Пятница 13-е

Черные брюки. Черная рубашка, застегнутая на все пуговицы. Черные, начищенные до блеска ботинки. Черные волосы и такого же цвета длинная челка, что порой скрывала половину контрастно белого лица. Хэ Сюань неспешно шел в университет. В его наушниках играла громкая рок-музыка, в такт которой он неосознанно постукивал пальцем по ручке сумки, что была небрежно перекинута через плечо. Первый месяц лета в этом году выдался не жарким, за что парень был благодарен. Он не переносил жару, особенно в месяц экзаменов, когда голова переполнена по большей части бесполезной информацией, которую ежегодно спрашивают со студентов преподаватели. Головная боль из-за духоты была бы явно лишним дополнением. Хэ Сюань был абсолютно спокоен. На его аристократично бледном лице не отражалось никаких эмоций: ни тревоги перед экзаменом, ни радости от прохлады, ни сонливости, ни бодрости. В принципе, как и всегда. Мало кто из однокурсников мог похвастаться тем, что видел у него проявление хоть каких-то чувств. Мало кто… Но один все-таки был. И именно этот счастливчик вынырнул из потока идущих в университет студентов и уверенно направился к нему. Хэ Сюань опустил равнодушный взгляд на юношу, преградившему путь и активно жестикулирующему руками во время оживленной речи, явно не подозревая, что его вынужденный слушатель ничего не слышит. Тихо вздохнув, парень в черных одеждах медленно поднял руку и вынул из уха беспроводной наушник, едва ли не пожалев об этом с первой же секунды. – Хэ-сюн, ты хоть представляешь, какой сегодня день? – взволнованно верещал Ши Цинсюань, надув щечки и уперев руки в боки из-за по-прежнему слишком спокойного Хэ Сюаня. – Пятница. Хладнокровный ответ едва не прошиб Ши Цинсюаня, заставляя того ещё шире выпучить глаза в искреннем возмущении. – А какое сегодня число? – Тринадцатое. Юноша, которому в группе дали прозвище Ветерок, выжидающе уставился своему другу в глаза и явно ожидал от него хоть какой-то реакции, но на лице Хэ Сюаня по-прежнему царствовало спокойствие, пусть на самом деле он со скрытым удовольствием наслаждался повисшей тишиной. – И-и-и? – протянул Ши Цинсюань, не отличающийся особым терпением. – Что и? – продолжал отставить свое спокойствие Хэ Сюань. – Хэ-сю-ю-юн! Сегодня пятница тринадцатое. Понимаешь? Пятница. Тринадцатое. И сегодня у нас последний экзамен на этом курсе. Понимаешь?! Хэ Сюань хмуро свел брови к переносице и после секундной заминки тяжело вздохнул. Он отвел взгляд и осуждающе покачал головой, собираясь заткнуть уши наушниками, но его руку бессовестно перехватили, не позволив так легко отделаться. – Разве ты не знаешь, что пятница тринадцатое – это проклятый день, когда непременно происходит что-то нехорошее. А раз этот день выпал сегодня… Значит, никто из нас не сдаст этот экзамен?! – Если ты готовился, то сдашь, – ответил парень. – Я готовился… – заметно тише забормотал Ши Цинсюань. – Но пятница… – Это обычный день с обычной датой, – высвободил руку Хэ Сюань, в голосе которого только сейчас начали проступать нотки легкого раздражения. – Не забивай голову ерундой. Лучше достань конспекты и ещё раз почитай, если не уверен в своих силах. Обиженно надув губы, Ветерок хотел было отстоять свои взгляды на этот день, но, заметив, как наушник вернулся в ухо Хэ Сюаня, сдался и направился за ним. Он с минуту шел рядом спокойно и героически держал молчание, после чего резко подался вперед, вновь схватив парня под руку, и вытащил из его уха наушник, который тут же благополучно надел, игнорируя недовольный взгляд. Не сказать, чтобы Ши Цинсюань разделял музыкальные вкусы с Хэ Сюанем, но порой слушать песни вместе он любил. Это успокаивало и вселяло чувство некого единства. Никто на их курсе не мог вот так вот смело прикасаться к Хэ Сюаню, брать его вещи, да и в целом разговаривать. Этот студент с первых дней сторонился новых знакомств, был холоден и неприветлив, держался особняком, чем заслужил недобрую славу о себе. Но Цинсюаня это не останавливало. В то время, пока остальные сторонились его, он постоянно лип к нему, напрашивался в компанию на лабораторных работах, а порой прибегал в общежитие, чтобы сделать задания или курсовые вместе. Никто не понимал Ши Цинсюаня. И Хэ Сюань тоже. Он всегда был один. Привык справляться со всем самостоятельно. И впервые в своей жизни не смог выстоять против этого стихийного ветра, ворвавшегося в его гавань и напрочь игнорирующего все попытки Хэ Сюаня отстраниться и выстроить между ними стену. Ему просто пришлось смириться, ожидая, когда они окончат университет и разойдутся навсегда. Они вместе зашли главный корпус, поднялись на нужный им этаж и подошли к аудитории, возле которой собралось с два десятка студентов, судорожно листающих конспекты, поднимающих взгляды в потолок и повторяющих заученные тексты, словно молитву богам. Хэ Сюань высвободил руку и протянул открытую ладонь, молчаливо намекая Ши Цинсюаню вернуть «украденное». Одарив хмурого друга нежной улыбкой, юноша положил маленький наушник в большую ладонь и игриво коснулся подушечками пальцев прохладной кожи, тихо хихикнув, стоило только Хэ-сюну вздрогнуть. – Удачи, Хэ-сюн, – приподнявшись на мысочки, шепнул Ши Цинсюань и мимолетно губами коснулся его щеки. В мгновение лицо Хэ Сюаня вытянулось. Вечно спокойные глаза широко распахнулись, а сердце пропустило удар. Замерев на месте, парень несколько невероятно долгих секунд не мог осознать произошедшее. Он до сих пор словно бы ощущал этот мимолетный поцелуй, от которого на его затылке приподнялись волосы. Что это было? Зачем он так сделал? В прочем удивление в глазах Хэ Сюаня быстро сменилось напускным спокойствием, ибо дверь в лекционный зал открылась, и вышедший к студентам преподаватель назвал несколько имен, среди которых было его. Экзамен начался. *** Из аудитории Хэ Сюань вышел первым. И не успел он закрыть за собой дверь, как прямо перед ним, словно из воздуха, появился Ши Цинсюань, взволнованно рассматривая его, пока их взгляды не встретились. Нахмурив брови, Хэ-сюн едва заметно вздрогнул и демонстративно посмотрел в сторону. – Не сдал… – сокрушенно пришел к выводу Ши Цинсюань, чувствуя нарастающую в душе панику. – Я же говорил… Экзамен в пятницу тринадцатое – плохой знак. Стоило только юноше произнести эти слова, как стоящие неподалеку студенты тут же растерянно запричитали. Если не сдал Хэ Сюань, значит, не сдаст никто. Тяжелая атмосфера уныния наполнила коридор. Студенты один за другим страдальчески вздыхали, вызывая все больше раздражения в груди Хэ-сюна. Недовольно скривив губы, он звонко шлепнул Ши Цинсюаня по лбу, в мгновение разрядив обстановку. Прижав ладонь к покрасневшему месту, юноша удивленно вскинул голову и уставился на Хэ Сюаня с открытым ртом. В этот момент они стали центром всеобщего внимания, от чего всегда хмурый студент почувствовал себя неловко. Секунды гробовой тишины казались вечностью. Чужие взгляды прожигали изнутри, а недавний поцелуй Ши Цинсюаня зародил смятение. Чувство, которое Хэ Сюань не знал до этого. Воды спокойной, холодной души покрылись рябью от легкого летнего ветерка. Вернув лицу привычное хладнокровие, Хэ Сюань опустил ладони на плечи Ши Цинсюаня и отодвинул его в сторону, как ни в чем не бывало проходя мимо. Он небрежно перекинул сумку через плечо, ладонь свободной руки засунул в карман брюк и, не оборачиваясь, бросил короткую фразу: «Сдал». *** Время очень странная вещь. Порой оно тянется неимоверно долго, порой пролетает в мгновение. Пока Хэ Сюань готовился к сдаче билета, он не заметил, как пролетело полчаса. Но пока ожидал Ши Цинсюаня, ему казалось, что прошла целая вечность. Юноши не было около часа. И стоило его силуэту появиться в дверях центрального входа, Хэ Сюань, сам того не ожидая от себя, вышел из тени дерева и направился к нему навстречу. Он видел, как грустно повесил нос Ветерок, и ещё до того, как тот успел открыть рот, понял, что кое-кого ждет пересдача. Завидев Хэ-сюна, Ши Цинсюань сорвался с места и со всего маха врезался в его грудь, утыкаясь носом и громко причитая на несправедливость этой вселенной, проклиная пятницу тринадцатое и скидывая свою неудачу на нее. – Я же говори-и-ил, что не сдам. Все из-за того, что сегодня этот невезучий день. Хэ-сю-ю-юн, почему мне так не повезло! – наигранно хныкал Ветерок и, пользуясь моментом, сильнее стиснул Хэ Сюаня в своих объятиях. – А ведь я хотел пойти на подработку вместе с тобой. Но теперь мне придется одному готовиться к пересдаче… И пока я буду готовиться, там тебе кого-то найдут, закроют вакансию, и мы не сможем работать в одну смену. Хэ Сюань удивленно вскинул бровь, глядя на макушку Ши Цинсюаня, который случайно (а может и нет) раскрыл свои тайные помыслы на его счет и осведомленность о его жизни. Словно почувствовав, что сболтнул все-таки лишнего, юноша резко поднял голову и смешно надул щеки. – Хэ-сюн, почему ты такой жестокий? Даже не успокаиваешь меня. Хэ Сюань пару секунд смотрел пронзительным взглядом на Ветерка, после чего опустил ладонь на его макушку и растрепал волосы. Он мягко отстранил от себя юношу и молчаливо направился в сторону общежития, уверенный в том, что Ши Цинсюань побежит за ним следом. – Решено! – внезапно вскрикнул юноша, нагоняя Хэ Сюаня и хватая его под руку вновь. – Ты же сдал, а значит, знаешь хорошо предмет. Давай, ты мне поможешь с подготовкой, а я оплачу, как за курсы. Договорились? Чуть отложим подработку. Хорошо? Ну, Хэ-сюн, ну ответь что-нибудь, – тараторил Ветерок, не замечая странной, едва заметной улыбки на губах парня. – Хэ-э-сю-ю-юн!!! Пятница тринадцатое. Действительно необычное число. Кто-то придает ему злодейский, пугающий умысел, а кто-то видит в нем свое счастье. Ши Цинсюань скидывал все неудачи на этот день, в то время как Хэ Сюань впервые почувствовал распускающуюся весну в своей некогда одинокой душе.