Скучное дело

***

Death note

Это был обычный день. Таких в жизни Лайта Ягами было много. Каждый день был похож на предыдущий. В классе сегодня было шумно. Как будто бы это было чем-то новым. Лайт бы усмехнулся, если бы ему было смешно. Сегодня светило солнце, хотя это было обыденностью для апреля в Японии. Сейчас был урок английского языка. Учитель попросил Лайта перевести предложение с доски. Почему именно его? Шум в классе сбивал с мыслей. Этот мир давно гниёт. После урока Лайт, выйдя из здания школы, заметил что-то чёрное, лежащее на траве. Ягами подошёл чуть ближе. Обычная тетрадь с дурацким названием на английском. Тетрадь смерти? Смешно. Наверняка чей-то розыгрыш. Лайт не стал её поднимать, да и задерживаться из-за идиота, который её потерял не хотелось, ко всему прочему он обещал помочь сегодня матери с ужином. Он шёл по улицам Токио. На этой неделе Ягами хорошо поработал, зарабатывая самые высокие баллы за тесты из класса, да и школы в целом. Не зря не спал до ночи, теперь можно было порадовать мать с отцом. Интересно, тот сегодня придёт с работы? Лайт смотрел перед собой. Вечерело. Был красивый жёлтый свет, который слепил глаза. Проехал поезд, колыхнулась зелёная трава. Лайт прошёл вперёд, когда шлагбаум поднялся перед ним. В мыслях засела та дурацкая тетрадь и такое предчувствие, что надо было её взять. Странная она слишком, но выглядела притягательно. Лайт нахмурил брови, его с детства научили не брать чужие вещи, тот кто потерял её, наверняка, уже нашёл, так что Ягами нечего было переживать по этому поводу. Лайт радостно вспомнил, что сегодня пятница, именно поэтому он согласился помочь матери с ужином, поскольку у него наконец-то появилось свободное время. Хотя в субботу он снова засядет за учебниками и тетрадями, но именно сегодня можно было отдохнуть. — Я дома! — крикнул Лайт, снимая обувь на пороге, придерживаясь рукой за стену. Слёту его встречает мама, Саю же непоколебимо сидит в гостиной у телевизора, смотря очередной фильм со своим любимым актёром, который нынче очень популярен среди омег. — Привет, Лайт, как тесты? — спросила Сатико, волнуясь, что у её золотого сына может быть балл меньше 90. Лайт улыбнулся матери, доставая из рюкзака несколько листков на каждом из них были баллы не ниже 95-ти. Лайт всегда знал, что родители любят им хвастаться перед соседями, знакомыми, а в случае отца, ещё и перед коллегами. И Ягами делал всё, чтобы соответствовать ожиданиям других, хотя для него это было не так уж и сложно. Лайт прошёл в гостиную, улыбнувшись и сестре. — Привет, Саю. — сказал он, садясь рядом с ней на полу. — Опять твой любимый Риюга Хидэки? — усмехнулся Лайт, не противясь радостным объятиям соскучившейся сестры. — Привет, Лайт, да, он. — говорила она, не отлипая от старшего брата. У Лайта с Саю были хорошие отношения. Лайт часто помогал ей с домашней работой, а Саю в свою очередь помогала в социализации среди простых смертных. Посмотрев на экран, Ягами не удивился, вновь увидев смазливое лицо популярного актёра. Все омеги в его классе только и обсуждали Хидэки, хотя сам Лайт не считал его супер привлекательным, в отличии от своей младшей сестры. — Лааайт, — счастливо протянула Саю, празднично улыбаясь. И Лайт только сейчас вспомнил, что его сестра вообще-то тоже писала недавно тест, к которому он помогал ей подготовится. — Давай показывай. — фыркнул Лайт, а Саю счастливо побежала к себе в комнату. Ягами нахмурился, смотря в телевизор, а потом встал с места, оттряхивая штаны от сидения на полу. Неужели его сестра не могла усесться на диван, который буквально сзади неё? Лайт подошёл к слоту, беря с него яблоко, прислушиваясь к маминому телефонному разговору с соседкой. Она снова хвасталась им. Ягами триумфально улыбнулся, опираясь бёдрами о стол и откусывая сладкое яблоко. Всё как и всегда. Лайт был в своей комнате. Саю его поблагодарила шоколадкой; она написала тест на 17/20 баллов. Теперь сладость лежала у него на столе, а он сам — на кровати. Вроде бы друг друга знают почти всю жизнь, а сестра всё никак не запомнит, что он не любит сладкое, кроме фруктов. Лайт зевнул, но всё-таки встал с места, подходя к шкафу. Он с легкостью развязал галстук, стянул пиджак. Ягами не любил слишком открытую одежду, в этом плане он был типичным японцем, который не желал загореть на солнце, даже если он дома то носил штаны и какой-нибудь свитер, даже босым не ходил, а исключительно в носках. Лайт вышел из комнаты, вновь «заминируя» свою дверь. Спустился по лестнице вниз и свернул к кухне. — Что на ужин будем готовить? — поинтересовался Лайт у матери, которая наконец-то перестала трындеть по телефону. Мама мило улыбнулась Лайту, дотянувшись до его головы чтобы погладить. «Только волосы растрепала» — подумал Ягами, мысленно хмуря брови, но по итогу лишь слабо улыбнулся. — Кацудон, милый. — ответила мама. Лайт кивнул. Это блюдо было не столь сложным в готовке, поэтому даже Саю бы справилась. — Отец сегодня не придёт? — между делом уточнил Лайт, заливая рис водой и включая мультиварку. Сатико лишь горько вздохнула. — Нет, Лайт, у него на работе завал. «Жаль» — мысленно произнёс Лайт, чуть расстроившись. Единственное, что его радовало в скудной семейной жизни — отец полицейский, который иногда советовался с сыном по поводу некоторых дел. После ужина Лайт засел в своей комнате. На дворе уже была ночь, но ему было скучно, да и делать было почти нечего. Он зашёл через компьютер в новостную ленту, почитал про серийных маньяков и убийц. Нахмурился. Как же он ненавидел этот сброд. Всех убийц и насильников. Будь у Лайта возможность, он стал бы для них личным судом — тем, кто сможет по достоинству заставить их поквитаться за свои деяния, а если быть точным, то просто убьёт их. Ведь смерть — это справедливость для таких людей. Так и проходила жизнь Ягами Лайта. И не было никакого секрета у лучшего ученика Японии, просто в отличии от своих сверстников он делает то, что должен делать. Конечно, Лайт был популярен среди альф, но он сам никогда не планировал связать свою жизнь с каким-то неотёсанным дураком или дурой. Будущее для Лайта было туманным, нет, он знал, куда поступит учиться, кем станет работать. Но будет ли у него семья, родит ли он детей? Но Ягами никогда не придавал этому значения; ему это не важно. Он с самых ранних лет горел желанием стать полицейским. Ещё тогда, когда отец, уснув, оставил папку с открытым делом об убийстве на столе. Лайт помнил как сейчас. Шишутсу Ши недавно была найдена мёртвой. До неё было ещё три девушки. Их убивал один человек (хотя Лайт не считал его человеком), это было понятно из-за того, что убийца оставлял характерный знак — отрубал каждой из них запястье. Даже не было важно какой руки. Лайт смотрел на эти фотографии то-ли с ужасом, то-ли с интересом. С интересом не к самим убийствам, а к этому делу, желанию найти и вычислить этого человека. Хотя, конечно, Лайту было всего три с половиной года и он точно никак бы не смог помочь в этом деле, а если быть честным, то он потом часто не мог заснуть из-за кошмаров, но не считал важным сбегать в родительскую комнату. Именно тогда Лайт решил стать полицейским, совсем как его отец. А потом он узнал об L. Это было ещё в средней школе. Он тогда помог команде отца решить одно сложное дело. И отец сравнил его. Сравнил его с L. Об этом человеке не было и капли информации. Ни его имени, ни его пола, ни даты рождения, даже места проживания. Но были известны его ум и помощь полиции разных стран. L для Лайта стал кумиром. Лайт Ягами хотел стать таким же детективом. Нет, он хотел стать лучше.

***

Прошла неделя. Лайт даже уже и забыл про ту тетрадь и не вспомнил бы, если бы не один случай. Лайт в этот вечер, не отрываясь смотрел за новостями про захват детского сада неким Отохарадой Курой. Он бы хотел смерти этому ублюдку. Но счастливого конца в этой истории не случилось. Полиция не смогла спасти ни шестерых детей, ни двух воспитательниц. Снизу послышался окрик матери: — Лайт! Уже 18:25. У тебя же курсы. Он еле как оторвал ненавистный взгляд от телевизора, закинув несколько тетрадей в рюкзак. Он вышел из комнаты, думая о своём. У Лайта тряслось всё внутри от клокочущей ненависти. Зачем люди это делают? Разве нельзя быть честными и жить в мире, который будет наполнен только порядочными людьми? Иногда Лайт представлял себе перед сном, как он, бог нового мира, вершает суд над неугодными, заставляя покаяться за свои грехи. Он бы стал богом, справедливостью и судом. Его злость не остудил даже прохладный воздух улицы. И Лайту его ненавистные создания за сегодня встречаются слишком часто. На курсах Ягами увидел привычную для кого-то картину — простое вымогательство денег у слабого сильными. Ягами смотрел на это спокойными глазами. Судо был ещё тем грубияном, таких как он обычно называют крутыми ребятами. Хотя Лайт не замечал их крутости. Судо пару раз предлагал ему куда-то вместе сходить, думая, что станет для него тем самым — первым. Лайт же думал только о его смерти, как честный суд. «Хотя нет. Если бы я и мог карать людей, кто-то бы решил, что даже такие твари имеют права на жизнь, и мне бы не следовало убивать кого-то из своего окружения.» — думал Лайт, смотря куда-то в стену. Он думал о смертях многих людей и понимал, что это ненормально, но ничего с собой поделать не мог. Хотя, лучшему ученику Японии подумать дадут только дома и то не всегда. В него прилетела бумажка, её кинул учитель. Со словами «Эй, господин, с самым лучшим результатом на национальном экзамене, Ягами, хватит спать» он вернулся к учёбе, не обращая на смешки одногруппников внимания. После курсов Лайт шёл домой. Он размышлял над тем, сколько ненужных и определённо бесполезных людей носит этот мир, как бы было хорошо. Без них. Он шёл той же дорогой, как и всегда, и это был вечер такой же, как и всегда. Рядом промчались мотоциклы и Лайт бы не обратил внимания, если бы ему не перекрыли проход. — Эй, омежка! — заинтересованно воскликнул крупный мужчина. Он ехидно улыбался, поправляя чёрные очки на своём лице. Лайт хотел проигнорировать данный выкидон, но его окружили с двух сторон. Ягами стоял спокойно, в непринуждённо позе, засунув руки в карманы. Он слабо приподнял бровь. — Не хочешь немного позависать с нами? — продолжил этот мотоциклист, сидевший на своём железном показателе брутальности прямо перед ним. Как уже говорилось раннее, Лайту не впервой встречать к себе заинтересованность или вожделение. Ягами фыркнул, а парень, который перекрыл ему дорогу к отступления сзади, поддакивал: — О, Таку-сан, отличный выбор. У Лайта с детства отсутствовал инстинкт самосохранения, как в целом и другие инстинкты, которые должны быть у омег. Он никогда не чувствовал умиления при виде маленьких детей или чего-то милого, никогда не создавал гнездо во время течки и много-много никогда. А самое ужасное, по крайней мере для его родителей, ведь как так можно, разве с их золотым сыночком может быть такое? Лайт не реагировал на феромоны. Лайт ухмыльнулся. Он уже запомнил номера мотоцикла перед ним и единственное, что ему останется — нажаловаться отцу и сообщить, что у этого альфы было ещё два сообщника. И бам! Справедливость восторжествует. — Я — Сибумару Такоу, или просто Сибутаку, хе-хе… — посмеивался мужчина. «О, какой молодец, упростил мне задачу, Такоу.» — подумал Ягами, миленько улыбнувшись ему. — О, приятно познакомиться, Сибутаку-сан. — играя роль глупой омежки, говорил Лайт, протягивая свою ладонь. — А меня зовут Ягами Лайт. Один из парней сразу побледнел. — Таку-сан. — начал он испуганным голосом. — Может лучше другую омегу поищем? — А этот тебе чем не угодил? Смотри какой миленький. — хохотал Сибумару, крепко сжав худую изящную ладонь подростка. Мягкая, ухоженная тысячами лучших кремов с японских полок косметических магазинов. Рука с аккуратными, подстриженными ногтями. — Соитиро Ягами — шеф полиции. Вдруг он его сын? Остальные двоя сразу побледнели и решили всё-таки не искушать судьбу. Сибутаку стремительно быстро отпустил руку парня, взглатывая вязкую слюну. — Слышь, пацан, мы это… поедем, наверное. Лайт победно улыбнулся и, качнув бедрами на прощание, пошёл дальше, после того как ему освободили дорогу. Но Ягами почему-то остановился, посмотрев в окно книжного магазина, который был от него буквально в метре. Там стоял парень, наверное, возраста самого Лайта, а в руках он держал черную тетрадь, ту самую. Сначала его обрадовало, что тетрадь в самом деле кому-то да принадлежала. Парень там что-то выводил, какие-то иероглифы. Сзади послышался скрежет колёс, а потом очень громкий звук столкновения двух транспортных средств. Мотоцикл был в смятку раздавлен грузовым автомобилем. Под шинами растекалась кровь, Лайт смотрел на это неверящими глазами. Он смотрел на это долго, заинтересованно, как будто бы это был розыгрыш. Лайт прикрыл рот, чтобы его не вырвало. Какая гадость. Тот парень вышел из магазина и прошёл мимо Лайта. Ягами смотрел ему в спину. В самом ли деле это была тетрадь смерти, и в самом ли деле она называется так неспроста? Нет! Очевидно, что полнейший бред и обычное совпадение. Ничего более это не могло быть, просто идиот не смотрел на дорогу, на знаки и светофоры. Именно, так. Лайт в этот момент мог подумать только о моментальной каре. Это ведь было по заслугам, мало ли сколько омег до этого совращал этот мужчина. Но смерть — слишком большое наказание за такое… Нет. Ягами ведь всегда об этом думал. Этот мир разлагается. Его надо отчистить. И если тот человек в самом деле имел к этому причастие, то он должен это делать. Лайт вернулся домой на негнущихся ногах. Он не успел даже снять с себя одежду, как завалился за свой рабочий стол, включая компьютер. Расстегнув пару пуговиц, он уселся за поиски какой-либо информации, но было очевидно, что про какую-то «тетрадь» там ничего нельзя будет найти. Да и бред это. Как с помощью тетради можно убивать? Идиотизм да и только. Скорее всего, это что-то наподобие тупого юмора его сверстников, а в эту тетрадь тот парень мог записать что угодно. От цены книг и журналов до того, что нужно будет купить из еды в продуктовом. Потом Лайт, конечно же, решил чуть пошариться в отцовских документах. Это было несложно. Ничего цепляющего там не обнаружилось. Пару изнасилований, шесть убийств, семнадцать самоубийств, дела о домашнем насилии, но потом Ягами наткнулся на это. Пятьдесят два преступника, умерших от сердечного приступа за неделю. Раз этим заинтересовалась полиция, то у Лайта не оставалось сомнений, что их кто-то убивает. Но чисто теоретически это невозможно. Ягами нахмурился. Что это значило? Кто-то в самом деле взялся за справедливость в этом грязном мире? Этот «некто» имел такое же мировоззрение, как и сам Лайт. Просмотрев около тридцати досье умерших, он пришёл к выводу, что убийца — такой же школьник как и он сам. Убийства происходили с шести вечера до девяти. Лайт откинулся на спинку стула. Очевидно, что эти события связаны между собой.