Nightcall

Ночной неон освещает тёмный салон машины. Струи разноцветных огоньков стелились радужным ковром, проходя через тьму, освещая бледное, осунувшееся лицо, чуть заросшее щетиной, покрытое каплями крови. Он и не пытался стереть кровь, даже не тянулся за бумажными салфетками на соседнем сидении. Ни к чему сейчас была попытка в очередной раз скрыть это. У него сотни имён, тысячи лиц и масок. Он — актёр. Играет свою роль, куда бы не завезла его дорога. Новое место — новые лица. Никто ничего не знал. А он — слишком тихий, неприметный. Никто ведь не прознает, так? Никто не мог увидеть, как за маской пряталось то самое лицо. Он не смотрел в свое отражение, избегал зеркал. Увидеть себя — окунуться в день, когда в первый раз его руки по локоть замарались в крови. Простая служба вышла за рамки, приказ стал болезненным ударом под дых, месть — сладкий пирог, поданный разогретым. Его ждало нечто большее, чем выговор — почти трибунал. Та кровавая баня, оставшаяся следом, выжгла на крови неприятелей его следы. Побег — верное решение. Играющая музыка, наполняющая салон, тиканье часов. Ночные огни режут глаза, гул мотора бьет по ушам. Но скорость прибавляет в крови адреналин. У него было имя, звание, дом. Родное лицо, смотревшее на него с любовью. А потом этот взгляд. Он мог поклясться, что никогда в жизни не смог бы пережить снова это мгновение. Да только куда бы он не бежал, кровавый шлейф как липучка для насекомых — притягивал неприятности. Тысячи лиц, сотни имён. Он — кто угодно. Даже иногда он сам не знает, кем является на самом деле, кто ведёт эту машину, кто сидит за рулём, кто повторяет раз за разом: «пять минут. Что было до или будет после — неважно.» Он умывал руки. Неприятности были не нужны, но они цеплялись, кровь марала его руки, пачкала рукава белой куртки. Он так устал её стирать! И снова это повторилось. Он позволил себе забыться, на секунду подумать, что способен жить как нормальный человек. Идея семьи казалась не такой уж и глупой. Неважно, что придумали его дружки. К чёрту их. Пока у него есть она, ему абсолютно всё равно, чем он живёт, чем жил, что было и что будет. Жизнь сузилась до одного дня, поставила в центр новых людей. Он не думал заводить знакомства, а уж тем более отношения. Но момент сладок, а ему мёд в глотку залили. И он подавился. Наглотался сполна. Вновь кровь, его локти в крови. Он снова впутался в дело, в которое не хотел, он снова становится кем-то другим. Он пытается из раза в раз бежать, а за спиной — трупы и кровь и снова этот самый взгляд, который он не может забыть, из-за которого он ненавидит свое отражение. Потому что знает, его настоящее нутро всегда отражается во взгляде чужих глаз. В этот раз — точно, что и в прошлый, закрывающий перед ним дверь, возможность что-то исправить. Что бы он не делал — это конечная. И он идёт ва-банк. Ставит всё на кон. Всем известно, чем кончится его поездка. Он был готов в последний раз сесть за руль и навсегда попрощаться с тем, кем был. Но в очередной раз он живёт. Дышит, существует. Его сердце жадно бьется в груди, рана неприятно пульсирует. А он, вцепившись в руль, устремляется вдаль. Всё зашло слишком далеко в тот самый момент, когда он позволил себе быть слабым, когда вновь поручился за кого-то. И теперь, как и прежде, он вынужден бежать. По локоть в крови, по колено в грязи, с тем же лицом, что он не покажет в отражении зеркала. Он не сможет смотреть в опустевший взгляд. Страх сильнее здравомыслия. Он придумает новое имя, новую личность, новое амплуа. Где бы не пролегал его путь, там будет новый человек под разными лицами, разными масками. Тот, что поможет, но не станет ждать. Ему не нужны проблемы, ему не нужны привязанности. Он пытается забыть, кем был и что сделал. Но прошлое из раза в раз напоминает ему. Потому что проблемы находят его, а он привязывается. Он — глупец. Но лишь потому, что дорога — побег — его жизнь. И он будет ехать до тех пор, пока не упадёт в обрыв. Ночной неон освещает тёмный салон машины. Струи разноцветных огоньков стелились радужным ковром, проходя через тьму, освещая бледное, осунувшееся лицо, чуть заросшее щетиной, покрытое каплями крови. Он и не пытался стереть кровь, даже не тянулся за бумажными салфетками на соседнем сидении. Ни к чему сейчас была попытка в очередной раз скрыть это. У него сотни имён, тысячи лиц и масок. Он — актёр. Играет свою роль, куда бы не завезла его дорога. Новое место — новые лица. Никто ничего не знал. А он — слишком тихий, неприметный. Никто ведь не прознает, так? Никто не мог увидеть, как за маской пряталось то самое лицо. Он не смотрел в свое отражение, избегал зеркал. Увидеть себя — окунуться в день, когда в первый раз его руки по локоть замарались в крови. Простая служба вышла за рамки, приказ стал болезненным ударом под дых, месть — сладкий пирог, поданный разогретым. Его ждало нечто большее, чем выговор — почти трибунал. Та кровавая баня, оставшаяся следом, выжгла на крови неприятелей его следы. Побег — верное решение. Играющая музыка, наполняющая салон, тиканье часов. Ночные огни режут глаза, гул мотора бьет по ушам. Но скорость прибавляет в крови адреналин. У него было имя, звание, дом. Родное лицо, смотревшее на него с любовью. А потом этот взгляд. Он мог поклясться, что никогда в жизни не смог бы пережить снова это мгновение. Да только куда бы он не бежал, кровавый шлейф как липучка для насекомых — притягивал неприятности. Тысячи лиц, сотни имён. Он — кто угодно. Даже иногда он сам не знает, кем является на самом деле, кто ведёт эту машину, кто сидит за рулём, кто повторяет раз за разом: «пять минут. Что было до или будет после — неважно.» Он умывал руки. Неприятности были не нужны, но они цеплялись, кровь марала его руки, пачкала рукава белой куртки. Он так устал её стирать! И снова это повторилось. Он позволил себе забыться, на секунду подумать, что способен жить как нормальный человек. Идея семьи казалась не такой уж и глупой. Неважно, что придумали его дружки. К чёрту их. Пока у него есть она, ему абсолютно всё равно, чем он живёт, чем жил, что было и что будет. Жизнь сузилась до одного дня, поставила в центр новых людей. Он не думал заводить знакомства, а уж тем более отношения. Но момент сладок, а ему мёд в глотку залили. И он подавился. Наглотался сполна. Вновь кровь, его локти в крови. Он снова впутался в дело, в которое не хотел, он снова становится кем-то другим. Он пытается из раза в раз бежать, а за спиной — трупы и кровь и снова этот самый взгляд, который он не может забыть, из-за которого он ненавидит свое отражение. Потому что знает, его настоящее нутро всегда отражается во взгляде чужих глаз. В этот раз — точно, что и в прошлый, закрывающий перед ним дверь, возможность что-то исправить. Что бы он не делал — это конечная. И он идёт ва-банк. Ставит всё на кон. Всем известно, чем кончится его поездка. Он был готов в последний раз сесть за руль и навсегда попрощаться с тем, кем был. Но в очередной раз он живёт. Дышит, существует. Его сердце жадно бьется в груди, рана неприятно пульсирует. А он, вцепившись в руль, устремляется вдаль. Всё зашло слишком далеко в тот самый момент, когда он позволил себе быть слабым, когда вновь поручился за кого-то. И теперь, как и прежде, он вынужден бежать. По локоть в крови, по колено в грязи, с тем же лицом, что он не покажет в отражении зеркала. Он не сможет смотреть в опустевший взгляд. Страх сильнее здравомыслия. Он придумает новое имя, новую личность, новое амплуа. Где бы не пролегал его путь, там будет новый человек под разными лицами, разными масками. Тот, что поможет, но не станет ждать. Ему не нужны проблемы, ему не нужны привязанности. Он пытается забыть, кем был и что сделал. Но прошлое из раза в раз напоминает ему. Потому что проблемы находят его, а он привязывается. Он — глупец. Но лишь потому, что дорога — побег — его жизнь. И он будет ехать до тех пор, пока не упадёт в обрыв.