Сожги нас до пепла (Burn Us to Ash)

При первой встрече с Мадарой он возненавидел его. Ненавидел то, что его брат видел в этом человеке. Тобирама не верит в потенциал. Либо он есть, либо его нет, и у Мадары, очевидно, его нет. Он ведь из Учиха. Старший брат Тобирамы и Мадара были близкими друзьями. Они часто проводили время вместе в стае, делясь историями. Со временем стаи Сенджу и Учиха начали смешиваться. Вмешиваться в дела друг друга. Их кузены играли друг с другом, сестры Сенджу заплетали волосы сестрам Учиха, они пускали камешки по воде, и между ними возникли связи. Омеги Сенджу проводили больше времени с омегами Учиха. Они сблизились, гнездясь вместе, и младенец родился с заботой рук Учиха, выхаживавших его до возвращения к жизни. Это было отвратительно. Омерзительно. Он не понимал, почему та ненависть, что раньше разделяли его братья и сестры, теперь осталась только с ним. Как альфа он считал своим долгом защищать омег своих рода. Но как только омеги сблизятся, разорвать эту связь уже нелегко. Они почти не разговаривали. Никогда не могли. О чём им говорить? Он их не любит, и, очевидно, они его тоже. Зачем начинать разговор с тем, кого никогда не примешь? А потом началась боль. Ломота, когда Мадара возвращался к своей стае. Дискомфорт от его отсутствия. Боль, раздиравшая грудь каждый раз, когда тот уходил сопровождать омег домой. Сначала он считал это просто досадной помехой. Списал на последствия миссии или растянутую мышцу. Но боль проходила только тогда, когда Учиха, особенно Мадара, приходил к Хашираме. Его тело ныло без Мадары. Он засыпал в муках и просыпался весь в ломоте, которую снимало только присутствие другого альфы. Его запах стал различим за километры; он чувствовал Мадару под ногтями. В воздухе, на земле. Он знал, где бегал его волк. Слышал, как трещат кости при превращении. Он знал внутренние мысли своего волка. Мадара — альфа. Почему же он слышит отдалённые повизгивания и лай альфы? Это не его стая, не его партнёр. Почему он слышит его вой внутри своего черепа? Белый волк обнюхивает землю. Его альтер эго. Когда его волк выходит, они меняются местами. Он наблюдает изнутри, пока волк смотрит снаружи и принимает решения. Они общаются эмоциями. Страх волка заставляет его менять направление. Страх Тобирамы меняет рацион волка. Но его отвращение переводится неверно. Белый волк ищет. И находит чёрного волка на территории Учиха. Он — альфа, и даже в мирное время волки настороженно относятся к альфе. Непредсказуемый, потенциально опасный, способный укусить или изменить поведение с фазой луны. Они наблюдают за ним. Особенно за ним наблюдает чёрный волк. Он встаёт — начинается танец встречи. У них никогда не было шанса встретиться вот так. Обнюхать друг друга как партнёров, а не врагов. Белый волк склоняет голову, стараясь выглядеть менее угрожающе перед чёрным волком. Тот отвечает тем же. Внутри Тобирама кричит, проклинает волка: уходи, покинь территорию Учиха. Уходи от этой грязи. Но волк не слушает. Чёрный волк подзывает его ближе, виляя хвостом, потом наклоняется в игривой позе, обнажая зубы, прижав уши, и прыгает, нежно прикусывая лапу белого волка. Белый волк отвечает тем же, рыча в знак согласия. Они встречаются посередине, обнажая зубы, кусая друг друга, затем отступая. Проверяя силу. Кто сможет повалить другого, кто первым подчинится? Для альф не редкость играть. Но не так. Не с такой нежностью. Так играют альфы и омеги. Волки, связанные узами душ. Те, кто страдает в разлуке. Кто умирает, если партнёр в боли. Чёрный волк повалил белого, мягко кусая в мех. Люди заботятся о различии альфа и омега. Люди стыдятся однополых союзов. Волкам всё равно. Они лишь мечтают найти свою пару до смерти. Держаться за неё до конца и встретиться вновь в следующей жизни. Они танцуют этот бой уже миллионы жизней. И будут танцевать снова, даже если родятся людьми и будут ненавидеть друг друга. Ненависть — временная. Она может измениться. — Хватит, — требует Тобирама от волка. Он уверен, что и Мадара делает то же. Пытается усмирить своего зверя. Его худший кошмар разворачивается у него на глазах. Им придётся ждать до рассвета. Ждать, пока они не перестанут быть в волчьей власти. Ночь ещё молода, и два альфы уносятся в чащу, тяжело дыша, гонясь друг за другом, катясь по склону с хвостами, прижатыми к телу. Белый волк добрее Тобирамы. Он вылизывает ухо чёрному, нежно вылизывает его мех, виляя хвостом. Без запретов. Без стыда. Чёрный волк менее циничен, чем Мадара. Он повизгивает от удовольствия, принимая ласку. Он тает под белым волком, наклоняя голову, чтобы тот смог его лучше вычистить. Они уходят далеко от посторонних глаз. Ведомые жаждой друг к другу, они помнят, зачем вышли. Охота. Погоня за добычей. Как делали снова и снова в прошлых жизнях — делают и сейчас. Чёрный волк окружает, белый — загоняет. Сегодня их добыча — койот. Едва ли сложная цель. Каждый мог бы справиться один. Но их души жаждут соединения. Белый волк подгоняет добычу, гонит её, кусает за хвост, заставляя бежать от страха, забывая об осторожности. Бежать прямо в пасть чёрного волка. Быть растерзанным голодными челюстями, а потом разделённым с белым волком, чья шкура быстро окрашивается кровью, капающей с пасти чёрного волка. А ведь Тобирама всегда отказывался делить трапезу с Учиха, когда Хаширама их приглашал. Белый волк толкает добычу к чёрному, предлагая ему есть первым. Чёрный ложится на живот, подталкивая тушу между ними. Белый волк облизывает его морду и ложится рядом. Трапеза начинается, и так же быстро заканчивается — мясо обглодано до костей. Мало. Этого не хватит надолго. Но у них есть вся ночь. Хотят ли того Тобирама и Мадара или нет. Днём они ещё успеют ненавидеть друг друга.