Сожги нас до пепла (Burn Us to Ash)

— Нам нужно поработать над нашей ситуацией. Мы не можем быть в разлуке слишком долго, если только... — Исключено, — резко отрезал Мадара, мотая головой. Он всегда считал этого младшего мужчину дерзким и грубым. Ни капли уважения к старшим, постоянно перебивает и его, и собственного брата. Тобирама был его кошмаром. К несчастью, его волк был им одержим. Он не переставал повторять его имя даже после того, как они связались. Имя Тобирама звенело в его голове, как колокол, бесконечный шум, не затихающий ни на мгновение. Только Тобирама. Он жаждал его любви. Его прикосновений. В те моменты, когда они ссорились, вцепившись друг другу в рубашки, его волк умолял его поцеловать его. Засунуть язык в рот другому альфе и вкусить его. Почувствовать руки Тобирамы на своей шее, на теле, на месте укуса связи. — Прекрати, — Мадара вцепился в собственную голову. Боль ушла, но мысли не прекратились. С каждым взглядом на младшего мужчину становилось только хуже. Первым проверить его пришёл Изуна. Он осторожно заглянул в комнату, внюхиваясь в воздух, чтобы понять, как себя чувствует брат. Выглядел он нормально. Совсем нормально. Ни дрожи, ни намёка на то, что вот-вот вывернет внутренности. — Ты в порядке? — Намного лучше. Спасибо, что зашёл. — Изуна быстро вошёл в комнату, на лице — яркая улыбка, полностью противоположная тревоге, которую он чувствовал раньше. — Я так переживал. Тобирама помог? — Нет. Думаю, всё, что я вырвал, и было причиной недомогания. Сейчас уже хорошо. Изуна лёгко стукнулся лбом о лоб Мадары — их волки наслаждались братской привязанностью. Быстрая телепатическая проверка здоровья. — Пахнешь лучше. Цвет лица вернулся. Мадара улыбнулся и опустил голову. Ему было немного стыдно, что младшему брату пришлось тащить его внутрь. Он едва держался на ногах. — Тобирама, — кивнул Изуна. — Изуна, — ответил тот. Изуна был альфой, но как второй сын не унаследует руководство кланом после отца. Отношения между альфами — редкость; никто не подозревает, что болезнь Мадары проходит просто от присутствия Тобирамы. Мадара считал, что на это посмотрят косо. Он боялся, что это лишит его позиции. А Изуна не может быть лидером. Он слабый; его легко запугать. Он альфа, но в нём нет агрессии альфы. Он пассивный и стал бы лёгкой мишенью для других стай. — Думаю, Тобирама хочет домой. По пути зайду к Хашираме. Может, у него есть что-то от боли в животе. Живот у него не болит. Он просто хочет быть рядом с Тобирамой. Но не скажет этого вслух. — Собирать тебе что-то? — Нет, спасибо, Изуна. Тебе бы поспать. День был тяжёлый. — Он не хотел, чтобы Изуна что-то заподозрил. Чтобы почувствовал, как изменилось его поведение. Как счастлив стал его волк рядом с Тобирамой. Близость течки всё яснее давала о себе знать, но она не отвлекала его. Кроме того, его волк не мог заставить его спариться с Тобирамой. Хочешь поспорить? Насмешливый голос, сопровождаемый вызовным лаем, — Мадара даже ненавидел думать об этом. Они решили путешествовать ночью. Компромисс — между собой и своими волками. Ночь, когда он обратился, прошла особенно приятно рядом с Тобирамой. Не было ни боли, ни ломоты, как обычно. Только освобождение: треск костей, изменение формы, рост меха и клыков — всё это доставляло не боль, а облегчение. Только желание. Только тяга. Первое, что сделал чёрный волк, — потёрся головой о Тобираму, мех о кожу, пока хвост не коснулся его лица. — Так это ты виноват? — Тобирама оттолкнул массивную волчью голову. Тот попытался лизнуть его лицо, стараясь выразить всю свою привязанность. Он никогда прежде не встречал волка Мадары лично. — Отвали! — Тобирама изо всех сил отталкивает его, но волк не сдаётся. — Убери язык! В последней попытке сократить дистанцию между собой и любимым беловолосым мужчиной он лёг, прижимаясь всем телом к нему. Волк пытался что-то сказать, но без связи на уровне волков язык был недоступен Тобираме. Если бы они были связаны, могли бы говорить телепатически. Волк Мадары вилял хвостом, облизывая шею Тобирамы к его великому неудовольствию. — Я лучше сам превращусь, чем это терпеть. — Каждый раз, когда он отталкивал чёрного волка, тот только больше наслаждался его прикосновениями, сильнее прижимался головой к его рукам, желая большего. — Отойди, мне нужно перевоплотиться. Угх, двигайся! — Тобирама оттолкнул массивного волка. Мадара обратился немного раньше; к тому времени, как Тобирама закончил превращение, солнце уже полностью село. Он терпеливо ждал, сидя в углу кровати, пока тело Тобирамы не превратилось в белого волка. Белый волк сразу же прижался к чёрному, счастливо соприкасаясь мордами, стараясь быть как можно ближе. Если бы он мог расстегнуть свою шкуру и забраться внутрь чёрного волка — он бы так и сделал. Впился бы, как паразит. Они шли бок о бок, хвосты сплелись, головы толкались друг о друга. К тому моменту, как они добрались до озера за пределами территории Учиха, луна уже поднималась. Они не торопились. Больше времени наедине — лучше всего. Никто не мешает, никто не отвлекает. Белый волк держал голову высоко, пока чёрный пил воду. Он заметил другую пару — ещё одну счастливую связанную пару. Два коричневых волка гонялись друг за другом, пока один не упал в груду листьев. Он решил, что это Учиха — они без страха зашли на территорию клана. Чёрный волк поднял голову, побуждая своего партнёра тоже напиться. Они ведь не ели и не пили с прошлой ночи, и ту еду он вырвал после их ссоры. Чёрный волк последовал за запахом — надеялся найти что-то крупнее, чем в прошлый раз. Белый волк следовал за ним, не вмешиваясь. Его альфа хочет его накормить — и он просто млел от этого. Следовать и не мешать. Альфа проявлял любовь так, как умел — пищей. И желательно свежей. Олени — быстрые, их трудно поймать в одиночку. Идеально. Возможность доказать свою силу. Чёрный волк, как и Мадара, был быстрым. Под покровом ночи его трудно было заметить, в отличие от белого волка. Белый волк затаился за деревом, пока чёрный осторожно подкрадывался, продумывая каждый шаг, как пазл. Он замер, когда олень поднял голову, настороженно крутя ушами — не зная, насколько близка опасность. Но в отличие от Мадары, чёрный волк был нетерпелив. Он выскочил слишком рано. Слишком сильно хотел впечатлить своего партнёра. Олень оказался слишком быстрым. В отличие от Тобирамы, белый волк был терпелив и прощающий. Он бросился в погоню с одной стороны, пока чёрный подталкивал с другой. Белый волк нарочно показался, загоняя оленя к озеру, яростно лаял, пока олень не прыгнул в воду. Чёрный волк прыгнул следом, вцепившись в шею и удерживая барахтающегося оленя в пасти. На воде тот был беззащитен, не мог стоять на твёрдой земле. Белый волк наблюдал в восхищении. Он радостно вилял хвостом, бегая по берегу, пока чёрный волк терзал шею добычи. Когда олень затих, его тело обмякло в воде, и чёрный волк вытащил его на берег, преподнося ужин белому волку. Он отряхнул густую шерсть, ожидая одобрения. Конечно, он его получит. Его белый волк никогда бы не отверг его. Он усыпал поцелуями его морду и ухо. Они ели, и надеялись, что на этот раз их человеческие оболочки наконец-то поймут. Их человеческим "я" нужно спариться. Связать души, чтобы завершить связь, которую они так жаждут.