Ходячая мертвая девочка.

— Вы слышали что-нибудь от Нила? Мара с трудом удержалась от того, чтобы не замереть с ложкой хлопьев на полпути ко рту, помогли вся её медийная подготовка и выдержка. Она жевала дольше, чем требовалось, и встретилась взглядом с Кевином через стол. Ники надулся. Он всего пару часов назад проводил Эрика в аэропорт, так что энергии в нём было меньше обычного. — Нет, — сказал он. — Я наслал на него кучу рождественских сообщений и фоток, а он молчит. Мэтт вопросительно посмотрел на Кевина. — Эм, нет, — сказал тот и сделал долгий глоток своего апельсинового сока без сахара. Прокашлялся. — Может, он просто занят семьёй. Мара практически слышала, как с каждой буквы этой лжи капает вина. Мэтт нахмурился, ковыряя хлопья ложкой. — Всё равно, как сложно нам ответить? Дэн тоже от него ничего не слышала. — Может, у него телефон сел, — предположил Ники. — У него вечно батарея на нуле. — Увидим его в понедельник, — буркнул Аарон, выглядя не более довольным скорым возвращением в общежитие, чем Мара. Разговора они так и не провели, даже не пытались, не затрагивали тему Эндрю и того, что теперь означает его знание для них, что станет с их отношениями, когда они снова окажутся в его орбите. Ники хмыкнул в согласие: — Не могу дождаться, когда подарю ему подарок, — сказал он, потирая руки, как муха перед пиршеством, только в исполнении Ники это выглядело куда менее мерзко. — Он будет выглядеть просто шикарно. Мара подумала об оригами-лисе, аккуратно упакованной в её ручную кладь, она сделала её прошлой ночью, когда мысли о том, что переживает её брат в этот момент, в пятистах с лишним милях отсюда, не давали ей уснуть. Ей казалось это глупым. Ещё глупее – упаковывать поделку так бережно. Она сомневалась, что тот Нил, который вернётся в Пальметто в следующем году, вообще обратит внимание на дурацкий самодельный подарок. Но это было их вещью в другой жизни. Красивые камешки и цветы от Натаниэля, поделки от Элизабет. Единственные подарки, на которые они решались в доме, где доброта считалась смертным грехом. А ностальгия, как выяснилось, была яростным зверем, особенно в праздники. — Во сколько выезжаем на Таймс-сквер? — Сменил тему Кевин. Мэтт посмотрел на часы в телефоне: — Если хотим занять нормальное место, надо быть там не позже двух. Ехать недалеко, так что можем выехать в полвторого? Все закивали или хмыкнули в знак согласия, доели завтрак и разошлись по своим делам до времени отъезда.

***

Таймс-сквер была даже более людной, чем предостерегал Мэтт. Тот шёл впереди и с лёгкостью, возможной только благодаря опыту, выбрал лучшее из возможных мест. Мара, с одной стороны опасаясь толпы, а с другой – жадно вцепившись в эти часы вдали от поля зрения Эндрю, крепко держала Аарона за руку и не отпускала даже тогда, когда они устроились ждать начала представления. Они коротали время разговорами, потом играми (спасибо Ники), потом уютным молчанием. Когда начались выступления, Мара почти пожалела, что ожидание закончилось. Мара и Кевин не знали ни одного из артистов, зато Мэтт и Ники с лихвой компенсировали, они снабжали сплетнями о знаменитостях и делились мнениями. Аарон всё это время бормотал ей на ухо возражения, положив подбородок ей на плечо и обняв сзади. Мара позволила себе растаять в этом тепле и не стала одёргивать Ники, когда заметила, как он их фотографирует. Даже подумала попросить скинуть фото. В голове тикал отсчёт, в воображении истекал песок в часах, но она не обращала внимания. Она не думала о неизбежном, пока ещё могла, позволив Аарону держать её. — Не могу поверить, что мне не с кем целоваться в полночь! — Пожаловался Ники ближе к одиннадцати, когда землю вибрацией пробивал очередной сет. Он выразительно посмотрел на Кевина. — Ни за что, — сказал тот ещё до того, как Ники успел открыть рот. — С твоим количеством сессий поцелуев с бойфрендом, думаю, ты уже покрыл дефицит новогоднего поцелуя, — сказал Аарон. Ники ткнул в него пальцем: — А вот ты, мистер, молчи! — А откуда вообще пошла традиция целоваться в полночь? — Спросила Мара. — Это суеверие? — Некоторые историки связывают это с Хогманэем, — подал голос Кевин. Четыре пары глаз уставились на него с разной степенью недоумения. Кевин фыркнул: — Это викингский зимний фестиваль, — пояснил он. — Они целовались с друзьями и незнакомцами, чтобы пожелать хорошего года. Мэтт покачал головой: — Чем больше я узнаю о тебе вне экси, тем сильнее понимаю, какой ты адский ботан. — На ледяной взгляд Кевина он поднял руки в защитном жесте. — Я без обид! Мне нравится ботан Кевин! Кевин закатил глаза, но Мара заметила, как расслаблены у него плечи, и дело тут было не в алкоголе. Он действительно наслаждался моментом. И, что важнее, наслаждался им на трезвую голову. Мара надеялась, что так и будет дальше, но боялась слишком сильно надеяться. Сколько раз уже надежды разбивались, не сосчитать. — Сейчас это просто традиция, — сказал Ники. — В каждом фильме про Новый год обязательно кто-то целуется. Такая вот штука! Когда тема сменилась, и остальные снова ушли в разговор, Аарон сказал: — Мы можем и не целоваться в полночь, если не хочешь. Мара наклонила голову и улыбнулась: — Хочу, Аарон. Просто было интересно, откуда пошло. Щёки у него едва заметно порозовели, и Мара улыбнулась шире. Поцеловала его прямо туда, где разлилось тепло. Когда отсчёт приблизился к полуночи, Ники потребовал, чтобы все загадали новогодние резолюции. — Выйти в финал, — сказал Кевин, и этим не удивил абсолютно никого. — Ты такой предсказуемый, — заскулил Ники. — Ладно. Моя резолюция – меньше жаловаться на тренировках. Мэтт фыркнул: — А разве резолюции не должны быть выполнимыми? Ники, с присущей двадцатитрёхлетнему юноше зрелостью, показал ему язык: — А у тебя какая, Мэттью? Мэтт закатил глаза: — Поднять средний балл. Потому и записался на физкультуру – халявная пятёрка. — Резолюции – это тупо, — буркнул Аарон. — Не нужен праздник, чтобы что-то изменить. Да и никто их всё равно не соблюдает дольше января. — Бу-у-у! — Протянул Ники. — У нас тут пессимист! Аарон фыркнул: — Просто говорю, как есть. — А у тебя есть резолюция, Мара? — Спросил Мэтт. Мара пожала плечами: — Не сдохнуть? Кевин скривился, но Мэтт только покачал головой со смешком: — В целом, сойдёт. Когда отсчёт дошёл до последней минуты, толпа начала скандировать. Энергия росла и росла, уже почти давила, но Мара впервые позволила себе впитать её всю. Кто знает, когда ей ещё доведётся встречать Новый год на Таймс-сквер? Телефон быстро завибрировал в кармане, дважды. У двух человек рядом тоже прозвучали разные сигналы уведомлений, и Аарон с Кевином полезли за телефонами. Всем пришло сообщение. На экране блокировки Мары одно-единственное: НИЛ: С новым годом. — Нил! — Воскликнул Ники и тут же принялся печатать ответ. — Долго ждал, — заметил Мэтт, но улыбался, отправляя ответное сообщение. Мара с трудом сглотнула и встретилась с Кевином взглядом поверх телефонов. Нил был жив. Сейчас он был жив. Толпа заорала ещё громче, когда отсчёт приблизился к финалу. — Десять!... Девять!... Восемь!... Мара проглотила своё горе, свой страх, своё беспокойство. Задушила в себе всё, кроме этого момента здесь и сейчас, с друзьями, о которых ещё полгода назад не могла даже мечтать. Она была вне Гнезда. Её брат был жив. Она была жива. Этот год будет лучше. Он должен быть лучше. Когда часы пробили полночь, она поцеловала Аарона с такой силой, что сама удивилась. Поцеловала, как если бы это было единственное, что ей хотелось делать. Единственное, что она могла сделать. Поцеловала, будто весь мир, брат Аарона и её собственное прошлое не стремились разорвать их в клочья, будто будущее было вымощено золотом и устлано розами без шипов. Поцеловала, будто у них есть шанс, и молила всё, что только есть, чтобы это было правдой.