Адвокат

***

      Осень в городе выдалась промозглой, серой, под стать настроению Андрея. Похороны отца, Виктора Анатольевича, отозвались в нём глухой, ноющей болью. Папа был для него не просто отцом. Это был наставник, пример, лучший друг. И Кисляк стал понимать это, к сожалению, слишком поздно. Его внезапная смерть, предательски подкравшаяся болезнь обрушила на Андрея мир ненависти и горя.        Кисляк с трудом держался на плаву. Работать было невыносимо, играть — тоже. Дома все медленно шло ко дну. Как говорится: разбитую вазу не склеить. Но у них получилось. Получилось до очередной трещины.        А потом Андрей начал пить.       Сначала по вечерам, немного, чтобы заглушить боль, хоть ненадолго. Потом все чаще, всё больше. Бутылка виски стала его постоянным спутником. Он уходил в себя, замыкался, игнорировал звонки, не хотел никого видеть.       Яна, его жена, любимая Яна, терпела, как могла. Знала, что это был их единственный час. Поддерживала, утешала, старалась не напоминать о прошлом, о тех проблемах, которые уже возникали из-за алкоголя.        Но терпение было не безграничным. Яна все понимала, все помнила, но не могла.        Однажды вечером, вернувшись с работы, Яна застала Андрея в состоянии, когда он не мог стоять на ногах. По квартире разносился запах перегара, а сам Андрей, небритый, с покрасневшими глазами, бормотал что-то нечленораздельное. —Андрей, —в её голосе прозвучала смесь боли и отчаяния, —Что с тобой происходит?       Он поднял на неё мутный взгляд, в котором читалась лишь пустота. —Отстань. —Андрей, ты теряешь себя. —горло сдавило от боли, —Снова.  —Снова. —усмехнулся он, его речь была несвязной, —Знаешь, Ян, мне плевать.        Яна задохнулась от обиды. Но она не верила. Кисляк не может.  —Тебе правда плевать?       Он отвернулся, словно не замечая её горя. Яна смотрела на него, на это потерянное лицо, на дрожащие руки, и чувствовала, как рушится мир. Любовь, доверие, надежда — всё уходило вместе с Андреем в эту чёрную пропасть. —Виктор Анатольевич тебя бы не понял.        Яна вытерла слёзы, взяла сумку и вышла из квартиры. Хлопнула дверь. Хлопок этот был громче, чем обычно, как приговор.       В пьяной голове ещё долго звучала фраза жены — «Виктор Анатольевич тебя бы не понял». Отец был для всех прокурором. Который следил и наказывал, которого боялись и уважали. Но только для Андрея он был намного больше, чем порядок в городе. Отец был и личным судьей, и адвокатом. Он всегда знал, что сказать и чем помочь. И всегда защищал своего сына. Защищал от ошибок.       Андрей остался один с бутылкой, с болью, с опустошающей пустотой. Он знал, что Яна ушла. Знал, что это последний раз, когда она хлопнула дверью. Но ему было плевать. Он был заперт в своём горе, в своём пьяном безумии и не знал, как из него выбраться. Он остался один, предавший всех, и прежде всего, себя. И холодная осень, казалось, проникла в его душу.