Сквозь годы и заклинание

Первый иней покрыл крышу Хогвартса, словно кто-то обернул башни ледяным покрывалом. Воздух стал хрупким, будто любое движение могло сломать его кристаллическую гладь. Гарри проснулся рано, за несколько минут до рассвета, и подол одеяла был влажным от дыхания тумана, просочившегося даже через окна их башни. Он сел на кровати, сжимая в руке письмо матери. Оно уже потеряло свой хрупкий запах, но строки, написанные дрожащим почерком, продолжали жечь кожу. Гермиона всё ещё спала. Её волосы рассыпались по подушке, лицо спокойно, но рука всё так же лежала на покрывале, чуть вытянутая в его сторону. Он смотрел на неё и думал, как быстро изменилась его жизнь. Ещё год назад он не знал, что такое настоящее доверие. А теперь… --- На завтрак он спустился одним из первых. В Большом зале горели все канделябры, создавая ощущение уюта. Запах тыквенного хлеба и горячего чая смягчал утреннюю прохладу. К нему почти сразу подсел Невилл, держа под мышкой толстый том. — «Зимние формы жизни и их чары защиты», — объяснил он. — Профессор Спраут сказала, что если я смогу вырастить ледяную вербену до конца декабря, мне дадут доступ к её личной теплице. — Это круто, — искренне отозвался Гарри. — А Джинни знает? — Пока нет, — Невилл потупил взгляд. — Хочу сделать ей сюрприз. Гарри улыбнулся. Мир становился странным, когда в нём было место таким вещам. Вскоре подошли Гермиона, Луна и Драко. Последний выглядел особенно молчаливым. — Что-то случилось? — спросил Гарри, когда они остались вдвоём, допивая чай. — Мне снился отец, — тихо ответил Драко. — Но он был не человеком, а зеркалом. И в отражении — не я. А… кто-то другой. Очень похожий. Только с глазами как у тебя. — Это может быть предостережением, — сказал Гарри. — Или… предупреждением. — Или правдой, которую я не хочу знать, — добавил Драко. --- День был загруженным. Первым уроком — Трансфигурация. Макгонагалл начала вводить «переходные заклинания» — сложную форму чар, когда предмет временно сохранял свойства как начального, так и конечного объекта. — Это как быть одновременно прошлым и будущим, — сказала Гермиона, когда они репетировали превращение перьев в фонтаны. — Как мы, — ответил Гарри. — Ещё дети, но уже не совсем. На Защите от Тёмных Искусств Люпин вывел их во внутренний двор. Снег ещё не выпал, но воздух был острым. Он объяснил, как вызывать и направлять «живой щит» — защиту, связующую всех участников в единую энергетическую сеть. — Это не только магия, — говорил он. — Это доверие. Это страх, принятый всеми сразу. И превращённый в силу. В конце урока шестеро вызвали щит. Он появился как прозрачный купол, пульсирующий светом шести оттенков: изумруд, янтарь, голубой, алый, серебряный и золотой. Люпин смотрел на них долго. — Вас нельзя победить, если вы будете держаться вместе, — сказал он. --- После уроков — библиотека. Гермиона искала главы о символах, найденных в подземелье. Луна читала о зеркальных сущностях, а Драко пробовал расшифровать новый фрагмент письма Лили, который Гарри случайно нашёл в ящике старого стола в комнате для практики. — Это часть послания, — сказала Гермиона. — Оно не про прошлое. Оно про то, что грядёт. — Она знала? — тихо спросил Гарри. — Может, чувствовала. Мать всегда знает, — прошептала Гермиона. --- Тем вечером они собрались в заклинательном классе. Гарри принёс старую карту — план замка времён основания. Он находился в одном из архивов Люпина, разрешённых только старшим ученикам. Как она туда попала — никто не знал. — Здесь есть коридоры, которых больше нет, — отметил Драко. — Но что, если они просто… скрыты? — Или замкнуты временем, — добавила Луна. — Замок может быть живым. Он не показывает всё сразу. — Это как с доверием, — сказала Джинни. — Сначала — чуть-чуть. Потом — больше. Невилл предложил на следующий вечер обследовать одно из таких мест. Там, по карте, находилась Зала Четырёх Печатей. Никто не слышал о ней прежде. — Может, там и есть то, что ищет Блэк, — предположил Гарри. — Или… то, что мы должны найти первыми. --- Перед сном Гермиона осталась у Гарри. Они сидели у окна в башне. Внизу замок мерцал огнями. За пределами виднелось только тёмное небо, изредка разрезаемое молниями. — Странная зима, — сказала она. — Она началась, но снега всё нет. Только ветер. Только ожидание. — Зима внутри, — ответил Гарри. — Под кожей замка. В тенях. Она взяла его за руку. — А внутри нас — свет. Пока мы помним, кто мы. И почему мы вместе. Он поцеловал её лоб. И ночь укрыла их тишиной. --- Следующий день начался с алхимии. Новый преподаватель, профессор Эмерик, был странным: говорил в стихах и носил очки, меняющие цвет от настроения. Сегодня они были глубокого синего цвета — цвет «наблюдательной неуверенности», как он сказал. — Все великие алхимики были немного безумны, — шепнула Джинни, подталкивая Невилла. — Так что ты в безопасности. Он улыбнулся, но взгляд не отрывал от кипящего котла. Он наконец чувствовал себя нужным. --- После уроков они собрались, как и планировали. Гарри, Гермиона, Драко, Луна, Джинни и Невилл направились к южному крылу замка, где должен был находиться вход в Залу Четырёх Печатей. Карта вела к стене, на которой не было ничего особенного. Но когда Гермиона прошептала слово из письма Лили — «Lumen» — контуры проступили. Камни вспыхнули, и дверь раскрылась. Внутри было темно. Только их палочки давали свет. Комната была круглая, с четырьмя нишами. В каждой — символ: лев, барсук, орёл и змея. На полу — спираль, ведущая в центр. — Мы должны встать по местам, — догадалась Луна. — Каждый — к своему символу. Они заняли позиции. В центре вспыхнул свет. Из воздуха выплыла фигура. Не человек. Что-то между духом и воспоминанием. Она не говорила — только смотрела. Внутри каждого зазвучал голос, но разный: Гарри услышал мать. Гермиона — голос из будущего. Драко — тишину. Луна — песню. Джинни — детский смех. Невилл — шёпот зелени. Они стояли в круге, и что-то внутри них замкнулось. Что-то важное. — Мы часть чего-то большего, — сказал Гарри. — Мы — ответ, — добавила Гермиона. Когда они вышли, за ними снова закрылась пустая стена. Но теперь каждый из них знал: это только начало. Зима ещё не сказала последнего слова.