнее с желаниями, Веснински. Иногда они сбываются. И не так, как тебе хотелось бы. Глаза Натаниэля на секунду прищурились — и не от раздражения. — Это угроза? Или приглашение? — А ты как предпочитаешь? — в голосе Эндрю всё ещё не было тепла, но холод стал тоньше, прозрачнее. Они молчали несколько секунд, будто проверяя, кто моргнёт первым. В этот момент шум за столом мог бы перейти в драку, Сет громко что-то выкликнул, что-то нецензурное, но их это не волновало. Всё, что было важно — происходило здесь, в этом напряжённом зрительном контакте. Натаниэль медленно наклонился вперёд, будто собирался что-то сказать, но вместо слов просто внимательно посмотрел на губы Эндрю. — Ты не тратишь слова на бессмысленную болтовню. Скажи уже, чего добиваешься. Эндрю не отстранился, не моргнул, и не отвёл взгляда ни на секунду. — Стало интересно, как долго ты протянешь, прежде чем сорвешься. Натаниэль тихо хмыкнул, уголок его губ дёрнулся, будто от искреннего веселья.   — Думаешь, я сорвусь ради тебя? Не слишком ли ты себе льстишь? Эндрю чуть склонил голову, будто изучая. Улыбка стала шире, но не теплее.   — Мне и не нужно, чтобы ты сорвался. Мне достаточно видеть, как ты держишь себя на грани.   — И ты готов это спровоцировать? — голос Ната стал тише, почти интимным, но в нем по-прежнему звенела насмешка.   — Готов наблюдать, — ответил Эндрю спокойно. — А если повезёт — и добить.   Натаниэль откинулся назад, его язык прошёлся по внутренней стороне щеки, как будто он действительно размышлял.   — Какая честь — быть под наблюдением самого Эндрю Миньярда. Тебе выдать блокнот? Или ты уже записываешь?   Эндрю не засмеялся — просто чуть опустил глаза, на мгновение осматривая Веснински, а потом снова поймал его взгляд.   — У меня хорошая память. Особенно на то, что стоит внимания. Натаниэль чуть склонил голову, будто прислушиваясь к нему, как к чему-то опасному но всё равно тянулся ближе. — И что, много таких… кто, по-твоему, стоит внимания? — Он не понимал, для чего продолжает этот цирк, но было слишком поздно что-то останавливать. Он уже вошёл во вкус. — Мало, — ответил Эндрю, — и они уходят раньше, чем становятся достаточно интересными. На губах Ната всё не пропадала широкая ухмылка. — Впечатляющий критерий. Мне повезло, что я пока жив? — Пока, — повторил Эндрю, — ключевое слово. Между ними снова на секунду повисла тишина, но она была не пустой — она звенела, вибрировала, будто от натянутой струны. Натаниэль сжал пальцы на бокале, наблюдая за Эндрю, который медленно провёл взглядом по его лицу неприкрыто оценивающе. — Ты провоцируешь. Значит, хочешь, чтобы я отреагировал. — А ты хочешь, чтобы я захотел. Натаниэль не сдержал короткий смешок, но в его глазах плескалось нечто острое. Он наклонился ближе, так, чтобы между их лицами остался только воздух — натянутый и горячий. К его удивлению, Миньярд и не шолохнулся. — Ты понятия не имеешь, чего я могу захотеть, если захочу по-настоящему. На лице Эндрю дрогнула мышца. Это фраза была как выстрел, что завис в воздухе. В этот же момент, за спиной Миньярда кто-то повысил голос, и прозвучала нецензурная брань, а стул с громким грохотом повалился на пол. Скандал, что Натаниэль не замечал за диалогом с голкипером, наконец пересекла границу.   Быстрым шагом к ним приближался Ваймак, злой и хмурый. Он грубым тоном наказал Лисам встать и следовать за ним. Те бросая агрессивные взоры на Воронов подчинились приказу и пошли за ним. Натаниэль не шелохнулся, оставаясь сидеть развалившись на стуле. В руке бокал, из которого он медленно сделал глоток провожая Миньярда пыльным взглядом, будто смакуя не напиток, а собственную победу. Взгляд прошелся по лицам Аарона и Никки. Первый был бледным, от сдержанного возмущения. А второй… смотрел на него так, словно видел призрака. Натаниэль усмехнулся сам себе и опустошил бокал до дна.