Незабываемо.

Бутылки в рюкзаке Руслана нещадно грохотали, отбивая какой-то дьявольский ритм на каждом шагу. Дешевый блейзер и пара бутылок пива – вот и весь нехитрый набор для очередной попойки с Кашиным.

После изматывающего дня в колледже, полного нудных лекций и напряженных семинаров, им обоим хотелось просто отключить мозги и забыться. Каждый шаг отзывался тупой болью в висках, но предвкушение алкогольного дурмана заглушало все неприятные ощущения. Руслан чувствовал, как внутри нарастает раздражение, смешанное с усталостью. Хотелось просто упасть на кровать и провалиться в сон, но обещание, данное Даниле, тянуло его вперед. Он знал, что эта встреча не принесет ничего хорошего, лишь очередную головную боль и тяжелое похмелье утром. Но сейчас, в этом состоянии опустошенности, даже такая бесцельная перспектива казалась лучше, чем одиночество и гнетущие мысли, которые наверняка навалятся на него, стоит ему остаться одному. Руслан, уткнувшись в телефон, нервно барабанил пальцами по экрану. Кашин, заметив его состояние, не смог сдержать вопроса. — Чё недовольный опять? — спросил Даня, выпуская изо рта клубы сигаретного дыма и переводя взгляд на друга. — Коля сливается, — угрюмо протянул Руслан, не отрываясь от телефона. — Говорит, что ему надо готовиться и учить заданный материал. На дворе стоял конец мая – время, когда все должники лихорадочно пытались закрыть хвосты по учебе, отказываясь от прогулок и просиживая дни и ночи за учебниками. Лишь Даня и Руслан, казалось, ни о чем не беспокоились, хотя поводов для беспокойства у них было предостаточно. — А чё? Ты без Коли не можешь? — с недоверием и легким упреком в голосе спросил Даня, глядя на Руслана своими пронзительными голубыми глазами. — Могу, — отрезал шатен, поднимая взгляд на друга. В его голосе слышалась смесь раздражения и бравады. Данила лишь коротко кивнул, промычав: "Ну, ну…" После чего отвернулся, устремив взгляд в вечернее небо и делая еще одну глубокую затяжку. В воздухе повисла неловкая тишина, которую нарушал лишь треск догорающей сигареты. Оба думали о своем, и мысли эти были далеки от беззаботности и веселья, которые они так старательно изображали. В тишине, нарушаемой лишь шуршанием пакетов и собственными шагами, парни дошли до однокомнатной квартиры Руслана, которую он снимал за небольшие деньги. Кашин, войдя, сразу стянул с себя ярко-красную олимпийку Adidas, которая, казалось, мозолила глаза Руслану своей кричащей расцветкой. Тушенцов достал из рюкзака бутылки с дешевым алкоголем и расставил их на прикроватном столике. Даня тут же потянулся к бутылке блейзера и, не чокаясь, сделал несколько жадных глотков. Руслан, поморщившись, повторил его действия, чувствуя на языке приторно-сладкий, почти мерзкий вкус. — В следующий раз обойдемся одним пивом, — скривившись, подытожил Кашин, отставляя бутылку. — Тебе же нравилось раньше, не? — усмехнулся Руслан, не сдерживая смеха от такой реакции друга. — Угараешь? — брови Данилы взметнулись вверх. — Я его пил, только когда уже был в усмерть пьяный. Я и вкуса-то его не помню с того момента. Руслан рассмеялся, делая еще один глоток. — А мне говорил: «Рус, вообще нормальная тема», — передразнил он рыжего, вспоминая их прошлые попойки. Внутри разлилось теплое чувство ностальгии. Несмотря на всю дешевизну и безрассудство этих встреч, в них было что-то настоящее, что-то, что связывало их с Данилой уже много лет. Руслан сделал еще пару глотков, а Даня, брезгливо отставив бутылку с химозой подальше, открыл пиво. Шатен достал телефон и начал с кем-то переписываться. Кашин, заметив это, напрягся. — Ты с кем опять? — спросил он, и его голубые глаза сузились, словно от недоверия. — Да так, Коля пишет просто, — небрежно бросил Руслан, откладывая телефон рядом с собой. Кашин заметно помрачнел. Он сделал большой глоток пива, не спуская с Руслана пристального взгляда. Внутри нарастало раздражение, смешанное с чем-то еще, каким-то непонятным, тянущим чувством. — Что? — спросил Руслан, наконец заметив тяжелый взгляд. — Смотри мне – станешь пидором, я за это не ручаюсь, — неожиданно и резко выпалил Даня. У Руслана глаза полезли на лоб, а челюсть отвисла от удивления. — Ты про что? — нахмурился он, окидывая друга недоуменным взглядом. — Ты думаешь, я не видел того видоса? — усмехнулся Даня, и в его голосе прозвучала злая ирония. — Если сосётесь по пьяни, делайте это хотя бы не в компании, где вас могут заснять. Руслан опустил глаза в пол, чувствуя, как щеки заливает краска. Внутри все сжалось от стыда и обиды. Он пытался вспомнить тот вечер, но в памяти всплывали лишь разрозненные фрагменты, смазанные алкоголем. — Есть чё похавать? — резко сменил тему веснушчатый, словно пытаясь разрубить ножом нависшую между ними напряженность. Шатен проморгался, словно выныривая из своих мыслей, и быстро закивал. — Да, глянь чё-нибудь в холодильнике, — тихо ответил Руслан, чувствуя, как неприятный ком подкатывает к горлу. Кашин тяжело поднялся и, пошатываясь, направился к холодильнику. Открыв его, он с разочарованием вздохнул. — Блять… — выругался Даня, окидывая взглядом полупустые полки. — Спасибо хоть за доширак… Руслан не отреагировал. Слова друга проходили мимо него, словно сквозь вату. Он застыл, уставившись в одну точку, и машинально сделал глоток из бутылки Даниного пива, не замечая подмены. — Рус? — окликнул его Кашин, привлекая его внимание. — Я кому говорю? — Да, да, я слушаю. Что? — Руслан встрепенулся и попытался сфокусировать взгляд на Дане. — Говорю, надо будет написать Юре. Он, кажется, собирался сегодня на какую-то хату, — объяснил Кашин, заливая кипятком дешевую лапшу и накрывая тарелку сверху. — Хорошо, — глухо ответил Руслан, делая еще один глоток пива. Внутри все еще бурлила смесь стыда, обиды и смутного беспокойства. Разговор с Даней задел его глубже, чем он хотел бы признать. Он попытался отогнать неприятные мысли, но они, словно назойливые мухи, кружились у него в голове. Даня медленно подошел к Руслану, пристально глядя на свою бутылку пива, которую тот жадно осушал. — Ну пиздец, — выругался он и сел рядом. — Что? С одной бутылки теперь со мной пить не будешь? — с наглой усмешкой спросил Руслан. — Да завались, — отмахнулся Даня, потянувшись за новой бутылкой пива. — А чё? Слабо? — ещё шире улыбнулся Руслан, провоцируя друга. Данила тяжело вздохнул и, подняв усталые глаза на Руслана, покачал головой. — Ты решил со мной в детский сад поиграть? — спросил он. — Не выйдет. — Тебя так сильно это задевает? — вдруг серьезно спросил Тушенцов, улыбка исчезла с его лица. Рыжий замолчал. Действительно, если бы его это настолько задевало, он бы уже не сидел здесь. Внутри боролись противоречивые чувства. С одной стороны, он испытывал отвращение к ситуации с видео, с другой – его тянуло к Руслану, как магнитом. — Я не люблю пидорасов, — грубо заявил Даня, нарушая молчание. — Вот как… — хмыкнул Руслан, опуская глаза в пол. — Почему ты тогда всё ещё здесь? В воздухе повисла напряженная тишина. Вопрос Руслана повис между ними, тяжелый и немой. Оба понимали, что за этим вопросом скрывается нечто большее, чем просто дружеская посиделка. — Потому что ты мой друг, — раздраженно ответил Кашин, избегая прямого взгляда. — Но я же… — начал было Руслан, но его резко перебил. — Заткнись, — процедил он сквозь зубы, закрывая глаза и массируя виски. Вся эта ситуация давила на него, как тяжелый камень. Руслан хмыкнул и опустил взгляд в пол, крутя в руках полупустую бутылку. Он ждал удара, звонкой оплеухи, болезненного подзатыльника. Он ждал любой реакции, которая соответствовала бы тому, как Даня относился к подобным ребятам. Но вместо этого – тишина. Пугающая, давящая тишина. — Какого хуя ты такой спокойный?! — вдруг взорвался Кашин, хватая Руслана за плечо и сильно сжимая его. Руслан вздрогнул. Может, он и ошибся. Может, сейчас он получит то, что заслужил. — А какого хуя ты завёлся? — парировал Руслан, глядя Дане прямо в глаза. Он испытывал его терпение, играл с огнем. С взрывным характером Данилы это было равносильно смертному приговору. — А какого хуя ты облизываешься с Коляном? — прорычал Кашин, его голубые глаза сузились, брови сошлись на переносице. — Ты считаешь это ахуенным поступком? — Один раз – не пидорас, — усмехнулся Руслан, не осознавая всей серьезности ситуации. Эта напускная легкомысленность была его защитной реакцией, попыткой спрятать свою уязвимость. — Ты ёбнутый, — констатировал Даня, убирая руку с чужого плеча. — Но ты почему-то всё ещё здесь, — ухмыльнулся Руслан, поднимая взгляд на друга. — Да ладно, блять, Дань, мы знакомы сто лет. Успокойся. Но Даня, кажется, перестал его слышать. Он погрузился в свои мысли, разглядывая колени Руслана, которые выглядывали из-под рваных джинс. Внезапно осознав, как пристально он на них смотрит, Даня мысленно дал себе подзатыльник и отвел взгляд. — А чё только смотришь? Можешь потрогать, — с провокационной улыбкой заметил Руслан, поймав его взгляд. Кашин поднял на него суровый взгляд. Его губы были плотно сжаты, кожа покрылась испариной, хотя в комнате было прохладно. Внезапно Даня протянул руку и, схватив Руслана за подбородок, заставил его посмотреть на себя. — Руслан, ты просто блядина, — прошептал он, и его губы жадно накрыли губы Руслана. Он целовал его так, словно ждал этого момента всю жизнь, вкладывая в поцелуй всю накопившуюся нежность и страсть. Тушенцов на пару секунд застыл в изумлении, рукой нащупал стол и поставил на него бутылку, а затем медленно ответил на поцелуй. Это было необычно, волнующе, долгожданно. Шатен уже давно понял, что запал на Даню. Он ловил себя на том, что любуется им в самых обыденных ситуациях: когда Даня медленно курит, выпуская дым по ветру; когда его кадык двигается от звонкого смеха; когда он спросонья, с растрепанными волосами и недовольной рожей – такой родной и естественно красивый. Их губы сплетались, жадно сминая друг друга. Рука Руслана легла на рыжий затылок, притягивая его еще ближе. Даня, поддавшись импульсу, двинулся вперед, заставляя шатена лечь под него. Он навис сверху, нежно касаясь ладонью его лица. Оба дышали тяжело, воздух вокруг них словно сгустился, пропитанный желанием и невысказанными чувствами. Им нужна была передышка, но никто не хотел отрываться от долгожданного поцелуя. Наконец, Даня оторвался от чужих губ и, не разрывая зрительного контакта, запустил руки под его футболку, ощупывая тело, словно пробуя его на вкус. Руслан закатил глаза от нахлынувшего удовольствия. Долгожданного удовольствия. — А на меня пиздел, — глухо произнес шатен, голос хриплый от возбуждения. — Как ты там сказал? Один раз – не пидорас? — ухмыльнулся Даня, наблюдая за реакцией друга. В его глазах плясали чертики, а на губах играла лукавая улыбка. Руслан слегка приподнялся и, обхватив лицо Дани ладонями, затянул его в новый поцелуй. Еще более глубокий, еще более жадный и вызывающий, чем предыдущий. Их языки сплетались, исследуя друг друга, пробуя на вкус. Зубы иногда стучали о челюсти – настолько страстным и горячим был этот поцелуй. Тушенцов оторвался первым, на его лице расцвела хитрая улыбка. — Теперь ты пидорас, Кашин, — с усмешкой произнес он, глядя Дане в глаза. — Ты тоже, Тушенцов, — ответил Даня, его голос был хриплым и прерывистым. В этом ответе не было ни осуждения, ни сожаления, лишь принятие и какая-то странная, щемящая нежность. Даня вновь подался вперед, мягко опрокидывая голову Руслана на подушку. Смазанный, быстрый поцелуй прервался, когда Кашин начал выцеловывать шею Руслана, медленно спускаясь к ключицам. Каждый поцелуй был как искра, зажигающая огонь внутри. Его сильные руки с партаками сжимали ляжки Руслана, исследовали каждую линию его тела, словно пытаясь запомнить эти ощущения навсегда. Внутри Данилы бушевал ураган эмоций – смесь возбуждения, нежности и какой-то щемящей тревоги. Он словно боялся спугнуть этот момент, боялся, что все это окажется лишь сном. А Руслан отвечал на его ласки тихими вздохами, его тело выгибалось навстречу прикосновениям, а в глазах читалась смесь желания и смущения. В этой близости, в этом сплетении тел и чувств, они оба искали что-то большее, чем просто физическое удовлетворение. Они искали понимания, принятия и, возможно, любви. Руки Данилы ловко расстегнули бляшку ремня на джинсах шатена. Тот слегка приподнялся на локтях, наблюдая за его действиями с лукавой улыбкой. — Дань, ты, кажется, есть хотел, — напомнил Руслан. — У тебя в привычке пиздеть в ненужных ситуациях? — тяжело вздохнул Кашин, бросая на Руслана взгляд исподлобья. Внутри него всё ещё бушевал пожар, но слова друга, словно ушат холодной воды, немного остудили его пыл. — У тебя в привычке притворяться ярым гомофобом, а потом вылизывать мне рот? — парировал Тушенцов, на его губах вновь появилась гадкая усмешка. Он опять ответил вопросом на вопрос, мастерски уворачиваясь от прямого ответа. Кашин тяжело улыбнулся, медленно отстраняясь от Руслана. Он сел рядом, взял бутылку пива и сделал большой глоток, пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Когда же ты научишься отвечать мне сразу, а не задавать ещё больше вопросов? — спросил он, глядя на Руслана с миксом досады и нежности в глазах. — Тогда, когда ты признаешь, что я нравлюсь тебе, — Руслан лучезарно улыбнулся, наблюдая за реакцией Дани. — А по мне не видно? — светлые брови взлетели вверх, он удивленно посмотрел на шатена. Внутри всё ещё горел огонь, но появилось и что-то новое – смущение. — Хочу, чтоб ты сказал это, — настаивал Руслан, его глаза буквально сияли. — Хочу ощутить твои губы на моём члене, — парировал Кашин с улыбкой, пряча смущение за напускной дерзостью. — Ты начинаешь отвечать мне тем же? — расхохотался Руслан, откидывая голову назад и смотря в потолок. Напряжение между ними словно растворилось в воздухе. — Надо же тебя как-то на место ставить. Черта такого, — Даня, слегка покраснев, поднялся с кровати, пытаясь унять дрожь в ногах. Он чувствовал себя странно уязвимым и в то же время невероятно счастливым. Кашин метнулся к заваренной лапше. Взял вилку и тарелку, уселся обратно на кровать и начал медленно, с какой-то нарочитой небрежностью, наматывать лапшу на вилку. Внутри него всё ещё бушевал ураган эмоций, и эта напускная беззаботность была лишь маской, скрывающей волнение и смущение. — Не запачкай мне только ничего, свинья, — предупредил Руслан, наблюдая за ним с ироничной улыбкой. — Скажешь мне это, когда будешь кончать на простынь от ахуенного оргазма, — ответил Даня, и на его губах появилась дьявольская улыбка. Он поднял взгляд на Руслана, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на вызов. Воздух между ними снова накалился, наполняясь невысказанным желанием. — Не зазнавайся, мудила.