"Неопубликованное"

Робби поднимается по лестнице в гостиную и замирает. У окна стоит Джакомо, непривычно серьезный и собранный. Его силуэт выделяется на фоне окна: руки сложены на груди, голова чуть приподнята, взгляд устремлен «в никуда». В воздухе сразу начинает ощущаться напряжение. Оно, наконец, становиться явным. До этого Росс только смутно ощущал его, наблюдая значительно повеселевшего, но совершенно точно измотанного, неведомыми ему, Роберту, делами, Казанову. Не успевает Росс и рта раскрыть, как к нему оборачиваются. - Я уезжаю. Мой корабль отходит через две недели. Роберт молча кивает. Ему всё равно нечего сказать. Порывистый Джакомо в пару шагов преодолевает пространство от окна до двери и стискивает Росса в объятиях. – Прости. – Не стоит. Мы оба знали, что так и будет, – пытается вырваться он. Джакомо зарывается носом в его кудри. – У нас в любом случае есть две недели. Стоит провести их…интересно. – Все две недели не вылезать из постели? – интересуется Казанова. – Нет, надоест. Но мы что-нибудь придумаем. *** Джакомо терзает чувство вины. Он не привык к отношениям дольше пары ночей. С Россом они живут под одной крышей полгода. Когда он приехал сюда у него была цель, и он шел к ней упрямо, не сворачивая с пути. И вот бумага с помилованием у него в кармане. Время возвращаться в Венецию. И видит Бог, он жаждал этого. Но… он привык, привязался к этому дому, к Робби, с его невероятными глазами и таким же невероятным сердцем. И всё же было приятно наблюдать, как из мотылька, летящего на любой огонек, где только возможно может появиться Уайльд, Роберт стал более спокойным и рассудительным человеком. Стал больше внимания уделять работе: статьям, критике. Что ж, возможно, оно и к лучшему,– размышляет в то же время Росс. Может всему виной не сам Казанова, а неумение выбирать себе подходящего человека?! Его душе нужна драма. Сначала это был Оскар, теперь Казанова. Заранее обреченные на провал отношения. Хорошее оправдание, но легче всё равно не становится. – У Бози вечеринка, – лениво сообщает Джакомо, полулежа на рекамье*. –Заявимся? У него всегда отличное вино и угощения. – У меня сегодня ещё много работы, – отзывается Росс. – А Оскар? Он наверняка будет, ты же не обсудил с ним новую постановку? – Обсудил. Мы виделись в театре, и я написал ему письмо, он ответил. Говорить там больше не о чем. Кстати, о ней, мне тоже стоит написать…. Вот так…. А еще два месяца назад Росс бы сам уговаривал Джакомо пойти с ним. И как теперь оставить это чудо одного? Впрочем, может как раз сейчас самое время. *** – Роберт! Рад снова тебя видеть, – Оскар сам находит его в толпе. – Как твои дела? Твоя последняя статья, касательно «Идеального мужа?»… – Кажется, я хвалил произведение… – Ты сказал, что я вновь использую «парадокс». Повторяюсь? – Не соглашусь с тобой. Да, присутствует схожесть с «не стоящей внимания»**, однако, «муж» всё-таки стремится к своему, быть таковым и … Они некоторое время беседуют и Уайльд, готовый уже перенести их разговоры в иную плоскость, вдруг отмечает, что Росс к этому не готов. Он просто не позволяет Оскару сократить дистанцию. Что ж…Этот Казанова уехал совсем недавно, и всё ещё впереди. Однако, это задевает. Проходит довольно много времени, прежде чем ему удается сломать этот лед. Однако, призрак венецианского гостя, кажется, навсегда остается подле Роберта. Во всяком случае Росс теперь строит свою жизнь, в которой есть место для Уайльда, но уже не так много. *** – Вам прислали пакет, мистер Росс. Роберт кивает служанке и принимает от неё увесистую посылку без обратного адреса. – Рукопись? – удивляется он, разорвав бумагу и бечевку. В папках сложены листы, даже беглого взгляда хватает, чтобы понять, что некоторым уже несколько лет, а некоторые написаны недавно. Летящий почерк не кажется ему знакомым. Подписи на послании не было, так что приходиться начать читать. «….если бы я остался в Париже, мне бы отрубили голову, но я и сам позаботился о своем падении…» *** - Господи! Не может быть! – Росс не сдерживает удивленного возгласа. Он лихорадочно перебирает листы и с каждой ухваченной фразой всё больше убеждается в своей правоте. Он находит там себя, и именно там, внутри истории Джакомо Казановы, вплетено послание ему. «…в моем сердце навсегда остается любовь к тебе. Мне не хватило её, чтобы остаться, другая страсть влекла меня. Однако, я искренне надеюсь, что теперь, после моей смерти, мои записи попадут к тебе. Я приложил для этого все возможные усилия. Поступай с ними как знаешь, хотя, мне кажется, на них можно неплохо заработать. Надеюсь, фехтование ни разу не пригодилось тебе. Прости меня и прощай, теперь уже точно навсегда. Нежно обнимаю тебя, Джакомо» Что ж…издавать чужие истории – это его работа. А свою историю, можно просто извлечь из повествования, сохранив лишь для самого себя. * Разновидность кушетки ** пьеса Оскара Уайльда «Женщина, не стоящая внимания» ***неточная цитата из фильма. Сознательно опускаем тему революции, так как она не вписывается в наш канон