Незабываемая ночка
15 июня 2025 г., 23:16
И сказал Хермеус Мора Сангвину: «Бери посох свой цветущий, надевай ботинки железные и иди от Винтерхолда до Маркарта пешком, а там обернись вокруг себя трижды и иди туда, откуда ветер дует. Когда стопчешь ты ботинки и руки о посох сотрёшь — тогда и возвращайся.»
Послушался Сангвин, пришёл в Маркарт, обернулся трижды, а ветра-то нет. Посидел он, подумал, вернулся к Хермеусу и говорит: «А зачем мне ходить туда нужно было?»
А тот вздохнул и отвечает: «Чтобы я хоть немного отдохнул от тебя…»
Подумал Сангвин и вновь стал упрашивать Мора выпить. И дабы к книгам вернуться, пришлось богу знаний найти себе замену. А кто ещё может перепить даэдра, если не другой даэдра? Может, довакин?
Из книги «Чай с сюрпризом или весёлая ночка» Шеогората Безумного.
В «Гарцующей Кобыле» было утомительно тихо, даже тоскливо. Не было нордов, дерущихся за бутылку мёда, не слышно было споров между Братьями Бури и Имперцами, не наблюдалось и очаровательных жриц Дибеллы, разносящих напитки и призывно подмигивающих постояльцам. При мысли о последних Сингвин, а ныне Сэм Гевен, тоскливо вздохнул. — Ода в честь несгибаемых защитников Скайрима… — Сэм встрепенулся от внезапного высокого голоса барда, на что поймал понимающий взгляд Хульды. «Должно быть это знак! Нужно растормошить эту таверну. Оглядевшись, он наткнулся взглядом на сидящую в углу нордку. Выглядит она крайне неприветливо, но тем интересней!» Ухмыльнувшись своим мыслям, Сэм схватил бутылку мёда и поплыл через зал к воительнице. Однако она, только завидев его, скрестила руки на груди и взглянула так, что никаких слов или угроз было не нужно. Здраво расценив свои шансы, он закатил глаза и обернулся к барду. Тот горланил песню, то и дело подмигивая то трактирщице, то той самой нордке, которая игнорировала само его существование. Сангвин похабно ухмыльнулся и прошептал пару слов, глядя на нордку. Та сразу вскинула голову и уставилась на барда, облизнув пересохшие губы. Бард же, заметив внимание к своей персоне, повернулся к ней всем телом, прочистил горло и протянул, не менее фальшиво:Глаза твои словно небо пред бурей,
Нет в мире пышней твоих гру́дей!
Твои волосы цвета соломы,
Да не зарастут врагов твоих переломы!
«Импровизирует дурно, так ещё и фальшивит. Но каков пёс, сразу взял её под уздцы!» С поднятым настроением, напевая похабную песенку под нос, поплыл к стойке.***
— Фу! Ты раны-то перевязываешь? Воняешь как мокрая собака! Этот день явно не задался для довакина. Он злобно зыркнул на особенно раздражающего стражника, но делать ничего не стал. В его ситуации это был чуть ли не комплимент, ведь разило от него за версту как от залежавшегося на солнце куска мамонтятины. Или от великана, который панически боялся воды. По крайней мере выглядел он соответствующе. Когда он проходил по улице к площади, люди перед ним стремительно расходились на почтительное расстояние, с которого, как им казалось, не слышно их активных перешёптываний. Если бы взглядом можно было испепелять, довакин бы спалил весь город. «Только после того как обмылся бы,» — раздражённо поправил он себя. — Постыдился бы, пропойца! — разочарованно покачала головой жрица Кинарет, многозначительно пялясь на его штаны. — Да это всё грязекраб! Это была жалкая попытка, довакин знал это с самого начала. Поддержал его в этот неловком бою лишь вечно пьяный попрошайка Бренуин. — Эт грязекраб! Здоровенный такой, сам видел. Чуть яйцы ему клешнёй не отхватил! — Не волнуйтесь, дети мои, всемогущий Талос примет вас и такими! Покаемся пред ним! — возопил с вершины лестницы жрец, прибежавший на шум из нижнего квартала. Бренуин приблизил своё лицо к довакину и прошептал громким шёпотом: «Прости, друг, я стра… старался! Но мог придумать и что-то получше. Устрицев хоть!» Довакин зло вывернулся из этой излишне крепкой дружеской хватки и под осуждающие взгляды поспешил к таверне. Раздражённо пнув дверь, довакин напряжённо подметил, как стихла музыка и все взгляды устремились на него. «Да, если мне хотелось войти незаметно, стоило быть аккуратнее с дверью.» Рядом раздался смешок, переросший в наигранное покашливание. — Я хочу снять комнату, — устало проговорил он, оперевшись руками о стойку. — и нагрейте бадью воды. А, ещё пару бутылок эля. — Да-да, сейчас всё будет! — Хульда поставила две бутылки на стол, старательно избегая взгляда гостя, и побежала в соседнюю комнату, откуда сразу послышалось дружное хихиканье. — День, я вижу, удался? — насмешливо протянул незнакомец, подсаживаясь рядом. Столкнувшись с испепеляющим взглядом, он указал на склизкое пятно в области паха довакина, — эти грязекрабы в последнее время несносны. — Откуда ты знаешь?! — норд вперил в собеседника неверящий взгляд. До этого момента он был уверен, что никто бы не поверил, что грязекраб, на которого ему не посчастливилось наткнуться, вдруг плюнет в него какой-то зловонной жижей. Теперь, глядя на этого бретона, он не только не понимал, откуда тот узнал это, но и не мог вспомнить, чтобы где-либо его видел. «Хотя я мог и забыть. Ничем он не выделяется. Разве что в глазах какая-то чертинка.» — Сэм Гевен, — мужчина протянул было руку, но тут же одёрнул, решив, что чистым оставаться привычнее, — вы наверняка обо мне слышали! Я самый знаменитый учёный, специализирующийся на всём, у чего есть клешни! И вы, если моё чутьё меня не подводит, нарвались на особо агрессивного представителя рода грязекрабов. От этой язвительной ухмылки любой человек насторожился бы, но не тот, кто встретил понимание в столь абсурдной ситуации. Довакин с интересом слушал размышления учёного. По крайней мере до тех пор, пока не заметил странности в поведении постояльцев таверны. — Это там что, Утгерд и Микаэль? — громко воскликнул довакин, а бутылка эля, которую он до того крепко сжимал в руках, с грохотом разбилась о пол, обдав его ноги липкими брызгами. — Да, пока тебя не было, между ними проскользнула искра. Большая такая… Искра… — хитро улыбнувшись, Сангвин осмотрел плоды своей работы, — а ты не хочешь выпить за… Здоровье молодых? — Погоди, я и не думал, что она так широ… — Да, ставлю на то, что она читала труды скромных последовательниц Дибеллы. Ну так, что насчёт выпить? Если за здоровье не интересно, можем устроить дружеское соревнование! — Сэм дружески подмигнул, навязчиво заслоняя красочную картину. В следующий миг ему пришлось повернуться, потому что в зал забежала Хульда и, громко закричав очень красочные ругательства, схватила метлу и бестрашно кинулась в бой. — Уйди женщина! Не видишь, у нас здесь любовь?! — Ситис подери такую любовь! Вы мне посетителей распугаете! Утгерд, да как это понимать, ты же сама говорила, что тебе глядеть противно, на этого недобарда! — Ах значит недобарда! А ты наглая и… и… недоудовлетворённая женщина! - яростно, но от этого более пискляво, закричал бард. Казалось, лицо барда в миг сменили все оттенки от розового до пунцового. — Так значит? Да чтоб тебя Сангвин заимел! Стража! — завопила трактирщица. Сангвину же пришлось придержать комментарий о том, что его не интересуют вопящие барды, хотя вряд-ли его бы кто-то услышал. Довакин и Сэм Гевен переглянулись и, не сговариваясь, ретировались через запасной выход, стараясь не попасться на глаза вооружённой метлой Хульды, которая на тот момент кружила вокруг колон, красочно расписывая все недостатки достоинства барда. Выйдя, они скользнули в безлюдный закоулок у стены и сели на землю. Довакин выложил перед собой закуски, которые под шумок умыкнул из таверны, а Сэм с гордостью выставил вперёд несколько бутылок со своей фирменной настойкой. — Да, такой вонью мы быстро привлечём стражников, — Сэм ненавязчиво прищурился. — Ты видать впервые в Вайтране? Так что помалкивай, я знал, куда вёл. Здесь часто после попоек отлёживается Бренуин, так что никто не обратит внимание, — норд самодовольно ухмыльнулся и схватил первую бутыль, — за Хульдину метлу! — Да не прогнётся старушка! — многозначительно поддержал Сэм. — Да это же лучше чем у Хоннинга! Из чего ты его варишь? — норд довольно улыбнулся, опёрся спиной о стену и с видом деланного знатока поднёс бутыль к носу, затем лизнул горлышко, посмаковал и изрёк — чувствую можевельник и… Оленьи рога? С молодого оленя? Остальное не могу разобрать. Сэм чуть не поперхнулся, когда довакин начал перечислять ингредиенты. — Давай я не буду спрашивать, откуда ты знаешь каковы на вкус рога, а ты не будешь выведывать у меня рецепт. Скажем так, здесь замешана щепотка магии… — Сангвин выразительно взглянул на расслабившегося драконоборца и продолжил уже более вкрадчивым голосом, предвкушая скорое веселье, — а знаешь, есть в Маркарте храм одной богини… Не пойти ли нам туда? Есть одна жричка у них… Только не смотри на возраст. Да, она старая, но такая опытная!.. — Куда ты понёсся? Ещё ж не пьян, а уже бредишь. Не торопи события! Давай лучше ещё по одной! — довакин схватил себе вторую бутылку и всучил ещё одну Сангвину. Сэм Гевен был удивлён. Нет, не удивлён, а поражён! Целая бутылка магического варева и никаких намёков на опьянение! «А это действительно достойный соперник! Как давно я таких не встречал! Намечается легендарная попойка…» — Сэм, вот скажи, ты когда-нибудь воровал? — довакин галантно рыгнул в кулак, опёрся рукой о колено и качнулся вперёд. — Было дело я стянул один очень примечательный артефакт у одной не менее примечательной даэдрической богини… — таинственно протянул Сангвин. — Ну ты даёшь! Я как раз хотел предложить что-то такое! — Довакин не менее таинственно подмигнул и вновь опёрся о стенку, схватив ещё одну бутылку. Сангвин не стал отставать и также откупорил третью. — Ну давай же, не томи! Ты смог меня заинтриговать! — Да-да… Что ты думаешь насчёт того чтобы украсть что-нибудь у Ноктюрнал? Ну, она же покровитель воров. О, или у гильдии воров! — Ну не знаю. Её же собственные гильдейцы множество раз обкрадывали, — Сангвин скетически уставился на довакина, но вдруг его осенило, — а если украсть кого-то из гильдии! Так мы насолим не только ей, но и ворам! — И что мы будем делать с краденным? А может мы… Украдём статую Ноктюрнал? Погоди… У неё есть статуя? — Нет, а посему возвращаемся к моему плану! А пока мы пойдём в Рифт, можем заглянуть и к одной обворожительной даме… — Насколько обворожительной? — довакин заинтересовано взглянул на собеседника. — Скажем так, ей покланяется куча народа. А ты, мой друг, как только увидишь — влюбишься! А пока давай ещё по одной!***
— Одумайся! Ты хочешь оставить учения самой Мары ради этого пьяного чудовища? Да он даже имени твоего не знает! Довакин мученически поморщился от крика Марамала. Он попытался разлепить глаза, но сразу их прикрыл от резкого света. Голова нещадно болела, будто его проволокли по камням от Айварстеда до Глотки Мира. К телу противно прилегал мокрый доспех. «Ну хоть воздух теперь чище. Но обливать мокрого рыцаря — безбожно. А если б я заржавел?» Довакин усиленно пытался вспомнить, что с ним произошло, но то, что приходило на ум, больше напоминало бредни Шеогората. — Да я люблю его! Неужели ты не понимаешь? Мара послала мне его прямо в свой храм. Неужели ты считаешь, что какие-то формальности вроде имён должны меня остановить? Разве ты не видишь? Он красив, знаменит и… Довакин почувствовал, как рука молодой жрички, чьего имени он действительно не знал, прошлась по его щеке и скользнула к груди. В какой-то момент его польстила идея остаться и послушать, что будет дальше, но, если он в храме Мары, то велика опасность того, что молодая жрица будет слёзно просить вступить в брак, а этого ему совершенно не хотелось. Поэтому ему пришлось приложить все усилия к тому чтобы открыть глаза и приподняться. Первым, что он увидел, был бюст молодой жрицы, который она навязчиво совала ему в лицо. Настолько навязчиво, что герой вновь рухнул на холодный пол, вызвав её громкие причитания. — Вот видите, он очнулся! Ты помнишь меня, любовь моя? — она улыбнулась и посмотрела на него, как бы невзначай вертя медальон мары на груди. — Да. Ты очаровательнейшая женщина, увидев которую я тут же влюблюсь… — сухо протянул довакин, вспоминая слова своего собутыльника. Не так он представлял встречу с этой особой, — у тебя есть чего-нибудь выпить? — Видите? Это благословление Мары! Она послала мне довакина! — счастливо взвизгнула девушка, пропустив мимо ушей просьбу оного, — и после этого вы будете утверждать, что венчать нас не в правилах Мары? — Если боги послали нам довакина, который использует голос не во имя борьбы с драконами, а чтобы пьяным быстрее сбегать от стражи, то я уже ничего не берусь утверждать… — стоящая рядом с Марамалом Диния удручённо покачала головой. — Как жрец Мары я не даю согласия на этот брак и всё ещё призываю тебя одуматься! Ни ты, ни он друг-друга не знаете, потому эта любовь не может быть настоящей. — Не хотел бы вас отвлекать, но неужели у вас не найдётся сострадания к больному человеку, и вы даже не подадите ему стакан воды? — предпринял ещё одну попытку довакин. Марамал злобно уставился на него, когда Диния подала ему чарку с водой. Выпив всё, он как ни в чём не бывало поблагодарил и поднялся на ноги, — со мной был мой друг, Сэм, вроде. Не знаете, куда он мог пойти? — Не помнишь? Уж когда вы притащили сюда того мужика в мешке, за ним явилась его подруга, Векс, она из гильдии. Как и Делвин, которого вы вырубили. Моя юная и неопытная ученица тебя оттащила подальше, а твоему другу несколько раз попали по рёбрам и заставили, если я правильно помню «тащить эту жирную тушу обратно в нору.» Больше я тебе ничего не скажу и лучше бы тебе убрать отсюда уже свою тушу, драконорождённый. — Чтож, в таком случаем мне пора, — довакин помассировал виски и, попутно читая заклинание лечения, двинулся к дверям. Уйти он не успел, потому как в его руку крепко вцепилась молодая жрица, жалобно глядя на него. Он не придумал ничего лучше, кроме как обордряюще сжать её плечо и торжественно произнести, — крепись, женщина! Любить меня сложно, ведь я — воин. А воинам нужно лишь знать, что кто-то нас ещё ждёт… — Но ты обещал, что мы переедем в твой замок в Солитьюде и будем жить там! — она надула губы, обижено глядя на него. — Так вот оно что… Ну ничего, в коллегии бардов тебя примут с распростёртыми объятиями, я поручусь за тебя, а доехать ты и сама сможешь, так.? — он нерешительно отстранился и рванул ко входу. «Да, больше никогда не буду пить. Ни за что.»***
Сэма довакин нашёл в «Ночлежке Хельги» и то лишь по характерным звукам из хозяйской комнаты. Несколько раз постучать в дверь явно было недостаточно, чтобы спасти Сэма из крепких женских лап… «Или что там у них?» Довакину пришлось громко возвестить о том, что на город напал трёхглавый дракон, который выискивает самую красивую и распутную женщину, чтобы забрать её в своё царство. Казалось бы, в это невозможно было поверить, но на словах о самой красивой за дверью сразу послышались копошения. Довакин с трудом успел отпрыгнуть от двери, когда из неё вылетела Хельга. За ней широким шагом шёл его крайне довольный собутыльник. — Как мы в таком состоянии добрались до Рифта? — скептически вопросил довакин, выходя из таверны. — Это первое, о чём ты хотел спросить? — скучающе оглянулся Сангвин. — Нет. Первым было: серьёзно? Хельга? — Признай, ты просто завидуешь, тебя она на дух не переносит. — Не очень-то и хотелось. Я хоть по рёбрам не огрёб от девчонки, — довакин насмешливо покосился на Сэма, но тот, казолось, не заметил издёвки. — Так ты помнишь, что грабёж не удался? — Не особо… Мне интересно, когда я успел наобещать твоей очаровательной особе замок в столице? И ты не предупреждал, что она сразу захочет венчаться в храме Мары, — проворчал довакин, на что Сэм с интересом взглянул на него. — Ну нет, она храмы на дух не переносит. Мару — тем более. Ты успел ещё кого-то охомутать, помимо своей невесты? — Невесты? Погоди… В каком смысле? — Оу, так мы не только в Рифтене гуляли. Поверь, мой друг, это была незабываемая ночка…
