Имперский груз.

Генрих Шрайзе и Ганс фон цеттур продолжили говорить о Боге. - Если, - начал Генрих, - Бога нет, то всё позволено, хоть миллион человек можно убить… А я в детстве в драке пацана одного случайно убил, сам сознался, потому что знал, что виноват, потому что на других могли подумать, и мне десятку строгача, я промолчать мог, но мне совесть не позволила, Бог мне не дал промолчать! - В этот момент за разговором наблюдала фигурка Щелкунчика на книжной полке. - А такие, как вы, придумали науку, чтобы у людей исчезла вера в Бога! - А вы знаете, Генрих, - ответил Ганс, - что моральные нормы регулируются материальными и экономическими отношениями? Такие проявления морали, как чувство долга, совесть, сложились у людей в первобытном обществе задолго до появления христианства, полуинстинктивные переживания, связанные с необходимостью соблюдения табу, и, кстати, 10 заповедей, записанных в Ветхом Завете, возникли и соблюдались задолго до того, как были записаны. - Правильно, - ответил Генрих, - Бог нам дал заповеди, - указывает на Библию, что стояла на книжной полке рядом с фигуркой Щелкунчика, - они всегда были, только позже их записали, - наливает крепкого баварского Гансу, - не надо меня наукой пугать. Табу. Мы тоже книжки читали, - делает глоток крепкого баварского (АЛКОГОЛЬ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ), *** В машине кениха сидела таня и целовалась с кенихом, слушая музыку по радио в машине, не подозревая, что на заднем сидении машины валяется фигурка щелкунчика, что осуждающе смотрит на таню. - Вот это музон нормальный, - сказал кених, - не то что в клубе. - Делает глоток крепкого баварского (АЛКОГОЛЬ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ). - Всё, - обнаруживает, что бухлишко кончилось, - нету пивка. - Ладно, я пошла, уже поздно, - сказала таня и захотела выйти из машины. - Погоди, я тут место одно знаю недалеко, где хороший алкоголь, лучше чем в магазине. - Кених, хватит уже, тебе вставать рано, - сказала таня. - Да тут близко совсем (ВОДИТЬ В НЕТРЕЗВОМ ВИДЕ ОПАСНО ДЛЯ ВАШЕЙ ЖИЗНИ), поехали, моя тачка вмиг доедет, я тебя потом до самого подъезда доставлю в лучшем виде. *** Генрих Шрайзе и Ганс фон Цеттурн продолжали разговаривать, и Ганс решил рассказать о Городе Солнца. - Город Солнца, - начал Ганс, - самый яркий пример утопий, но далеко не первый, это мечта, порожденная, кстати, классовым сознанием. - А у тебя не классовое сознание, а? - спросил Генрих. - Вон какую колбасу ты жрешь, я и не видел такой, херню всякую несешь, уши детские развращаешь, коммунист ты херов, не нужен нам в империи этот твой Город Солнца, зиг хайль! - Зигует. - Я-я-я… пошутил… - ответил Ганс, который чуть не раскрыл то, что он симпатизирует коммунистам. - Не надо мне так шутить. В этот момент в комнату зашел Харуто. - Машина готова, хозяин. Услышав, что его машина починена, Ганс сел в нее и уехал. *** Таня с Кенихом ехала по дороге уже 45 минут. - Ты говорил, это близко, когда мы вообще приедем? - спросила Таня у Кениха. - Да, почти приехали. - Сворачивает на лесную дорогу, и спустя некоторое время он резко нажал на педаль тормоза. - А-а-а-а! - закричала Таня. - Посиди здесь, я сейчас. - Сказал Кених, выходя из машины. Кених направился в сторону дома, в котором совершенно недавно был Ганс, и когда он подошел к дому, то зашел в него. - Здорово, хозяин, - поздоровался Кених, - я за пивом. - Смотрит по сторонам. - Богато живешь, растет предприятие? Скажи Харуто, чтобы принес покрепче, не хватило мне. - Протягивает имперские марки. - Барбел! - Крикнул Генрих, - скажи Харуто, чтобы бутылку принес. Покупатель. Тем временем Таня сидела в машине Кениха и пыталась из нее выйти, но Кених запер двери. - Да откройся же... - Дергает дверную ручку. - Сначала уверуй в меня... - Раздалось сзади. Таня повернулась назад и увидела на заднем сидении фигурку Щелкунчика, что смотрела на нее, это было существо Х. -Существо Х?! Это твоих рук дело?! -Сначала уверуй в меня, и тогда дверь откроется… -Да пошел ты! Бога нет, его не существует, и я никогда в него не уверую! -Ты уверена, что не хочешь уверовать?.. -Да. -Я тебя понял, и не проси меня больше о помощи… -Да я и не буду… Как вдруг к машине подошел какой-то мужик и стал пристально смотреть на Таню, это длилось секунд 10, а после он ушел. Тем временем Кених бухал с Генрихом и Харуто (АЛКОГОЛЬ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ). -Ладно, мужики… ик! Я это… ик! Есть бабки… ик! Есть и… ик! Бабы… -Хватит вам уже, - сказала жена Генриха, что зашла в комнату. -Тетя Барбел… ик! Принесите, пожалуйста, сосисок бааврских… ик! Они у вас… ик! Хорошие… ик! А ты, Харуто, принеси еще одну, только чистую… ик! А то что это мы? Не мужики что ль? За империю и Гиммлера, - делает глоток (АЛКОГОЛЬ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ), - зиг халь! - зигует, - не беспокойтесь… ик! Я вдвойне оплачу… ик! Пока кених нажирался как свинья, Тане удалось выбраться из его машины, и она пошла к дому, а когда зашла, то увидела бухого в хлам кениха. - Кених. - Таня? - Кених… - Таня, садись к нам… ик! Харуто, дай ей стакан. - Кених, поехали. - Да щас… ик! Только допью… ик! Смотри, как я могу… - выпивает залпом целую банку (АЛКОГОЛЬ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ). - Да тут… тут… ик! Спирта… ик! Нет… ик! Барбел посмотрела на кениха, а после спросила у мужа: - Куда он такой поедет? Иди сюда. - Тётя Барбел… ик! Да я… да… да я… - падает со стула и засыпает. - Харуто, уложи спать его, - приказал Генрих. - Я не уложить один спать его. Когда Барбел вышла из комнаты, Таня побежала вслед за ней. *** Таня сидела у печи, а Барбел рядом готовила суп. - У меня папа, — рассказывала Таня, — секретарь райкома НСДАП. - Дверцу прикрой, — ответила Барбел. Таня прикрыла дверь печки и обожглась. - Ай! Горячая… - С этим приехала? - Ага. - На чем? - Машина у него. - Умеешь водить? - Нет. - Барбел! — раздался голос Генриха. - За печь прячься быстро, — сказала Барбел Тане, — чтоб ни звука. Таня спряталась за печкой, и тут же в комнату ввалился бухой Генрих Шрайзе. - Где она? — спросил Генрих у Барбел. - Ушла. - Не ври мне, Барбел. - Все равно ты не получишь ее. - Да где она… — выходит из дома и падает с крыльца на улицу. — Ай!.. — встает и идет искать Таню, как вдруг встречает того мужика. — Не видел здесь кого? - Кого? - Э-э-э… - Нажрался опять. Не видел. Генрих Шрайзе зашел домой и, сев за стол, продолжил бухать (АЛКОГОЛЬ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ). *** Поняв, что муж ушел, Барбел сказала Тане: - Можешь вылезать. Таня вылезла из-за печи, и Барбел ей сказала: - Сейчас выйдешь во двор, и слева в 2-х метрах от бани хлев. Бежишь прямо в хлев, дверь там открыта, там есть корова, но ты не бойся, она не бодается, если не злить. Дверь прикроешь и сразу же в дальний угол и в сено зароешься… - Барбел! - позвал свою жену Генрих Шрайзе. - Беги, я за тобой приду. - Барбел!.. - продолжал звать жену Генрих, который, выкрикнув имя жены, вырубился. Таня же побежала в хлев, и когда она зашла в хлев, то напугала корову, что замычала и чуть не боднула Таню. Таня же сделала всё, как сказала Барбел, а именно спряталась в дальнем углу в сене, закрыв дверь. Ну а сама Таня сейчас была зла как собака на Кениха. - Ну, Кених... Ну надо же было так нажраться... Я больше с тобой никуда не поеду... - Уверь в меня... - Что? - Уверь... - сказало существо Х, что появилось в облике фигурки Щелкунчика на спине коровы, смотря на Таню. - Да пошел ты, существо Х! - Точно не хочешь уверовать в бога?.. - Да пошел он, твой бог, как и ты! - За такие слова жди беды… Но тут Таня услышала голос Барбел. - Эй, ты, где ты там? - спросила Барбел, что стояла у входа в хлев с ружьем. - Что-то случилось? - За мной быстро! Таня, выбравшись из-под сена, пошла за Барбел в баню. - Здесь теплее, - сказала Барбел, заводя Таню в баню. - Смотри, не разбей мне ничего, утром выпущу. - Запирает Таню в бане, отдав ей ружьё. - Ну, ахренеть просто... - зло сказала Таня. - Надо будет завтра, когда Кених меня отвезет домой, сказать, что между нами всё кончено... - Уверься в меня... - сказало существо, что появилось рядом. - Да пошел ты нахуй, бог, у меня и так проблем хватает. - За такие слова жди беды... Будешь молиться и каяться... Тем временем в доме сидел тот самый мужчина, фамилию которого я раскрою прямо сейчас, как и его автобиографию. Фамилия у мужчины была Журов, и он был полицейским на районе. В прошлом он жил в Рязани, но когда началась война Федерации и Империи, то вступил в РОА, то есть стал власовцем, и когда Империя победила Федерацию, то он уехал из Рязани. Ведь это стало тем еще захолустьем, и переехал наш Журов жить в Империю, где устроился на работу полицейским в одном провинциальном городке. Прямо сейчас Журов думал о Тане. Почему он думал о Тане? Дело в том, что он был не просто полицейским на районе, он был серийным убийцей, что убивал женщин, и вот он, выйдя на улицу из дома, встретил Харуто. - Харуто, что такое? - Отдай как ключи от бани… - Сейчас, проводит Журова в баню. Как только Журов и Харуто зашли в баню, то они увидели Таню с ружьем, в сторону которой направился Журов. Таня в него тут же прицелилась из ружья. - Эй, ты что хочешь сделать? Ты хоть знаешь, что мой папа — секретарь райкома НСДАП? А ну отошел от меня! - стреляет в Журова. Журов перед тем, как Таня выстрелила, успел отвести в сторону ствол дробовика, и Таня случайно выстрелила в голову Харуто, убив того. - А-а-а!.. - закричала Таня, и в этот момент рядом появилась фигурка Щелкунчика, что наблюдала за происходящим. - А ну отпусти меня! - Таня начала бить по рукам Журова, ведь тот начал гладить ее за волосы, а после схватил ее за грудь. - Руки убрал быстро! - Дает пощечину. Журов же в ответ ударил Таню по лицу, выбив ей зуб, и решил ее наказать, подняв с пола бутылочку. - Ай! Что ты творишь?! Отпусти! А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! Журов взяв бутылочку подошел к Тани и схватив ее за волсы начал бить ее бутылкой по лицу до тех пор пока бутылка не разбилась. За этим наблюдало существо Х в облике фигурки Щелкунчика, и битья по лицу бутылкой Таня могла избежать, ведь ей не надо было посылать Бога на хуй, ведь тогда бы Журов не стал бить ее бутылкой по лицу… *** Пережив самую ужасную ночь в своей жизни, Таня очнулась из-за рева мотора и обнаружила, что она сидит связанной с кляпом во рту в коляске полицейского мотоцикла, а рядом стоит Журов. - М-м-м-м… - пытается выбраться. - М-м-м! - Ну, поехали, - сказал Журов. И повез Таню в неизвестном направлении. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.